Just Married / Просто женаты

Впервые за много дней Хёкджэ проснулся, чувствуя себя абсолютно счастливым и выспавшимся. Ему было так тепло и уютно, что сейчас Хёкджэ абсолютно не хотелось выбираться из постели, а поваляться вот так еще хотя бы чуть-чуть, так сладко обнимая свою любимую подушку и одеяло. Зажмурившись от удовольствия, парень зевнул, утыкаясь носом в одеяло, и собрался подремать еще немного, как внезапно еще сонное сознание насторожила одна незначительная деталь: его одеяло было теплым и пахло пусть и приятно, но не совсем так, как должно пахнуть постельное белье, а еще, кажется, оно дышало и вообще больше походило на человека, а не на домашний текстиль. И то, что Хёкджэ ощущал его тепло всем телом, буквально каждой клеточкой обнаженной кожи… Стоп! ОБНАЖЕННОЙ КОЖИ? Хёкджэ подскочил на кровати как ошпаренный, одновременно пытаясь высвободиться из цепких объятий и сплетения рук и ног своей «подушки», попытаться не взвыть от внезапно накатившей головной боли и продрать глаза, мысленно молясь о том, чтобы это был Хичоль, просто Хичоль с очередной его дурной шуточкой, который просто забыл, что он в этом доме для того, чтобы издеваться над Донхэ, а не… Но мечтам Хёкджэ не было суждено сбыться, потому что когда ему удалось проморгаться… Парень был готов к чему угодно, но совершенно не к такому повороту дел. Хёкджэ недоуменно смотрел на сладко спящего в его постели Донхэ, пытаясь понять, что его муж забыл здесь. Голый муж, который что-то недовольно пробормотал, попытался нащупать испарившегося куда-то Хёкджэ рукой и в следующий момент с оглушительным грохотом вылетел с кровати, со всей силы приложившись копчиком о пол. Если бы Донхэ не знал своего муженька и спал, то это падение стало бы для него шоком, но он уже час притворялся спящим, ожидая пробуждения Хёкджэ, который сейчас подскочил с кровати, пытаясь ощупать и осмотреть себя со всех сторон, чтобы оценить последствия прошлой ночи, одновременно пытаясь замотаться в простыню. Он выглядел так забавно-отчаянно, что Донхэ не сдержался и хихикинул, ехидно спрашивая: – Что-то случилось, милый? – Милый? Случилось? СЛУЧИЛОСЬ?! – заорал на весь дом Хёкджэ, едва не выпустив простыню из мгновенно ослабевших пальцев. – Мы… мы… что? – не найдя слов, Хёкджэ ткнул пальцем в разворошенную кровать, затем почему-то в Донхэ и прикроватную тумбочку. – Переспали? – иронично вскинул бровь Донхэ, поднимаясь с пола и ничуть не стесняясь своей наготы. Он прекрасно знал, что у него отличное тело и ему нечего стыдиться. – Было дело, – продолжал издеваться он, искренне недоумевая: неужели его муженек не чувствует, что прошлой ночью ничего не было? Или он еще не отошел от похмелья? В любом случае парень искренне наслаждался этой ситуацией, чувствуя странное удовлетворение. – Ах ты скотина! – возмущенно начал Хёкджэ, кидаясь через кровать, но Донхэ уже успел выучить повадки этого драчливого создания, поэтому с легкостью перехватил кулак своего мужа на подлете, блокируя его. – Как ты посмел?! – прошипел Хёкджэ, отчаянно пытаясь выбраться из рук Донхэ, чтобы дать этой скотине по морде. Да как он вообще мог сделать такое?! У Хёкджэ даже перед глазами потемнело, настолько он был зол. – Я? Посмел? – Донхэ не мог перестать насмешничать. Злой, замотанный в одну простыню Хёкджэ так сильно нравился ему сейчас, что он просто не мог остановиться. – Да это ты соблазнил меня! Нагло и беспардонно! – А тебе только и дай повод соблазниться, кобель! – пропыхтел Хёкджэ, все еще пытаясь выбраться из рук мужа. – Я был пьян! – как бы Хёкджэ ни старался, но эта фраза все равно прозвучала так отчаянно… – Я тоже, – хмыкнул Донхэ. – Но нам же понравилось… – В следующий момент у парня потемнело перед глазами от воистину сногсшибательной