Фотографии для Блюма: Неизданное

- Безумная улыбка на лице и перемазанные грязью руки. Он живет там, в месте, куда никто не добирается, а если и добирается, то уходит в спешке. Потому как обитель Шляпника - чаща, из которой выход найти не так-то просто. Он живет там, а когда-то давно, так давно, что уже никто и не вспомнит, когда именно, жил здесь. В Доме. Но Лес тянул его к себе, звал, подкрадывался, оплетался корнями вокруг его рук, затягивал его в себя. Шляпнику много лет. Так много, что он давно уже должен был умереть, только вот Лес не отпускает тех, кого когда-то принял в себя. Тех, кто стал его частью. Шляпник безумен, его смех порой разносится в спертом летнем воздухе среди стрекота саранчи, и путники, плутающие поблизости, забредают к нему. Только возвращаются немногие. А те, кто возвращаются, рассказывают о том, что глаза его черны, как ночь, а улыбка страшна. Он зовет к себе, заманивает, увлекает за собой чарующим смехом, и ты идешь, затаив дыхание, идешь, все глядя на эту улыбку, зачарованный и околдованный. И он исчезает, рассеивая иллюзию, и ты остаешься наедине с Лесом, с чащей, со стрекотом насекомых. В тех местах, где никогда еще не был, где стрелка компаса крутится, как сумасшедшая. И плутаешь по Лесу почти целую вечность. Князь задумывается на мгновение, покручивает в пальцах сигарету, хмурится. Цапля спит у него под боком, он перебирает пряди ее волос. Ночь Сказок не для нее, хотя, наверное, она видит все, что они рассказывают, во снах. Ведь знает она куда больше, чем слышит. - Ты видел его? - спрашивает Сфинкс откуда-то из темноты. Князь не отвечает. А Сфинкс не переспрашивает. Такие вопросы не положено задавать. Но все в стае помнят тот долгий месяц, прожитый без Князя. И помнят, каким он вернулся. Безумцем с полыхающими огнем глазами, хищником с волчьим оскалом. Цапля ворочается в его объятиях, но не просыпается. А может быть, и просыпается, но чует тревогу. - Он не хочет быть одиноким. Голос Слепого доносится откуда-то сверху. - Он безумен оттого, что Лес забрал его, не подарив взамен ничего. И теперь он ищет для себя людей, что разделят с ним его существование во мраке. Излечат его раны, оставленные годами одиночества. - Его уже не излечит никто, - тихо говорит Князь, выдыхая струю дыма в потолок.