Опасно прекрасен

      — …Какова цель вашего визита к Владыке Эру? — строго спросил высокий и крупный альфа в доспехах, стоя с ровной осанкой, словно статуя, у арочного входа в мрачный замок. На груди его серебряной брони бросалась в глаза яркая эмблема в виде красного пламени, охваченного чёрной спиральной полоской. Такие же знамёна развевались на ветру, прикрепленные к стене крепости из чёрного камня — тень от них тёмной змеёй извивалась на земле. Самый же большой флаг широким полотном красовался на шпиле вышки так, чтобы странникам издалека было видно, где они оказались — у резиденции Владыки Эра, правителя молодого Королевства Эранирия.       Рядом со стоящим воином за столом сидел ещё один, что-то записывая на желтоватый пергамент чёрным пером, время от времени бросая на приезжего любопытные взгляды. Некоторое время назад этот очень коротко стриженный омега в приталенном тёмно-синем мундире без лишних вычурностей, но с блестящими пуговками, подошёл к посту охраны замка и попросил встречи с Владыкой. Нельзя было не отметить две сверкающие рукояти небольших мечей в ножнах, прикреплённых к его поясу, что вызывало много вопросов, не лишённых подозрений. Хотя убить кто-либо Владыку вряд ли осмелился бы и смог, тем более таким обычным и прямолинейным способом.       — Желание попасть в его элитное войско, — коротко отчеканил омега, в упор смотря на двух альф глубокими чёрными глазами.       — Хм… — позволил себе отвлечься от работы стоящий страж, озадаченно осмотрев гостя и в момент поменяв своё мнение о нём. — Понятно. На этом всё, ждите, — он ещё раз окинул приезжего внимательным взглядом, а затем повернулся к сослуживцу, протягивая руку: — Михель, давай сюда свою писанину.       Сидящий альфа передал воину расписанный чернилами пергамент, и тот, забрав его, зашёл внутрь замка, скрываясь за мощными двойными дверьми из толстого дерева. Пока оставшиеся снаружи двое его ждали, один из них — Михель — долго мялся, украдкой посматривая на гостя, а затем наконец-то подал голос:       — Ты из соседнего Королевства, да?       Омега, смотрящий до этого в спину ушедшему воину, скосил взгляд на собеседника и, не поворачивая головы, утвердительно кивнул.       — Ага… — как-то бездумно протянул Михель, потёр пальцами подбородок и снова заговорил: — А ты нашёл себе уже место для ночлега?       На этот вопрос приезжий лишь вскинул в немом вопросе брови, снисходительно усмехаясь краем губ. Альфа завёл руку за шею в жесте неловкости:       — Я мог бы тебе показать что тут да как… И знакомые в таверне есть, скидку тебе на комнату могут сделать, — посмотрел он на визави, после и вовсе занервничав от смешинок в его глазах: флирт был понят.       Между ними повисло неловкое молчание, пока сам омега его не прервал, вдруг опершись ладонью о стол и наклонившись к стражнику:       — Скидка – это хорошо… — немного промурчал он, сузив глаза, а затем игриво хмыкнул. — А что ещё можешь показать?       Уловив смену настроения приезжего, Михель сглотнул и решил не отступать, понизив тон:       — Скажи, что хочешь увидеть, а я отвечу, смогу ли это показать, — соблазнительно изогнул он бровь.       Омега на такой хитрый уход от ответа внезапно рассмеялся, из-за чего на его щеках показались симпатичные ямочки:       — Как изящно! А если скажу, что хочу увидеть что у тебя в штанах? — совершенно неожиданно спошлил он, ни на секунду не смутившись. Альфа опешил и вытаращился на объект своей симпатии, позабавив того: — Что так смотришь? Я – омега свободных взглядов, так что привык говорить прямо о чём думаю. Тем более что уже давно не девственник, чтобы трястись как безумец за свой зад. Дорога была долгая, я устал, да и партнёра давно не было, так почему бы не снять напряжение? — совсем разоткровенничался приезжий, самоуверенно ухмыляясь.       Михель на мгновение лишился дара речи, не зная, что и ответить. Он лишь недавно стал служить новоиспечённому Владыке Эр, перебежав к нему, как только узнал, сколько тот платит. Поэтому ещё не привык к тому, как легко себя чувствовали омеги на этих землях. Они говорили всё, что думали, не чувствовали себя ущемлёнными и не были чей-то безвольной вещью, которой могли распоряжаться. Не то чтобы этим часто промышляло соседнее Королевство, но разница между ними была колоссальна — здесь это не было даже возможным. Мало того, омеги могли заниматься всем, чем бы ни захотели: начиная с того, чтобы добровольно стать жрецом ночи, и заканчивая высоким положением в элитарном войске правителя среди альф.       