Just Married / Просто женаты

– Мистер Ли, ваши фотографии с мужем опять во всех газетах, – отрапортовал Чонсу, опуская перед Донхэ целую пачку свежей желтой прессы, которая уже почти неделю смаковала их поцелуй с Хёкджэ на улице. Это же надо было умудриться попасться на глаза вездесущим папарацци, которые теперь буквально не давали им покоя. Но Донхэ испытывал какое-то странное мрачное удовлетворение, глядя на эти фото и читая мерзопакостные статейки о непристойном поведении на улицах Нью-Йорка. Тем более что после их публикации рейтинги компании, подогретые интересом публики, взлетели до небес, и это было им только на руку, ведь любой пиар – это пиар. А если он еще и бесплатный, то почему бы и нет? – Хорошо, – поджал губы Донхэ, пододвигая к себе пачку газет и журналов и мельком проглядывая их, вот только никакой новой информации в них, конечно же, не появилось. Все то же самое. Президент холдинга DnE, по уши влюбленный в своего эксцентричного мужа-музыканта, столько лет скрывавшегося от общественности, после семейной сцены горячо мирится с ним прямо посреди улицы, нарушая общественный порядок. И пара смазанных фото, сделанных явно кем-то на телефон, а также фотографии с памятного благотворительного приема, на который они впервые приехали с Хёкджэ вместе. И ничего больше. Обычно Донхэ до крайности раздражали подобные статейки и сплетни, но не в этот раз. Почему-то ему нравилось, что весь мир увидел эти фото и узнал, что его муж принадлежит ему и никому больше. «Президент холдинга DnE, по уши влюбленный в своего эксцентричного мужа...» Эта фраза была сейчас лучше любой музыки для ушей Донхэ. И тот факт, что пресса обсуждает их как пару. Семейную пару. Было в этом что-то особенно приятное, но вот что именно? Внятно и рационально объяснить это Донхэ не мог. Ему это просто нравилось несмотря ни на что, и все. И родители, пусть и слегка пожурившие их за произошедшее, тоже втайне были довольны таким поворотом событий. Они-то думали, что на сближение супругов при их-то характерах уйдут месяцы, если не годы, а тут такое чудо. Только вот никто не имел ни малейшего понятия, как к происходящему относится Хёкджэ, потому что после того происшествия и поцелуя, за который Донхэ все-таки получил пинок в живот и пару болезненных тычков под ребра, его муж почти не разговаривал с ним, ограничиваясь лишь пустыми формальными фразами и по максимуму избегая его. Но Донхэ не был бы Ли Донхэ, если бы не видел, как его вредный супруг исподтишка разглядывает его и как начинают блестеть его глаза и вспыхивают щеки, когда он, глядя на Донхэ, вспоминает о чем-то. Кажется, тот поцелуй впечатлил не только прессу, родителей и самого Донхэ, но и одну маленькую вредину, которая теперь усиленно делала вид, что ничего не произошло. Интересно, сколько он продержится? Донхэ с любопытством наблюдал за своим мужем, который сейчас напоминал ему испуганную диковинную зверушку, загнанную в угол и не знающую, как себя вести. Но ничего, если Хёкджэ потерялся и не может найти верный путь, то Донхэ с удовольствием покажет ему, куда нужно свернуть, чтобы пойти по правильной дороге, ведь с каждым днем, с каждой минутой и секундой ему все больше и больше хотелось, чтобы Хёкджэ шел по этой самой правильной дороге... рядом с ним. И ради этого он был готов пожертвовать многим. Он уже две недели динамил разобидевшегося Тэмина, который почти каждый вечер названивал ему с приглашениями отдохнуть и немного развеяться в их привычном стиле. Но почему-то выпивка, ночные клубы, милые девочки и мальчики, готовые по мановению пальца выполнить любое твое желание, сейчас не очень волновали Донхэ, и он предпочитал проводить свои вечера дома, с Хёкджэ, пусть даже они просто сидели в разных комнатах и не обменивались ни единым словом за много-много часов. Но иногда Донхэ удавалось застать Хёкджэ еще до того, как он успевал сбежать в свою комнату, и тогда они ужинали вместе, и, сидя с ним за одним столом в их кухне, в их доме, Донхэ чувствовал себя намного более счастливым, чем в своей привычной тусовке. Пару дней назад он вообще сделал неслыханную для себя вещь: проигнорировал сообщение Марго, которая предложила ему встретиться на пару часов в номере отеля «Ритц», а такого не было еще ни разу. Вообще ни разу. Эта женщина была не из тех, кому просто так отказывают. Она действительно нравилась ему, но… не так сильно, как его вредный, упрямый муженек, буквально сводивший Донхэ с ума. Всем. Своим непонятным поведением, своим жутким характером, язвительным фырканьем, кружащими голову вкусом и запахом… Если бы у Донхэ спросили сейчас, какая черта наиболее приятна ему в его муже, то… он вряд ли смог бы выбрать, потому что этот парень нравился ему весь, целиком, от макушки и до пяток. Понравился еще при первой встрече, но Донхэ был слишком глуп и слеп, чтобы понять это сразу. Да и сейчас он плохо осознавал, что это что-то намного большее, чем просто симпатия, и что он мчится домой как на крыльях вовсе не потому, что его муж просто симпатичен ему и он хочет наладить с ним отношения.