оплеухи, которую ему влепил его наконец-то освободивший руки супруг. – Понравилось? ПОНРАВИЛОСЬ?! Ты всерьез думаешь, что мне могло понравиться заниматься сексом с ТОБОЙ? – снова начал кричать Хёкджэ, пытаясь унять гулко бухающее сердце и понять, что делать дальше. – Ты шутишь?! – не мог уняться он, вцепляясь в простыню так, словно она была его единственным спасением. – Да мне даже в одном доме с тобой находиться омерзительно! – И тем не менее ты все еще здесь, – ухмыльнулся потихоньку приходящий в себя Донхэ, чувствуя, как звон в ушах начинает утихать, а темнота перед глазами рассеивается. – А кто сказал, что я еще здесь? Неужели ты думаешь, что после такого я останусь с тобой в одном доме?! – Какого «такого»? Щека Донхэ горела так сильно, что на ней наверняка завтра расцветет огромный синяк. Но стоил ли он того? Глядя в полные непередаваемой ярости глаза своего мужа, которая делала его сейчас еще более сексуальным и желанным, Донхэ понял, что определенно стоил. – Да это… Это практически изнасилование! Я подам заявление в полицию! – даже в порыве ярости Хёкджэ понимал, насколько бредово сейчас звучат эти его слова, но поделать с собой ничего не мог. Да как Донхэ только посмел! Парень едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на своего мужа с кулаками и не нанести ему как можно больше увечий, чтобы он даже думать забыл о том, что может заниматься с кем-то сексом. Тем более с Хёкджэ. – Ключевое слово здесь – «почти», – рассмеялся Донхэ. – А вот я вполне серьезно могу подать заявление о домашнем насилии, у меня и следы побоев есть, – не мог перестать хохотать Донхэ, для достоверности указывая на свою щеку. – Только вот наши семьи вряд ли оценят такой аспект нашего брака… – Да пошел ты к черту, ублюдок! – зло прошипел опешивший Хёкджэ, на полной скорости вылетая из комнаты и едва не сбивая с ног Хичоля, который явно подслушивал их разговор. Рыжеволосый уже собирался спросить у Хёкджэ, что случилось и расстался ли его любимый Хёкки наконец-то со своей девственностью, но Хёкджэ даже не притормозил, практически бегом направляясь к лестнице и подхватывая по пути простыню так, чтобы она не путалась в ногах. Следующим столкновения с Хичолем чудом избежал Донхэ, прикрывшийся первой попавшейся под руку подушкой и бросившийся за своим мужем, который уже шлепал босыми ступнями по лестнице. – Хёкки, стой! – Поскользнувшись на какой-то луже, Донхэ едва кубарем не полетел с лестницы, но что-то ему подсказывало, что очень важно остановить Хёкджэ сейчас и не дать ему… натворить глупостей. – Да пошел ты к черту! Плевать! Все, я ухожу! Ненавижу тебя, ублюдок! – проорал Хёкджэ, даже не думая сбавлять скорость. – Что, в таком виде? – Донхэ насмешливо посмотрел на внезапно замершего посреди прихожей Хёкджэ, на котором сейчас из одежды была только одна проклятая простыня и ничего больше. – Да, в таком виде. Лишь бы подальше от такой мрази, – фыркнул Хёкджэ, гордо поправив простыню, и величественно прошествовал на выход под изумленными взглядами мужа и высыпавших на шум остальных обитателей их дома. – Неужели и на развод подашь? – усмехнулся Донхэ, не представляя, что сейчас говорить и делать. По-хорошему, нужно догнать эту вредину, сгрести в охапку и не позволить уходить никуда. Тем более в таком виде. Тем более в середине ноября, но… Донхэ не был бы Ли Донхэ, если бы не начинал нещадно тупить в подобных ситуациях из-за своего проклятого упрямства и самолюбия. – Может быть, и подам, – фыркнул Хёкджэ, распахивая двери и бросая напоследок через плечо: – И да, обед с родителями я отменю, – прежде чем гордо выйти на улицу, демонстративно захлопывая за собой двери. Уже спустя десять секунд, когда Хёкджэ продрал до костей ледяной ветер, а ступни обжег