Конечно, добиться второго было совсем нелегко. Да и сам Михель, думая, что лишь только благодаря своим прирождённым данным и навыкам быстро поступит на службу, глубоко ошибся. Всё было не так-то просто! Владыка Эр лично проверял каждого в бою и вводил строгие правила поведения для альф по отношению к омегам, что было таким же важным критерием при отборе, как и физические способности. Если хоть один альфа на его землях позволял себе лишнего против желания омеги, его ждало неминуемое наказание. Ничего смертельного, но в зависимости от тяжести преступления последствия могли быть весьма ощутимы. Конечно, были и спорные моменты без свидетелей, ставящие под вопрос честность самого омеги, но Владыка умел искусно развязывать языки и вытягивать правду, если были хоть малейшие подозрения на ложь. И в итоге его система работала как надо, по справедливости, хоть сам он и вкалывал каждый день с утра до ночи, словно заводной механизм, не останавливаясь ни на секунду.       Став стражником замка Владыки Эр, Михелю пришлось срочно поменять своё мировоззрение касательно омег и научиться видеть в них равных, что на самом деле было не так и сложно, как он думал. Тем более когда попадались такие личности, как этот приезжий, огонь интереса к которому у альфы вспыхнул с того самого момента, как тот показался из-за ворот — весь такой самодостаточный и благородный. Подобные типажи были большой редкостью, но с начала правления Владыки Эр их становилось всё больше и больше. Откуда они только брались? Казалось, что раньше такие омеги притворялись "обычными" и жили не своей жизнью, но как только им дали возможность быть кем-то другим — сразу же бросали всё и приходили жить в Безлюдье, во владения Эранирии, где никто не имел над ними контроль.       Своим легкомысленным поведением и инфантильностью омеги в соседнем Королевстве приучили альф видеть в них то, что они из себя представляли, или, точнее, то, какими они хотели казаться. Однако, стоило им поменяться, как большинство, на удивление, готово было принять их такими, какие они есть. Не все, правда. Встречались и старомодные альфы, которые не хотели, чтобы их партнёры часто отсутствовали дома или были у кого-то на службе. Как находились и такие омеги, которые особо не хотели напрягаться и быть самостоятельными. Но тот факт, что у них появилось право выбора, стало той самой исключительной изюминкой, которую предлагал Владыка Эр в своём молодом государстве.       Конечно же, к нему не сразу хлынули потоки перебежчиков, которые хотели бы жить в его Королевстве, тем более что людей пугали союзы принца Мрака с оборотнями, ифритами и упырями. Да ещё велись переговоры с другими жителями Безлюдья. Но как только первые граждане Эранирии сами убедились, что нет никакой опасности, и стали распространять об этом слухи, репутация Владыки день ото дня стала расти.       Больше всего людей привлекали возможности и денежные потоки в новом государстве. Владыка Эр значительно пополнил свою казну тем, что обратил деятельность разбойников в прибыльный доход. Те бандиты, которые были открыты для новых предложений и более стабильных выдач мешков с золотыми, приняли его предложение идти от обратного: Владыка дал им возможность зарабатывать честным трудом, при этом используя свои навыки. К примеру, взломщики брали кругленькую сумму у богачей за то, чтобы рассказать им, где именно в их тайниках имелись слабые места и как легко можно было бы к ним пробраться. Карманники, с лёгкой руки Владыки, примкнули к ткачам, и вскоре на прилавках появилась новая одежда, не лишённая стиля, залезть в карманы которой даже самому опытному вору было бы очень сложно. Эти новшества достигли даже других стран, привлекая торговцев к Эранирии и этим помогая её казне увеличиваться.       Громилы, естественно, поступали сторожить границы или становились личными телохранителями; владельцы публичных домов получали добро продолжать вести своё дело при условии, что жрецы ночи сами выбирали свою профессию. Благодаря этому каждый проститут был на вес золота, и ночь с ним хорошо окупалась, считалась уникальной привилегией. Спрос на жрецов ночи был всегда, поэтому дело вряд ли могло от этого заглохнуть. Когда же доступ ограничился, посещение публичного дома получило статус некой элитности, а не каждодневной рутиной. К тому же, что уж говорить о том, что в рядах проститутов появились и альфы, которые были не против развлекаться с зажиточными омегами, что хотели чего-то новенького в своей богатой жизни?.. Это новшество так же быстро стало популярным, вызывая порочный интерес как у свободных омег, так и у замужних…       Большинство шаек и банд стали поставщиками тех самых преступников, которые не соглашались на предложение Владыки и продолжали свою противозаконную деятельность. А поставляли их упырям на определённый срок на перевоспитание. Нечисть платила драгоценными камнями Владыке, а тот отдавал часть бандам, которые помогали доставить правонарушителей, ведь те знали ещё и лучшие тропы к воронке. Упыри, по договору с Владыкой, не навсегда брали себе новых рабов, через некоторое время возвращая их, чтобы правитель вновь предложил преступникам покончить с разбойничеством. Если вновь отказывались – то упыри были только рады снова принять их к себе во владение.       