***

– Я хотел попросить тебя снова заняться делами «0404», – неожиданно выдал Донхэ, расправившись с очередной порцией спагетти. Самых лучших в Нью-Йорке, за которыми он специально заехал в свой любимый ресторан. Чтобы поужинать с Хёкджэ дома. Вместе. Только вот ужин как-то не клеился. Хёкджэ вяло ковырялся вилкой в итальянской лапше с вегетарианской соусом, усиленно делая вид, что его здесь нет, и не реагируя ни на малейшие попытки завязать разговор, но это предложение наконец-то заставило его встрепенуться и удивленно переспросить: – Что-что? – Я хотел бы попросить тебя снова заняться делами клуба и, возможно, в будущем делами всех наших клубов, – каждое слово, как и признание своей ошибки, давалось Донхэ с огромным трудом, но тем не менее он повторил это. – С чего вдруг такая честь? – хмыкнул Хёкджэ, не отрывая взгляд от тарелки и не глядя на мужа, на которого просто не мог смотреть спокойно в последние дни. Стоило ему только увидеть Донхэ, посмотреть на его лицо, глаза, губы… как по телу Хёкджэ прокатывалась странная обжигающая волна, заставляющая его щеки пылать, дыхание – сбиваться, а сердце – биться чаще. Проклятый поцелуй, воспоминания о котором никак не желали покидать его дурную голову! Совершенно восхитительный, кружащий голову и сводящий с ума поцелуй, повторить который Хёкджэ хотелось до дрожи в кончиках пальцев, но вместо этого он писал песню за песней, мелодию за мелодией, как сумасшедший, лишь бы поскорее вычерпать и выплеснуть это странное чувство из себя, забыть о нем и снова стать уравновешенным и спокойным Ли Хёкджэ, который не боится смотреть в глаза своему мужу, пусть он, может быть, и не такой высокомерный ублюдок, каким кажется на первый взгляд, но все же… Хёкджэ не был готов к тому, чтобы поддаться своим чувствам и сдаться так просто на милость этому человеку, которого практически не знал и которому не доверял. Поэтому… музыка была его спасением. Единственным спасением и отдушиной, потому что ехидно хихикающий Хичоль не мог посоветовать Хёкджэ ничего путного, кроме как переспать с мужем и перестать страдать по пустякам, а больше… больше у Хёкджэ не было никого, с кем он мог бы поделиться своими переживаниями и кто мог бы дать ему совет, что делать и как жить дальше. – Хм… – закусил нижнюю губу Донхэ, немного нахмурившись. – Дело в том, что твой подход… У меня была возможность оценить его. Он довольно правильный и интересный, да и показатели, которых вы достигли, достаточно хороши, поэтому я бы хотел, чтобы ты занимался этим… Подход Хёкджэ к управлению клубом и правда был очень специфическим, но действенным. И как бы ни старался новый управляющий достигнуть прежнего уровня, ему никак не удавалось сделать это и прибыль «0404» стремительно шла на убыль; еще пара таких «успешных» месяцев – и его можно будет спокойно закрывать, чтобы не уйти в минус. – Спасибо, мне не интересно, – поджал губы Хёкджэ, наматывая одну бесконечно длинную спагетину на вилку. Честно говоря, ему было откровенно плевать на клуб, да он никогда и не хотел быть его управляющим, но отказывать Донхэ сейчас, когда он обратился к Хёкджэ за помощью после того, как отобрал у него клуб, было особенно сладко. И внутри Хёкджэ все буквально плясало от злорадства, когда он поднял глаза и увидел недоумение, смешанное с совершенно