ледяной от первого заморозка кафель, парень понял, как сильно он сглупил, поступив так, но и остаться в одном доме с Донхэ он не мог. Категорически не мог. После того, что случилось… На глаза парня навернулись слезы. Да уж. Явно не так он представлял свой первый секс и свою первую брачную ночь, от которых не осталось ни одного воспоминания и ощущения, кроме омерзительного чувства отвратительной грязи. – Эй, Хёк! – окно кухни внезапно распахнулось, являя взгляду Хёкджэ сонного помятого Канина. – Лови, – друг сбросил в руки подошедшего Хёкджэ наспех собранную одежду, среди которой половина явно принадлежала не Хёкджэ, а также его телефон, бумажник и связку ключей, на которой, слава богу, болтались ключи от студии. – Быстрее давай, – поторопил его Канин под странные вопли, доносящиеся из дома. – А то опять засопливишь. Но как же красиво ты его уделал, он аж побелел, – хохотнул друг, пока плохо соображающий то ли от холода, то ли от пережитого нервного потрясения Хёкджэ лихорадочно натягивал на себя одежду плохо слушающимися руками. – Ты куда сейчас? Если подождешь, то я выйду минут через пять и можем поехать вместе в клуб… – Канин прекрасно понимал, что Хёкджэ нужна будет разрядка, и лучше он получит ее в клубе, чем опять начнет творить всякие глупости. – Нет, спасибо, – нервно дернул плечом Хёкджэ, распихивая по карманам чужой толстовки ключи, телефон и бумажник, предварительно проверив, есть ли в нем его права. Не попрощавшись с обеспокоенно смотрящим на него другом, Хёкджэ быстрым шагом направился к гаражу. Пусть Донхэ подавится всеми его вещами, но мотоцикл, купленный на первые честно заработанные деньги, он ему точно не оставит ни за что. Не представляя, куда ехать и что делать, Хёкджэ натянул шлем и стартанул так громко, что его, наверное, услышала вся улица. Возможно, ему хватит просто скорости, чтобы привести мысли в порядок, ну или немного больше…

***

– Что у вас произошло? – Хичоль осторожно подошел к тяжело дышащему и все еще сверлящему тяжелым взглядом дверь, за которой скрылся муж, Донхэ, пока Канин с Шиндоном быстро собирали вещи для Хёкджэ. Хичоль искренне надеялся, что этот чертов идиот догадается подождать возле дома, пока они вынесут ему вещи, хотя с Хёкджэ может статься, что он действительно отправится разгуливать в таком виде по Нью-Йорку, чтобы потом загнуться в какой-нибудь подворотне от воспаления легких. Он ведь даже телефон не взял! – Пошел к черту, – прошипел Донхэ, который наконец-то нашел идеальный объект для вымещения раздражения от выходки своего муженька. Конечно, парень прекрасно понимал, что он сам виноват и сам спровоцировал Хёкджэ, но почему-то это ничуть не уменьшало злости и раздражения, плещущихся внутри него. – Что? – изумленно вскинул брови Хичоль, скрещивая на груди руки и надувая губы. – Что слышал! – Донхэ резко развернулся к рыжему и медленно повторил: – Катись отсюда к черту. Вон из моего дома! Все вон! – проорал Донхэ на весь дом, уже не заботясь о правилах приличия и последствиях. Этот цирк во главе с его муженьком настолько достал его, что он больше не мог сдерживаться. – Что-что? – Хичоль растянул губы в улыбке, не в силах скрыть удивление: неужели их малыш и правда решился наконец-то показать, кто в этом доме хозяин? – У вас всех есть пять минут, чтобы убраться отсюда, а потом я вызываю полицию, и вы сами будете объяснять им, что делаете в чужом доме без желания на то его хозяина, – прошипев это, Донхэ резко развернулся и взбежал вверх по лестнице, едва не сбив с ног Канина, спешащего вниз с кучей каких-то тряпок. Повторив амбалу, чтобы тот убирался, Донхэ отправился в свою комнату, чтобы принять душ и одеться, искренне надеясь, что когда он выйдет, то в его доме не будет никого, кроме него самого