Некоторые бандиты сбегали в соседнее Королевство, чтобы дальше красть чужое, но — вот незадача — Его Величество Гордиан не собирался держать у себя преступников и, отправив отряд для захвата, возвращал их Владыке Эр. Подобная система перевоспитания настолько хорошо работала, что в дальнейшем и другие страны отправляли правителю Эраниру своих правонарушителей, не требуя никакой «своей доли» от платы упырей, лишь бы избавиться от криминала в своём государстве.       Сам же Владыка ввёл интересную политику: с одной стороны, будучи жёстким и строгим, держал опасную часть его населения в ежовых рукавицах, а с другой – позволял каждому выбирать свою дорогу, поощряя монетами тех, кто шёл правильным путём. У каждого всегда был выбор. Метод кнута и пряника оказывал нужный ему эффект, а изначально большое количество золота в его власти помогло привлечь рабочую силу и заинтересовать преступников, которые готовы были измениться к лучшему ради более толстых мешков.       Наивно полагать, что отбросы общества сразу же стали белым и пушистыми — некоторые вроде как добросовестно работали, но часть выручки клали себе в карман или пытались исподтишка продолжать заниматься своим любимым делом. Вот только рано или поздно Владыка об этом обязательно узнавал благодаря своему советнику — бывшему разбойнику, который прекрасно понимал подобных себе и знал на зубок любые пути, которыми те могли воспользоваться ради собственной выгоды.       Мало того, советник Владыки был не просто там каким-то воришкой, а самим Знатоком, об уме которого в преступном мире ходили впечатляющие слухи. Он легко мог предугадать следующие действия своих собратьев и почти всегда успевал перекрывать все лазейки, поэтому у правонарушителей не было иного выхода, кроме как зарабатывать лишь честным трудом, иначе дорога у них была одна — в воронку упырей, в заключение на годы. Естественно, бандиты не любили Знатока и называли его предателем, позарившимся на недоступный зад омеги-правителя, но тому было совершенно всё равно на слухи о себе — он своё дело знал и в итоге оказывался хитрее всех, пресекая любые возможности заработать на стороне.       Многие считали Владыку и Знатока парой, хоть на публике никаких знаков внимания они друг другу не выказывали. Завистливые альфы хмыкали и смело говорили о том, что Владыка как раз таки и привязал к себе Знатока тем, что тот был альфой. Правда, смелыми они были лишь в тавернах среди знакомых, а вот высказать свои мысли перед самим омегой-правителем вряд ли бы осмелились. Его прищуренный и колкий взгляд малиновых глаз заставлял заткнуться даже самых огромных и матёрых альф, а разрушающая магия и острый клинок могли мгновенно поставить всех наглецов на место.       Да, Владыка, в основном, правил страхом, но лишь в начале, чтобы показать, кто в Эранирии главный, и приструнить преступников. Вскоре жители его земель стали питать к нему уважение — при том, что горожане жили на Безлюдье, ни одного нападения со стороны оборотней не было, что уж говорить о других опасных существах. И это значило лишь одно: под крылом Владыки Эр было безопасно и не бедно жить. О его могуществе, да ещё и о сотрудничестве с различными существами уже прознал весь материк, и вскоре к воротам замка верхом на лошадях стали прибывать гонцы с предложениями о союзах — все страны хотели мира, а не войны с таким сильным врагом. Хотя Королевство Владыки ещё и было мало, с совершенно небольшим количеством жителей, но его одного с ужасающим драконом хватило бы, по крайней мере, для одной армии, и это не считая сформированной лично им гвардии умелых бойцов, каждый из которых стоил дюжины обычных воинов.       Лишних конфликтов с такой силой никто не желал, ища возможность скрепить узы с Эром, но тот моментально отметал любые предложения о браке, даже не выслушав их до конца. Уловив характер омеги, главы государств стали искать иные способы, чтобы показать, насколько союз с ними может быть полезным для Владыки. Подослать убийц к страшному Эру никто даже и не решался, боясь его разозлить, ведь тот вполне мог выжить, а потом в ярости испепелить обидчиков. Выход нашёлся очень простой: между странами наладились торговые отношения, благодаря которым обе стороны оставались довольны, получая свою часть выгоды и продолжая процветать.       Оказалось, что в Безлюдье было полно ценных природных ресурсов, но никто не добывал их там, боясь даже ступить на проклятую, с жуткими существами землю. Теперь же доступ был открыт. К тому же в Эранирию стали приезжать путешественники, чтобы впервые оказаться на Безлюдье, при этом не боясь за свою жизнь. А ещё через некоторое время в тур для приезжих стали входить встречи с коренными жителями лесов — оборотнями, посещение вулкана, чтобы на почтительном расстоянии полюбоваться ифритами, и изнуряющие походы для экстремалов к горным хребтам, где находилась воронка упырей.       