Фотографии для Блюма: Неизданное

Странница летает по Дому, знает каждый уединенный закуток, каждый подоконник, покрытый пылью, сидя на котором можно наблюдать за полетом осенних листьев. Она любит осень, потому как осень не так близка к выпуску, как, скажем, весна или раннее лето. Дом укрывает ее своими стенами, она врастает в него, становится его частью, становится почти невидимой, когда необходимо. И, наверное, в один миг может совсем исчезнуть. Будто бы и не было ее. Будто бы осенние листья не кружили перед ее взором. Будто бы не она заставляла их кружится. В Доме ничего не происходит просто так. Каждая деталь, каждая крупица и пылинка имеет свое значение. Странница следит со стороны. Наблюдает за движением невидимых шестеренок, выжидает удобного повода для того, чтобы появиться. Чтобы влиять на жизнь этого механизма. Чтобы не быть тенью, устроившейся на подоконнике. Она выжидает, смотрит, подмечает. Подмечает оторванные пуговицы на рубашке Шороха, хищный оскал Слепого. Обращенные на незрячего взгляды молчаливой Утопленницы. Подмечает все, понимает. И рисует. Стены усыпаны ее рисунками, ее надписями, ее пророчествами. Совсем рядом с теми шедеврами, что рисовал в свое время Леопард. Рисунки для Дома - язык вернее слов. Дом видит их, Дом их не сотрет из памяти. Они навсегда останутся в истории, как останется в истории и художник. Странница-Пророчица. Родинка-Леопард. Все, кто хоть когда-то отметил стену коридора рисунком или витиеватой надписью. Странница откладывает кисть. Откидывает со лба светлую челку. Ровно дыша, оглядывается по сторонам, и, не заметив никого, уходит, прихрамывая на правую ногу. Уходит снова на пыльный подоконник, уходит, чтобы наблюдать, как листья облетают с деревьев, как, кружа, они засыпают двор. Как летит время, в котором она странствует, плутая по лабиринту ходов. Напротив двери четвертой комнаты оборотень впивается клыками в порыв ветра. И это ее наследие.