детской обидой, на лице своего мужа. Но даже сейчас Донхэ выглядел так мило, что Хёкджэ едва сдержался, чтобы не захихикать и не потрепать за щеки этого обиженно надувшегося малыша. – Не интересно? – переспросил Донхэ, не веря своим ушам. Конечно, он не ожидал, что Хёкджэ бросится ему на шею с воплями благодарности, но и отказа он не ждал. – Нет. Родители просили заняться им, и я благодарен, что ты избавил меня от этой обузы, – подтвердил Хёкджэ, едва сдерживая злорадную улыбку. – Понятно. А чем бы ты хотел заняться? – Донхэ решил сменить тему и не прерывать разговор, раз Хёкджэ сегодня смилостивился отвечать ему. К тому же Донхэ действительно было интересно, чем будет заниматься его муж. Играть на улице? Драться? Тусоваться со своими дружками? Сидеть дома и ничего не делать? – Меня вполне устраивает то, что я делаю сейчас, – хмыкнул Хёкджэ, беря стакан с водой. Аппетит пропал совершенно, как всегда после таких вопросов. Была лишь одна вещь, которой он бы хотел заниматься, но она была под запретом. Конечно, он все равно занимался музыкой, но делать это тайно и чувствовать себя преступником, нарушающим запрет родителей, и просто заниматься любимым делом без всяких помех и ограничений – две совершенно разные вещи. – Ясно, – кивнул Донхэ, возвращаясь к еде и не зная, что еще можно спросить у мужа. Говорить о погоде и новостях – глупо; попытаться выяснить что-то, когда Хёкджэ снова впал в это язвительно-мрачное настроение – нарваться на очередной скандал… – Слушай, а ты никогда не пробовал писать музыку? – неожиданно пришел в голову Донхэ «гениальный» вопрос, едва не заставивший Хёкджэ подавиться глотком воды. – Что-что? – парень поднял полный изумления взгляд на своего мужа. Ведь не мог же он узнать? Нет, точно не мог. К тому же вряд ли бы Донхэ стал интересоваться такими вещами о своем муже: слишком поверхностный и самоуверенный, чтобы копнуть глубже. Но этот вопрос определенно был неожиданным для Хёкджэ. С чего вдруг? Не может же Донхэ читать его мысли. – Ну… я просто подумал… – неожиданно смутился Донхэ, словно стесняясь своих мыслей. – Ты же учился на композитора, и тебе нравится играть, поэтому, если бы ты попробовал писать музыку... У нас же есть агентство. Они постоянно в поисках композиторов и хороших песен. Вот недавно, представляешь, мы почти месяц гонялись за одним очень популярным композитором, чтобы заполучить его песню. Кстати, именно с его песней дебютирует твой друг. Так вот, я подумал, что если ты пишешь музыку или хочешь попробовать, то… можно было бы сделать это, у нас хорошие студии и созданы все условия…. – все мямлил и мямлил Донхэ, чувствуя себя нелепо под откровенно недоуменным взглядом Хёкджэ, который понятия не имел, как вести себя сейчас и что ответить на это предложение. С одной стороны, Хёкджэ ни за что в жизни не собирался раскрывать свое инкогнито, тем более Донхэ, но с другой… кто, как не Донхэ, мог уговорить родителей разрешить ему снова профессионально заниматься музыкой? Это же такой шанс. Невероятный шанс, но Хёкджэ лишил себя его сам, отрицательно покачав головой и мысленно проклиная свои проклятые вредность и гордость, которые не были готовы принять такую значимую помощь. От Донхэ. Сейчас. Он просто не был готов сказать своему мужу «да», какого бы вопроса это ни касалось.