Эти необычные и уникальные возможности быстро стали популярны на всём материке. Они привлекли как авантюрных богачей, так и любопытных странников, ищущих приключений. Сами же существа Безлюдья были неожиданно не против: когда на них с любопытством смотрели приезжие, они, словно павлины, «распушали свой хвост» и всё старались впечатлить людишек, показывая свою силу, в ответ получая так ожидаемые ими поражённые охи и вздохи. Особенно впечатлённые гости обязательно оставляли что-то: для оборотней – свежие куски мяса и завезенные шкуры, для ифритов – горные породы, найти которые можно было лишь в других странах из-за особенности местности. Ну а если появлялись смельчаки, которые встречались с упырями, то там уж и дарить ничего не нужно было — одно присутствие человека в воронке приводило нечисть в неописуемый восторг.       Изо дня в день Эранирия понемногу расширяла свои владения, приветствуя новых граждан, если они собирались жить по уставу Владыки. Оценив по достоинству потенциал молодого государства, жители всё больше и больше стали равняться на своего правителя и хорошо о нём отзываться, несмотря на его строгость и лёгкую холодность. Он стал для них некой недоступной высотой, на которую они могли лишь смотреть снизу вверх и быть благодарными за данные щедрость и порядок. Кроме того, Владыка своим примером ввёл новую моду на омег — сильных и амбициозных, что было шоком для многих. Но те «многие» и сами не заметили, как всё чаще оглядывались на омег-воинов в гвардии правителя, не отрывая от них взглядов и всё рассматривая да рассматривая. Их тренировал сам Владыка, как находил время, а ещё поговаривали, что он искал подающих надежд магов, которые могли бы прекрасно дополнить его армию.       Необычные омеги определённо не могли оставить ни одного прохожего безразличным, и их слава стремительно разнеслась вместе со слухами об Эранирии. То, что они тоже могли сражаться наравне с альфами, для жителей некоторых стран звучало слишком дико, но от этого не менее привлекательно — у решительных омег-иностранцев рождалось желание тоже поступить на службу к Владыке и попробовать свои силы. Уже через год Владыка Эр стал эталоном новой эры и примером для подражания тем, кто хотел жить по его правилам. Его признали многие правители соседних государств, приглашая на встречи и званые ужины, но тот редко покидал свой пост, желая постоянно всё контролировать и не оставлять своё Королевство без присмотра.       Ни для кого был не секрет, что к Владыке приходили свататься уже не с мыслями о браке по расчёту, а с искренними восхищением и любовью. Но тот всё также был непреклонен и холоден, словно льдина, вежливо благодаря альф за признательность, но без сожаления им отказывая. Самые бурные фантазёры и вовсе предполагали, что Владыка любит развлекаться с омегами, но ничем подпитать свои догадки не могли —о личной жизни Эра ничего известно не было. Он был сплошной загадкой.       Так что же, неужели он, и правда, так одинок и самоотвержен лишь своему правлению, как казалось на первый взгляд?..       Михель мотнул головой. Вместо того чтобы волноваться о личной жизни Владыки Эра, лучше бы занялся своей! А она вон, сама в руки просится! Он решительно посмотрел на терпеливо ожидающего от него ответа омегу и предвкушающе закусил губу. И на его улицу, похоже, пришёл праздник!..       — Что ж... с удовольствием покажу тебе то, чего ты хочешь, — набрался уверенности Михель, пожирая омегу взглядом. — Но для начала скажи мне своё имя.       — Акиль я, — довольно заулыбался приезжий и, глянув в сторону дверей, из которых ещё не вернулся второй стражник, вдруг ещё ниже наклонился к лицу Михеля, томно прикрывая глаза. Секунда — и омега резко отстранился, с нагловатой усмешкой наблюдая за тем, как альфа смущённо потирает пальцами губы. Акиль забавлялся его реакцией и желанием казаться альфа-самцом: в таком поведении было нечто очаровательно милое.       Что ж, вечер обещает быть весьма увлекательным...