и замерзшего и вернувшегося Хёкджэ, которому он скажет, что пошутил, и, возможно, даже извинится за глупую шутку. И, действительно, когда уже начавший успокаиваться Донхэ вышел из своей комнаты, чтобы спуститься на кухню и выпить кофе, то в его доме царила практически идеальная тишина, прерываемая лишь какими-то невнятными воплями из прихожей, где взору изумленного Донхэ, который в очередной раз наивно считал, что его уже нечем удивлять, предстала просто потрясающая картина: натужно пыхтящий китаец пытался выволочь почему-то завернутого в ковер (кажется, из гостиной) своего парня, голова которого, торчащая из рулона, активно вопила и требовала, чтобы его немедленно распутали и позволили найти некоего Сонмина, иначе он открутит рыжей заразе с больной фантазией голову, как только окажется на свободе. – Прости, мы почти уложились, но Кю… Он потерял свою любимую игрушку, и мы ее все никак не могли найти, и пришлось ненадолго позаимствовать ваш ковер, чтобы увести его, – виновато пробормотал Чжоу Ми, увидев Донхэ и едва сдерживая хохот, настолько возмущенным выглядел Кюхён, которого по указке Хичоля ради прикола скатали в ковер Шиндон и Канин. Конечно, получит за это Чжоу Ми, но Кюхён никогда не мог злиться на него долго, и все его наказания обычно сводились к тому, что он неделю или две кормил Чоми совершенно несъедобными завтраками и заставлял сидеть с собой в библиотеке допоздна и учить проклятый тюркский язык. – Ты… ты не мог бы посмотреть? Может быть, Сонмин где-то наверху? Это такой розовый гусь, – Чжоу Ми вопросительно посмотрел на Донхэ, но, поймав его полный холодной ярости взгляд, стушевался и пробормотал, что они могут заехать за игрушкой позже или Донхэ может отправить ее почтой, после чего усиленно начал выпихивать умотанного в ковер Кюхёна из дома. Когда за незваными гостями захлопнулись двери, то Донхэ едва сдержал стон облегчения и медленно, вальяжно, наслаждаясь тишиной и свободой, отправился на до безобразия зачуханную кухню, чтобы в тишине и покое выпить кофе. Его ничуть не смущал бедлам, царящий в месте приема пищи, самое главное – там никого не было, АБСОЛЮТНО НИКОГО. Освободив для себя кусочек свободного места за столом и на всякий случай протерев стул (вдруг на нем сидел Хангён), Донхэ уселся с чашкой кофе и телефоном, чтобы впервые за последние дни спокойно позавтракать и проверить почту до своего отъезда на работу. И понимая, какое это счастье. Где-то изнутри его, конечно, точил червячок беспокойства за Хёкджэ, но, в конце концов, он не маленький, да и никто не выгонял его на улицу, так что… Да, Донхэ, безусловно, придется извиниться перед ним за эту глупую шутку, впрочем… Когда он открыл письмо от службы безопасности с наспех собранными досье на их «гостей», то мысли о прощении мгновенно улетучились из головы разъяренного парня. Значит так, да? Алкоголики, наркоманы, бандиты, клептоманы и эксгибиционисты? Донхэ раз за разом перечитывал письмо и даже загуглил пару имен для достоверности, чтобы убедиться, что это не розыгрыш. Но оказалось, что разыгрывали его раньше, причем настолько по-идиотски, что Донхэ сидел сейчас с широко распахнутыми глазами и не мог понять, КАК он повелся на этот бред, настолько очевидный абсурд, который придумал проклятый муженек, чтобы свести его. Ну Ли Хёкджэ, ну берегись! Донхэ не только не собирался извиняться перед своим мужем, но всерьез решил надрать зад этой вредине, когда она вернется домой. А в том, что его любимый супруг вернется назад, Донхэ даже не сомневался. Рано или поздно он сделает это, и тогда Донхэ заставит отплатить его за каждую потраченную нервную клетку! Ну Ли Хёкджэ… Какая же зараза. Восхитительная маленькая вредина, на которую даже сейчас Донхэ почему-то не мог злиться.