Опасно прекрасен

      Как только Эранир покинул свои покои, весь напряжённый, словно струна, Маронд и сам заволновался, после контакта с любимым остро чувствуя его переживания и эмоции. Поэтому, когда Рафаэль заговорил с ним, он выглядел мрачнее любой тучи.       — Ну-ка, подлец, раскрывай мне секрет всего этого фарса! — нахмурился недовольный омега, вскинув подбородок. — Я уверен, что мой Нирушка ещё девственно чист, как снег. Но что же ты такого сделал или сказал, что он добровольно позволил себя коснуться?!       — Ничего я не говорил, он сам предложил, — буркнул альфа, устало прислонившись спиной к стене.       — Глупости! — не поверил Рафаэль, взмахнув руками, и стал ходить взад-вперёд по спальне, приговаривая: — На что же он мог повестись? На силу? — омега оценивающе глянул на Маронда и фыркнул, отрицательно мотнув головой. — Да какая тут сила… Хм, лесть? Нет, он не так-то прост… Может, у вас какой-то уговор? Что ты ему пообещал?       Разбойник возвёл глаза к потолку и вздохнул, нетерпеливо притопнув:       — Да ничего я не обещал. Говорю же, это идея самого Эранира. Я бы не посмел такого даже предложить.       — Хм… — задумался Рафаэль, в конце концов, не выдержав и воскликнув: — Но чем-то ты его подтолкнул, верно? Чтобы он смог тебе доверять! Чем?!       — Хах, — усмехнулся Маронд, искоса посмотрев на растрёпанного омегу. — Искренностью, Ваше Величество, искренностью. Иногда не может быть оружия страшнее, чем честность и открытость, — важно закончил он и вдруг резко вышел из помещения, введя этим Рафаэля в ступор. Тот застыл, а затем мигом побежал за ним следом, выскочив в коридор.       — Куда это ты собрался?!       — Подожду Эранира у приёмного зала, — обернулся он к супругу короля, морщась. — Простите, но я больше и секунды в этих приторных покоях не протяну.       — Ладно, но не смей отходить от меня ни на шаг! — приказал омега и поравнялся с альфой, молча шагая с ним к главному залу. Они шли какое-то время в молчании через длинный коридор, каждый думая о своём, пока Рафаэль вновь не выдержал и пытливо не поинтересовался, заглядывая Маронду в лицо: — И что, ты, правда, его так любишь? Или знал, что он не позволит тебе драться за себя, поэтому особо и не рисковал, бросаясь громкими словами, что умрёшь ради Нирушки?       Разбойник в ответ негромко рассмеялся, немного замедлив шаг:       — Заманчивая схема, но даже для меня слишком уж циничная. Я никак не мог предугадать, что окажусь настолько… ценен Эраниру. Правда, совру, если скажу, что я для него являюсь совсем уж пустым местом. У него однажды был приступ ревности, так что о некой привязанности я, естественно, догадывался. Но ни о какой любви или симпатии речи не шло.       Наконец-то приняв тот факт, что уж больно непритворен и прям Маронд в своих речах, Его Величество перестал допытываться, лишь изредка поглядывая на серьёзное выражение лица альфы и думая о том, что не только его Нирушка изменился за это короткое время. Нельзя было не заметить, как поменялся взгляд у разбойника с их последней встречи: не ясно, что именно в нём появилось, но то, что альфа стал совсем уже не тем, кем раньше — очевидно. Закусив губу, Рафаэль впал в раздумья о том, что же будет дальше, пока к нему не обратился сам Маронд с какой-то очень ехидной улыбкой:       — Между прочим… Вы же, случаем, не откажетесь от своего обещания? Теперь-то поддержите наши отношения?       Омега скептически вскинул бровь.       — Если ты не заметил, я уже встал на вашу сторону. Ты выиграл пари, признаю, — недовольно подтвердил он. — Заметь, если бы не я, вашу схватку с Гордианом никто бы не смог остановить мирным путём. Так что можешь начинать быть мне благодарен, — важно надул губы Его Величество, на что альфа не выдержал и прыснул, сверкая весёлыми глазами, этим задев Рафаэля, но лишь пока не ответил:       — Искренне вам благодарен. — Омега удивлённо глянул на разбойника, не ожидая, что тот, и правда, скажет ему «спасибо», но всё хорошее впечатление от вежливости альфы в мгновение испарилось от следующего обращения: — … Папа, — издевательски протянул Маронд, потешаясь. Его Величество аж оторопел от такой фамильярности, остановившись на секунду, а затем невероятно возмущённым взглядом воззрился на разбойника.       — Совсем стыд потерял, наглец! Не радуйся так раньше времени, ты ещё не супруг Эранира, чтобы позволять себе подобное! — заворчал Рафаэль, сложив руки на груди, внезапно чем-то напомнив самого принца. Маронд расплылся в улыбке и невпопад спросил:       — А если стану им, то примете меня? Так уж прямо и смиритесь? У вас же были такие грандиозные планы касательно сына…       — А что остаётся, раз он меня не слушает и делает всё по-своему?! — обиженно фыркнул омега. — Всё, я устал! Пусть творит, что хочет – мне более не будет дела! Вон сколько ещё отпрысков, будущее которых нужно строить!       Маронд снова рассмеялся и, выдержав короткую паузу, внезапно предположил, сцепив руки за спиной:       — Знаете… я только сейчас понял, что вы, хоть Эранир так и не думает, на самом деле больше всех за него волновались… и волнуетесь сейчас тоже. — Рафаэль вздрогнул и настороженно посмотрел на собеседника, ожидая от него объяснений. Заметив вопрос в его глазах, альфа усмехнулся и продолжил: — Думаю, ваша чрезмерная опека сына, начиная с его детства, была небеспочвенна. Обнаружив, что Эранир с ранних лет слишком отличается от остальных омег, вы пытались его защитить тем, чтобы сделать таким, как все. Ведь вы прекрасно знали, что если он не будет достаточно сильным, когда вырастет, то станет изгоем в обществе и нелюбимым альфами. К тому же слишком много внимания уделяется королевской семье, чтобы он стал незаметен вельможам и даже простым людям. Поэтому вы упорно окружали его присущими омегам цветами и увлечениями в намерении изменить его, пока не стало слишком поздно. И в каком-то смысле ваше стремление мне понятно и логично. Просто никто не знал, что Эранир на самом деле окажется достаточно стойким и уверенным в себе, чтобы выдержать публичное неодобрение и косые взгляды.       Рафаэль на эти рассуждения альфы ничего не ответил, лишь отвернул голову к стене, не позволив разбойнику заглянуть ему в лицо, так и не подтвердив или опровергнув его слова. В конечном счёте, они дошли до зала приёма и остановились в полной тишине, освещаемые сквозь окна тёплым светом оранжевого заката, который ласкал их кожу. Маронд более не говорил, давая собеседнику возможность самому проявить инициативу. Он знал, интуитивно чувствовал, что был прав и задел омегу за живое, но не с намерением его унизить, а наоборот — подбодрить. Ему даже в каком-то смысле было жалко Его Величество, ведь все его старания пошли прахом, а он искренне верил, что делает правое дело. Альфу поражал Рафаэль и своей гибкостью: он смог смириться с тем, что был не прав, принимая своего сына таким, какой он есть, и впоследствии всё время стараясь ему помочь. Последней стеной возвышался лишь Гордиан, решение которого сейчас могло перевернуть всё с ног на голову. Нахмурившись, Маронд закусил, нервничая, палец, прислушиваясь и стараясь различить хоть какие-то звуки из-за двери, но толстое дерево не пропускало шума, оставляя его в неведении.       Альфа прекрасно помнил выражение лица Эранира из-за угрозы боя между ним и королём. Маронд сразу почувствовал, что тот не хочет вступать в бой со своим отцом. Всё же принц был не таким уж чёрствым и хладнокровным, чтобы убить собственную родню. Однако, зная его характер, разбойник был уверен, что, если принца смогут загнать в угол, он не отступится от своих принципов и пойдёт на жертвы. Маронд же не хотел, чтобы омега после жалел всю жизнь о содеянном, идя наперекор своим желаниям лишь из-за того, что компромисса между ним и Гордианом не было найдено. Естественно, они оба были упёрты и уверены в своей правоте, но и вместе с тем не хотели скрещивать мечи, так что крохотная надежда на разрешение конфликта у альфы была. Он в беспокойстве желал наконец-то узнать конечное решение Его Величества. А для этого нужно было делать то, что иногда могло свести человека с ума: терпеливо ждать.       — Я прекрасно знаю Гордиана и его убеждения, — неожиданно подал голос до этого долго молчавший Рафаэль, всё ещё не смотрящий на собеседника. Маронд очнулся от своих собственных мыслей и изумлённо приподнял брови, поворачиваясь к собеседнику. — Он был слишком подвержен шаблонам. Впрочем, в этом и есть отличительная черта его крови – воспитание его отца, бывшего короля. Тот вдолбил ему в голову ценности правящего рода, от которых ему с возрастом всё тяжелее и тяжелее было отказаться, особенно когда всё его Королевство по ним жило. Когда мне сообщили о нашем браке по расчёту, я сразу понял, как мне нужно действовать: слушаться его, не стараясь переубедить в чём-либо открыто, и выглядеть как можно более покорно. Лишь после, уже влюбив его в себя, я наловчился намёками и толчками приводить его к той или иной нужной мне мысли. Поэтому, когда я проследил за поведением маленького Эранира, то испугался. Он совершенно не мог подчиняться или промолчать, если ему что-то не нравилось, да и использовать разные омежьи хитрости для него было сродни позору. Слишком прямой, слишком самоуверенный и гордый, он ярко выделялся среди своих братьев и требовал к себе больше внимания. Я знал, что придёт момент, когда Гордиан и Эранир, в конце концов, столкнутся лбами, и старался огородить сына как мог. Увы… — он грустно улыбнулся и наконец-то поднял взгляд на опешившего Маронда, который не ожидал подобной откровенности от супруга Его Величества. Отметив слишком уж удручённое состояние омеги, альфа пораскинул мозгами, а затем вдруг оскалился:       — А мне кажется, всё не совсем так, как вы думаете. — Рафаэль непонимающе изогнул бровь. — Гордиан всегда знал, кто вы: самый сильный маг в Королевстве – ни для кого это был не секрет. Он изначально был готов к тому, что вы не будете каким-нибудь очередным пустоголовым и безвольным омегой, который не имеет права на своё мнение. Да и вообще, разве не потому он выбрал именно вас себе в супруги? Насколько мне известно, наследники трона сами решают, кто будет их мужем, хоть это и брак по договорённости.       — Тебе всё правильно известно. Но я не уверен, что дело было в моей силе, — возразил Рафаэль, прикрывая веки. — Я был одной из самых выгодных партий: и как отпрыск уважаемой семьи, и как один из самых красивых омег в Королевстве. Думаю, причина его выбора была как раз таки в этом.       — Вы сами заметили: «один из». Разве не было ещё других милых омег из состоятельных семей? Но почему-то теперь именно вы супруг короля. Задумайтесь, — лукаво прищурился Маронд, замечая, что и сам Рафаэль не был так уж уверен в своих аргументах. Он сдвинул брови к переносице и приложил пальцы к губам. — Вспомните, сколько ещё было достойных кандидатов в то время? Только ли вы были безоговорочным лидером в красоте и имеющемся золоте за спиной?       По тому как менялось выражение лица Рафаэля, разбойник всё понял и уверенно покивал — были и другие.       — Так вот что я думаю, — продолжил добивать омегу Маронд. — Вы нужны были ему тем, кем вы были. И с каждым новым годом вашей супружеской жизни он всё легче и легче поддавался вашим просьбам, верно? Потому что сам подсознательно не был так уж и против. А когда пришло время появления Эранира на свет, Гордиан уже был достаточно, скажем, «убеждаем». Просто в нём, как мне кажется, боролся тот, кого учили быть непоколебимым, которого любил народ только жёстким и строгим. А с другой стороны, в нём существовал и тот, кто готов был пойти на уступки и дать Эраниру шанс, если тот его использует с умом. И если сейчас Его Величество позволит Эраниру быть самим собой, то моя теория лишь подтвердится. А касательно вас… думаю, ему удобнее, когда вы сами прогибаетесь – этим он предстаёт перед вами тем, кем он должен быть перед лицом народа. Но если бы вы сейчас открыто ему заявили о своём сопротивлении, он бы для вида посомневался, а затем непременно бы согласился. Вопрос только в том, правда ли вы этого хотите, — поддел Рафаэля альфа, расплывшись в улыбке. — Ведь вы тоже по уши в него влюблены и не против прогибаться. Вот и получаются такие взаимные жертвы с обеих сторон ради крепких и долгосрочных отношений.       Омега ошарашенно распахнул глаза, находя зерно смысла в объяснениях разбойника, и так и застыл, словно открыв для себя нечто настолько новое и невероятное, что чтобы принять его, потребовалось бы некоторое время. Он никогда так глубоко не думал о природе их взаимоотношений с Гордианом, пока Маронд не разложил ему всё по полочкам так, что и не оставалось ничего, чем можно было бы ему возразить. Наконец-то вернув себе дар речи, Рафаэль обратился к довольному донельзя альфе и не сдержал восхищённого тона в своём голосе:       — Ну, ты, и правда… «Знаток»!       — Такое имя за просто так не получить, — совсем уж польщённо развёл руками разбойник, ощущая, что между ним и омегой ещё сильнее укрепилась какая-то невидимая связь взаимоуважения, но не успел что-либо ещё добавить, как двери приёмного зала вдруг протяжно и низко скрипнули, распахиваясь. Всё внимание присутствующих сразу же направилось на выходящего из помещения Эранира, сначала полностью скрытого тенью, но с каждым новым шагом освещающегося разноцветным светом из витражей. Маронд сглотнул, пытаясь понять по выражению лица принца, каков же результат переговоров, пока наконец-то не увидел его настолько решительный и твёрдый взгляд, что им можно было расколоть камень. Заметив альфу, оказавшегося рядом с ним сразу за дверью, омега остановился и чётко проговорил:       — Пойдём, Маронд, у нас много работы. Не будем терять времени зря и поскорее займёмся делом! — затем он обернулся к Рафаэлю, стоящего подле: — Спасибо, многоуважаемый папа, за вашу помощь. Я планирую скоро дать о себе знать, — он кивнул родителю и развернулся на выход из замка. Быстро передвигаясь по плиткам сверкающего мрамора, отчего его плащ стремительно развевался вслед за ним, он как будто воплощал собой решимость и бесстрашие во плоти, стремясь исключительно вперёд. По крайней мере, такое он производил на других впечатление, заряжая своей энергичностью.       Переглянувшись между собой, ничего не понимающие Маронд и Рафаэль тоже мотнули друг другу головами на прощание, и альфа поспешил за своим принцем, когда как супруг короля перехватил закрывающуюся дверь и вошёл внутрь приёмного зала к Гордиану. Они скрылись из виду, каждый будучи занят своими заботами, правда, перед тем как совсем выйти, разбойник задержался у выхода и навострил уши из-за донёсшихся до него голосов:       — …Правда?! — раздался радостный голос Рафаэля. — Гордиан, ты не представляешь, насколько я рад твоему решению! — послышался смачный звук поцелуя в щёку, от которого Маронд хмыкнул, вскидывая бровь. — Кстати, — омега кашлянул, — я всегда хотел тебе сказать, что совершенно и абсолютно против того, чтобы Диего разрешалось иметь жрецов ночи! Хоть это и традиция твоего рода, как по мне, это недостойно будущего правителя!..       Звонкий голос супруга короля было слышно хорошо, а вот низкий самого Величества лишь отдавался монотонным бубнёжом, так что его ответ не был слышен.       — ...Конечно, лишь только тебе решать, но я хочу, чтобы ты знал мою позицию. А она такова: жрецы ночи в нашем замке недопустимы! Я чувствую себя ужасно, когда вижу очередных фривольно одетых омег, покидающих мой дом! А я, извини уж, тоже далеко не последний человек в этом Королевстве и имею право на своё мнение! Если это продолжится и дальше, то мне придётся самому думать, что с этим делать. А я могу действовать очень категорично, если что-то доставляет мне сильный дискомфорт!       После этой пламенной речи воцарилось напряжённое молчание, от которого даже сам разбойник насторожился, ожидая итога этой нелёгкой беседы, пока спустя пару минут не распознал интимный шепот Рафаэля:       — Спасибо, милый, я так рад, что ты меня понял! Кстати… может, и ты хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя в ответ, м?..       Еле сдерживая смех, Маронд прикрыл рот ладонью и выскочил из замка, чтобы догнать спускающегося Эранира. Ну, вы даёте, Ваше Величество Рафаэль! Из теории сразу к практике?.. А что! Правильно! Альфа и сам собирался расставить уже все точки над «i». Он спешно сбежал с лестницы вниз, обдумывая свои слова, перед тем как начать разговор с Эраниром. О том, что им нужно всё обсудить и наконец-то поговорить о своих чувствах, он не сомневался ни на секунду. Поэтому, спрыгнув с последней ступеньки на мощёную дорогу, Маронд важно выпрямился, приближаясь к омеге, который его уже заждался, держа за узду коней.       — Так что же сказал Его Величество?       