***

      Холодный лунный свет пробивался сквозь витражи готических окон и терялся среди тёплого огня зажженных свечей, освещающих покои. Одетый лишь в лёгкий шёлковый халат, небрежно завязанный поясом, Эранир сидел в кресле в расслабленной позе, закинув одну ногу на другую и попивая красное вино. Он откинул голову на спинку сиденья, тряхнув распущенными волосами, и из-под полуприкрытых век любовался молочно-белым диском луны, бездумно прикладываясь губами к серебряной чаше.       Наслаждаясь тишиной, он еле-еле нахмурился, как только услышал стук в двери своей спальни. Отставив чашу на низкий столик, омега кашлянул и спросил, кто там, в ответ услышав знакомый ему голос и разрешив его владельцу войти. Неторопливо открылась дверь, и через порог ступил Маронд в простой белой рубахе и лёгких коричневых брюках — одежда на нём выглядела немного неряшливо, как будто он лишь недавно впопыхах её надел.       — Ещё не спишь? — заметил альфа, закрывая за собой двери.       — Как видишь, — отозвался Эранир и вновь принялся осушать чашу, изредка поглядывая на гостя. — И тебе не спится?       — Увы, уж слишком я перевозбуждён, чтобы заснуть. Еле прикрыл сегодня контору Хитреца. Чертяка, достойный он противник, заставил меня попотеть. До сих пор нервы шалят.       Маронд зашагал по комнате, а затем расположился напротив омеги во втором кресле, сцепив пальцы рук в замок.       — М-м. Да, Хитрец тот ещё проныра. Сколько раз ему уже удавалось обойти нас? Но я благодарен тебе за то, что ты всё-таки смог его поймать, — отсалютовал чашей Эранир и допил её, после вновь поставив на столик.       Альфа польщённо склонил голову набок, а затем вдруг перехватил чашу у Владыки и долил туда ещё вина, чтобы через секунду самому отпить горячительного напитка. Эранир одарил Маронда пронзительным взглядом, размеренно постукивая средним пальцем по подлокотнику. Отчего-то он был сосредоточен, как никогда, явно размышляя о чём-то важном. Сделав ещё один короткий глоток, альфа облизнулся и встретился с омегой взглядом, совсем не собираясь его отводить.       — Надеюсь… — он покрутил чашу пальцами. — Мне полагается награда?       — Награда? — ехидно хмыкнул Эранир и вскинул бровь.       — Да. Небольшое поощрение.       — Небольшое? — ещё хитрее усмехнулся омега и положил голову на изящно сложенные пальцы.       — Ничего особенного, — пожал плечами Маронд. — Всё как всегда.       Эранир ещё долго смотрел на альфу, изучая его, пока не поднял руку и не поманил пальцем к себе в исключительно соблазняющем жесте. Тот же, ничуть не оскорбившись подобным призывом, встал и медленно приблизился к омеге, ожидая его приказов. Владыка задумался, а после похлопал себе по плечам, намекая на то, чтобы ему сделали массаж. Маронд сразу же понял, что от него хотят, и с довольной улыбкой обошёл кресло, вставая позади Эранира. Он аккуратно собрал пряди чёрных, как перо ворона, волос, перебирая их пальцами, а затем отвёл их в сторону, чтобы не мешались, при этом как бы случайно задевая подушечками шею омеги. Тот вздрогнул, но не отклонился, продолжая сидеть ровно и неподвижно. Маронд провёл большим пальцем вдоль просматривающихся позвонков, лаская каждую косточку за кожей, а затем наклонился и приложился губами к одной из них, шумно вдыхая носом аромат его любимого, родного… его аромата.       Не выдержав, альфа опалил дыханием ухо Эранира и шепнул, прекращая их игру в господина и подчинённого:       — Позволь мне. Прошу… умоляю, Эранир. Этот год был для меня как блажью, так и пыткой. Я сдерживал себя как мог, слушался тебя беспрекословно, даже в течку не настаивал, когда ты сказал, что твой первый раз должен быть в ясном сознании, а не в состоянии лихорадочного желания… — он выдержал паузу, а затем стал осыпать поцелуями скулы любимого, постепенно спускаясь к чувствительному местечку между шеей и плечом и остановившись на нём. Особенно жадно впившись губами в кожу, альфа оставил небольшой розовый засос и забормотал: — Пожалуйста, прошу, давай…       — Маронд, — вдруг строго осадил его Эранир, и альфа, словно протрезвев, виновато отодвинулся и выпрямился, закрыв рот рукой и отводя взгляд, словно стыдясь того, что сорвался. — Иди сюда, — указал перед собой омега, и Маронд послушно встал напротив Эранира. Принц упёрся руками о подлокотник и не спеша тоже встал, а затем расправил подолы халата, разглаживая ткань. Он с непонятной альфе эмоцией взглянул на собеседника, приподнял руку и вдруг резко схватил его за край рубашки, с силой притягивая к себе.       Не ожидавший этого Маронд согнулся, еле удержав равновесие, и приоткрыл было от удивления рот, как его заткнули поцелуем. В голову альфы словно волной ударило кровью, и он отчаянно сжал Эранира в объятиях, ладонями шаря по спине и сквозь атласную ткань надавливая пальцами на кожу. Наконец-то в этом месяце он сможет до него дотронуться так, как никто и нигде не может!.. Как же он скучал! Прошла всего-то пара дюжин дней, но и их хватило для того, чтобы забыть, каково это, быть с ним.       Они не просто целовались, а откровенно кусались, сталкиваясь языками и вылизывая друг друга, словно дикие звери. Когда альфа совсем уж потерял голову, уже чуть ли не приподнимая омегу под ягодицы, тот немного отстранился, но не отнял руку, которой обхватил любовника за шею. Маронд поднял затуманенный взгляд и потянулся снова к принцу, постоянно проводя языком по его губам, будто стараясь слизать с них вкус Эранира. Омега отклонялся ещё какое-то время, подставляя лишь щёки, но, в итоге, всё же сдался и поддался напору, не замечая, как его крепко обхватили обеими руками и не собирались больше отпускать.       Эранир не успевал за партнёром и выгибался назад, чтобы дать себе секунды для новых порций воздуха, но Маронд от этого ещё плотнее прижимался к любимому, удерживая его за талию. Он проводил ладонью по пояснице омеге, иногда позволяя себе скользнуть по ткани халата указательным и средним пальцами между ягодиц, лишь чтобы подразнить. От каждого подобного касания Эранир немного сжимался и отворачивал голову от альфы — между ними не было и щёлки свободного пространства — но тот не терял времени зря, покрывая поцелуями открывшуюся его взору шею.       Подобные ласки стали тем самым пряником Владыки, которым бывший разбойник мог полакомиться лишь изредка. Эранир подпускал его к себе пару раз в месяц, но ещё не позволял альфе лишить себя девственности. Они помогали друг другу снять напряжение от тяжёлых будней правителей и делились теплом в постели. Маронд приучал омегу к близости чужого тела, с каждым разом понемногу ломая барьеры между ними благодаря своему терпению и искренности. Эранир же сам, похоже, не замечал, как привязался к альфе, как хотел большего и сам заводил партнёра к себе в спальню, накидываясь на него с поцелуями. Конечно же, этого было очень мало Маронду, который вот уже больше года мечтал сделать омегу только своим, но он знал, что если будет пренебрежителен к чувствам принца и позволит себе быть эгоистом, то потеряет всё. Ему оставалось лишь с завидной выдержкой доносить Эраниру мысль, что всё естественное – не безобразно, а секс — это не унижение для омеги, который хочет отношений со своим любовником. И то, что Эранир любим.       И омега верил альфе. Но всё равно не мог так быстро сломаться, тем более что всё своё время он тратил на тяжёлое и изнуряющее правление своим молодым Королевством, вечерами от изнеможения падая на кровать, чтобы наконец-то погрузиться в глубокий сон. Маронд всё понимал и не давил на омегу, помогая ему набраться новых сил благодаря их близости, но иногда ему тоже сносило крышу от инстинктов. И в такие моменты он набрасывался на Эранира теряя голову в безумной жажде. Тот же позволял альфе всё, кроме самого акта, в глубине души наслаждаясь страстью любовника и его сильным желанием.       Принц не мог не признаться себе, что ему нравилась любовь Маронда, которую тот дарил, нравилась зависимость бывшего разбойника. Вот только и сам Эранир уже не мог просто так жить в одиночестве. Когда альфа долго отсутствовал по делам Королевства, омега и сам не замечал, как тайно беспокоился за него и вёл себя более нервно с остальными. И только когда Маронд возвращался к нему, он мысленно мог вздохнуть спокойно и вновь начать свою игру в недоступного любовника, которая стала его привычкой. Но альфа и не был против. Несмотря на то что он хотел Эранира больше всего на свете, Маронда увлекало добиваться его. Сдерживать своё возбуждение было какой-то сладострастной пыткой, от которой красочность ощущения от того, что он наконец получал желаемое, возрастала в сотни раз.       Но сейчас всё было иначе. Они оба чувствовали, что поцелуев им было совсем недостаточно — это уже не просто взаимное ублажение, а прелюдия к чему-то большему. Осознание появилось неожиданно, как нечто само собой разумеющееся и естественное. Интуиция подсказывала Маронду быть смелее и агрессивнее, и он послушался: всё же довёл Эранира до кровати, бережно уложив любовника на постель так, чтобы его ноги свисали. То ли вино так отразилось на омеге, что он стал более благосклонен, то ли время, и правда, пришло, но сопротивления не было. Лишь томный взгляд малиновых глаз, полный сильного желания — эмоция, которую редко увидишь на лице Владыки, а на публике так и вовсе никогда.       Понимание этого вызывало дрожь по телу альфы, и он встал на колени перед полулежащим омегой, который упирался на локти и смотрел на любовника сверху вниз, выжидая. Маронд нежно прихватил Эранира под икру и приподнял его ногу, чтобы губами приложиться к ней и поцелуями подняться до колена. Омега сжал губы, раскрасневшись аж до кончиков ушей от жара, и, не выдержав подобного соблазнения, отвёл взгляд. Альфа пальцами заскользил к краю халата и стал постепенно задирать его, выцеловывая открывающиеся из-под одеяния участки кожи. Эта невинная с одной стороны ласка, с другой оказалась невыносимо эротичной. Когда пальцы альфы зашли слишком далеко и достигли бедра, Эранир дёрнулся и перехватил руку Маронда, тяжело выдохнув:       — Стой…       Но тот больше не собирался слушаться приказов, опустив голову между ног любовника, и, слегка скрывшись под халатом, приблизился лицом к внутренней части его бедра, чтобы поставить ещё один засос на нежной коже. Омега сжал ткань постели в кулаках и рефлекторно согнул колено, поставив его на кровать, стараясь таким образом прикрыться, но этим лишь облегчил Маронду задачу. Из-за приподнятой ноги разошлись подолы халата, и теперь перед взором альфы раскрылся потрясающий вид на обнажённый пах Эранира и его неприкрытое возбуждение.       