Принц, до этого явно впавший в глубокие раздумья, взбодрился и словно вернулся в реальность.       — Мне дан… можно сказать, «испытательный срок», — ухмыльнулся он своей привычной высокомерной улыбкой и, передав коня Маронду, лихо запрыгнул на своего, цепляясь за седло. — Его Величество хочет, чтобы я для начала создал своё Королевство, и он, опираясь на результат, сообщит, отдаст мне трон этого или нет.       Застывший в шоке альфа не сразу осознал новость, о которой сообщил ему омега, забыв даже сесть на своего коня, лишь поражённо смотря на собеседника.       — Создать своё Королевство?! Да он сошёл с ума! Для этого же нужно столько… золота, — запнулся Маронд, понимая, что золото у них как раз таки есть, но быстро возобновил речь: — Ладно, допустим, твоя казна будет не пуста, но что делать с людьми? Где ты возьмёшь в Безлюдье мирных жителей для посёлков?!       — Ещё одно условие Его Величества: избавиться от криминала, который образовался рядом с моей крепостью, и превратить преступников в полезных членов общества, — невозмутимо добавил Эранир, на что разбойник выдержал паузу, а затем рассмеялся:       — Ха, вот придумал, шутник! И как он себе это представляет?! Ну, умора! — Однако, заметив испепеляюще-прищуренный взгляд принца, замолчал, вновь на него вытаращившись: — Стой… Ты же не думаешь серьёзно…       — Естественно, думаю, а в чём проблема? Разберёмся с шайками, придумаем им применение; построим один-два города, начнём вкладывать больше золота в развитие Королевства; создадим союзы и наладим торговлю; а там уже и рукой подать до исправно работающей системы под моим началом.       Когда казалось, что округлить глаза ещё сильнее не было никакой возможности, Маронд доказал обратное, с таким потрясением уставившись на Эранира, что тот даже нахмурился, откинув лежащую на его плече косичку за спину:       — В чём дело? Ты что, в меня не веришь?       Альфа открыл было рот что-то ответить, а затем отвёл взгляд, раскидывая мозгами. Безумна ли была идея? Невероятна. Но осуществима? С крохотной надеждой, но да. Когда-то он считал, что Безлюдье не может быть покорено: что оборотни ни перед кем не станут бегать как нашкодившие собачонки; что к ифритам и шагу ступить нельзя, что уж там договориться; что упыри непобедимы и не имеют слабых мест. Как оказалось — всё это выдумки трусов, которые даже и не старались опровергнуть собственные страхи. Конечно, для того чтобы решиться их опровергнуть, нужна была сила, потрясающая и несгибаемая, как и воля, твёрдая как скала. Не каждый смог бы подмять под себя стольких жутких существ, но Эранир – далеко не каждый. Так отчего бы не поверить в то, что он сможет создать собственное Королевство?..       — Или, может, дело в том, что ты собираешься и сам оставаться разбойником, а не служить мне, поэтому не станешь мне помогать разбираться с преступниками? — с подозрением поинтересовался не выдержавший долгого молчания принц, сдерживая рвущегося уже отправляться в путь коня. Глянув снизу вверх на омегу, Маронд усмехнулся:       — О нет, я вряд ли вернусь, если только ты мне сам не скажешь. Так что я полностью в твоём расположении, Владыка, — поклонился альфа не без шутливости, но при этом будучи в большей степени серьёзен. — Вот только… есть ли у тебя уже план действий? Как представляешь себе контролировать стольких преступников, да ещё изменить их сущность?       — Вот приедем и начнём разрабатывать стратегию. В чём ты мне, естественно, поможешь, — многозначительно приподнял брови Эранир и развернул коня в сторону центра столицы. Однако Маронд не спешил ехать, остановив омегу ещё одним вопросом:       — Есть ещё кое-что меня волнующее…       Принц заинтересованно обернулся и изогнул бровь в ожидании пояснений. Разбойник же тем временем кашлянул, прочищая горло перед тем, как сказать нечто очень важное:       — Есть ли в твоих грандиозных планах на будущее место для меня не просто как советника?       Эранир не изменился в лице, не спеша отвечать, но спустя пару секунд отвернулся и пришпорил коня, бросив:       — Вполне может быть.       Еле сдержав улыбку, Маронд с новыми силами запрыгнул на жеребца и, удобно усевшись в седле, резво поскакал вслед за своим омегой, готовый идти за ним куда угодно.