Наслаждение от взаимности его чувств патокой растеклось внутри Маронда, и он, невероятно довольный собой, не мешкая обхватил губами ствол любовника, без лишних церемоний вставляя его глубже себе в горло. От такой резкой стимуляции омега громко ахнул, а затем сам же и прикрыл рот ладонью, в шоке от своего пошлого стона. Но больше удивляться сам себе он не мог, теряя силы от предоргазма и падая спиной на постель. Маронд понемногу развязывал и снимал с любовника халат, пока доставлял ему удовольствие ртом, млея от приглушённых стонов, от которых тяжелело в паху. Эранир не мог уже сдерживаться, поэтому вновь приподнялся и схватился за голову альфы, натягивая его волосы и пытаясь приостановить ласку. Ведь ещё чуть-чуть, и!..       Маронд послушался и отстранился, приобнимая омегу за бёдра и немного повернув его набок, пока тот отходил от того, что чуть не излился. Растерянный и еле справляющийся с истомой Эранир хотел было передохнуть и вернуть контроль над собой, но ему не позволили этого сделать — альфа носом уткнулся в его ягодичную ямочку и поцеловал вход в тело омеги. Оттуда, уже до мошонки, тонкой полоской текла смазка, зависая каплями и падая на постель. Маронд оторвался от ягодиц и перехватил каплю языком, а затем медленно лизнул мошонку снизу вверх, снова достигнув сжатого колечка мышц.       — Нгх… Подожди… — сипло выдохнул Эранир, неверяще оглянувшись на альфу, но тот вновь проигнорировал его просьбу и надавил языком на сфинктер. — Ах… мх… — омега вновь сдержал свой стон, прикусив себя за ладонь и жмурясь в блаженстве.       Маронд ласкал омегу, проталкиваясь языком всё глубже и глубже, но мягко, не настырно, прислушиваясь к тому, расслаблялся ли его партнёр. Испытывая бурю противоречивых эмоций, Эранир совсем уж обессилел, распластавшись на кровати и позволяя любовнику делать всё, что он захочет. Уловив это, альфа сменил язык пальцем, погрузив его в вязкую смазку, которая уже обильно сочилась, готовя омегу перед соитием. Он действовал так аккуратно, как мог, хотя и сам уже готов был чуть ли не потерять сознание: аромат лианита был настолько сильным и насыщенным, что сбежать от него, казалось, было некуда — он пропитал собой всё в спальне, даже самого альфу. Маронд сцепил зубы, случайно коснувшись своим вставшим стволом пятки омеги, которой тот вдруг дёрнул, заёрзав.       Всё тело альфы нещадно пульсировало, требуя лишь одного; перед глазами уже появлялись и исчезали красноватые блики, но он всё ещё держал себя в руках, растягивая Эранира. Тот тоже был сам не свой: весь мокрый от пота — даже волосы на затылке слегка завились от влажности — он напрягся в спине, из-за чего на ней показался красивый рельеф мышц. Маронд не видел его искажённого от похоти лица, хоть и жуть как этого хотел. Но для начала он должен был позаботиться о безболезненности первого раза омеги, а затем уж потакать своим желаниям. Решив, что остальное должна сделать смазка, альфа наконец вытащил пальцы из любимого и, не выдержав, на пару секунд прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и не быть грубым от страсти, хоть и был уже на пределе.       Эранир, ощутив свободу в движениях, перевернулся назад на спину, нижней частью ладони у запястья вытирая ниточку слюны на своём подбородке. То, что они делали сейчас, не казалось ему неправильным. Уже не казалось. Он, закусив губу, посмотрел на Маронда, который стоял перед ним на коленях с закрытыми глазами, и отмёл последние крохи страха и предубеждения. Когда альфа наконец-то открыл глаза и снял с себя рубаху, в которой ему было до безумия жарко, то встретился взглядом с Эраниром, замирая.       — Давай, — прохрипел тот, чтобы и у Маронда не осталось никаких сомнений. По виду омеги было видно, что он уже не просто храбрился и притворялся.       Альфа не мешкая скинул с себя и штаны, отмечая, как взгляд принца метнулся к его стоящему колом члену. Эранир, не стесняясь и не сковываясь, разглядывал то, что вскоре будет в нём, оценивая настолько пристальным взглядом, что в конце концов смутил самого Маронда. Такой реакции он никак не ожидал. Омега вдруг взял изумлённого альфу за руку и потянул на себя, чтобы любовник навис над ним, прижимая к постели. Приняв удобную ему позу, Эранир смело сжал мошонку альфы, перекатывая её в ладони, отчего Маронд шумно выдохнул носом, опустив голову — вся концентрация пошла коту под хвост.       — Значит, хочешь меня? — вдруг, как будто издеваясь, спросил омега, другой рукой приподняв подбородок альфы, на лице которого отразилась усмешка.       — А ты? — неожиданно для себя парировал он, принимая вызов и внезапно снова скользнув пальцами ко входу в Эранира.       Тот вытянул шею, с коротким: «н-н!» приоткрывая рот — его грудь вздымалась от частого дыхания. Непривычное ощущение чего-то в себе сначала казалось неприятным, но теперь появилось и нечто ещё, иное... Эранир отдышался и упёрся взглядом в альфу, не собираясь сдаваться. Они смотрели друг на друга в какой-то немой перепалке, находясь в шаге от того, чтобы наброситься друг на друга, пока омега вдруг искренне не признался:       — Хочу.       Маронд опешил, перестав играть пальцами внутри любовника, и захлопал веками. Эранир только что сам сказал это вслух?! Впервые?!..       — Ну?.. А ты? — повторил свой вопрос омега, устав ждать, когда его партнёр наконец осознает его признание.       Альфа как будто очнулся и, приблизившись лицом к принцу, прошептал:       — Так хочу, что слово «хочу» уже теряет весь смысл и кажется крохотной песчинкой в море моей страсти.       Эранир ухмыльнулся, вскидывая брови от подобной пафосной фигуры речи, и приглашающе облизал губы:       — Тогда бери то, чего так хочешь.       Было невозможно сдержаться.       Пошлые словечки из уст этого омеги сорвали Маронду все преграды, которые он себе сам поставил. Он держался как мог, но если уж его специально так провоцируют, то пусть принимают последствия! Альфа жёстко впился в губы Эранира, вот только почему-то с каждым новым поцелуем он всё смягчался и смягчался, чувственно лаская омегу. Задыхаясь от любви к нему.       Нет, ему не хотелось быть грубым с ним, делать больно или доказывать что-то… Хотя иногда своим поведением Эранир и трепал ему нервы, вынуждая становиться ехидной. Но разве это так важно, удовлетворить своё эго, когда они вместе?       — Люблю, — вдруг коротко отозвался Маронд, отрываясь от сладких губ, и, коснувшись своим носом носа омеги, посмотрел прямо в его малиновые глаза с еле заметными тёмными крапинками у зрачка.       На этот раз настало время удивляться принцу. Эранир выгнул брови наверх, не отворачиваясь, и стал неосознанно в волнении покусывать губы. Альфа улыбнулся и хмыкнул:       — Хочешь что-то сказать в ответ? Почему затыкаешь себя, кусая губы?       На щеках омеги появился еле заметный румянец — его раскусили. Он то открывал рот для ответа, то вновь его закрывал, не в состоянии подобрать нужные слова и не решаясь выдавить из себя то, что пожелал бы скрыть и не произносить вслух. Маронд долго наблюдал за мучениями Эранира, а затем рассмеялся и поцеловал его в уголок рта.       — Ладно-ладно… Считай, я понял, — и он обеими руками погладил внутреннюю часть ног, а затем с намёком стал разводить их.       Омега опустил взгляд на собственные колени, которые уже сжимали крепкие, но ловкие руки с чуть более тёмной, чем у принца, кожей. Эранир заскользил взглядом дальше по крепкому телу альфы, и заметил, что на его груди красовался давно заживший шрам, пересекая кубики на животе. Зависнув на испарине, отражающей свет свечей, которая блестела в углублении у ключиц, омега взглянул в лицо Маронду.       Тот смотрел вниз, придвинувшись ближе и любуясь мокрым входом в тело Эранира, мечтая оказаться внутри, в то время как принц неожиданно для себя стал запоминать каждую черту лица альфы, остановившись на его зелёных глазах, обычно с лихой искоркой внутри. Омега внезапно ощутил сильную и эгоистичную потребность в том, чтобы Маронд вновь на него посмотрел своим лукавым и игривым взглядом. Эранир резко, до одури захотел его внимания, направленного только на него, поэтому даже сам не понял, что сделал, когда вернулся к своему едкому тону:       — Это первый и последний раз, как я под тобой. В следующий раз буду только сверху, ясно?       Альфа отвлёкся, уже приставив ствол к тёплому нутру, и неожиданно растянул губы в хитрой-прехитрой улыбке:       — В следующий раз? — подловил он омегу, который и сам не заметил, что проговорился, в одно мгновение покраснев.       Маронд наклонился к смущённо-недовольному любовнику, который молча признал свою оговорку, и прошептал:       — Тогда буду ждать с большим нетерпением…       Он отвлёк принца поцелуем, медленно входя в него — соединяясь воедино, помечая собой и не отдавая никому, кто бы ни пожелал его забрать. Только его.       Конечно, любовь к Эраниру могла его погубить: заставить утонуть в собственном желании, свести с ума от недоступности, лишить гордыни и достоинства, служа ему. Альфа мог даже потерять жизнь ради него… Но разве это всё не стоит того, чтобы в конце концов добиться своей любви?       Маронд прекрасно знал, кем был Эранир — амбициозным, сильным, упрямым и самоуверенным омегой. Но от этого уникальным и единственным в мире. Альфа всегда понимал, на что шёл: его Эранир, и правда, Опасно Прекрасен...       И Маронду это чертовски нравилось!