Just Married / Просто женаты

– Цып-цып, – с милой улыбкой Донхэ распахнул задние двери машины, пытаясь выманить на улицу забившегося в угол сиденья Хёкджэ, который смотрел на него испуганными заспанными глазами и ну никак не хотел покидать салон, уже полчаса с успехом уползая от Донхэ по всему салону под пьяный аккомпанемент своего же хихиканья. – Не-а, – Хёкджэ показал мужу, так раздражающему его сейчас, язык и демонстративно закрыл глаза. Он не понимал, зачем ему сейчас нужно вылезать на холод и идти куда-то, ведь здесь так хорошо, тепло и уютно. Для полного счастья Хёкджэ не хватало только одного... – Цып-цып-цып, – он отзеркалил улыбку Донхэ и поманил мужа пальчиком к себе, показывая, что не будет больше сбегать. И действительно, когда Донхэ забрался в машину, чтобы наконец-то достать эту маленькую неугомонную вредную пьянь и дотащить ее до дома, Хёкджэ не сбежал от него, а вдруг резко подался навстречу, обнимая его за шею и находя его губы своими, ведь ему так нравилось целоваться с Донхэ. Слишком нравилось, чтобы он мог позволить себе такую вольность, когда был трезв. Но сегодня Хёкджэ был пьян, слишком пьян, чтобы соблюдать какие-то ограничения и рамки, и просто с наслаждением целовал своего мужа, упиваясь его вкусом и теплом и чувствуя, как по телу бегут странные сладкие мурашки, заставляющие щуриться от удовольствия. Концентрация алкоголя в его организме была настолько сильной, что Хёкджэ совершенно забыл обо всех своих страхах, ловко расправляясь с пуговицами на пальто и рубашке нависшего над ним в тесном пространстве салона Донхэ, пытаясь найти ладонями обнаженную теплую кожу, чтобы дотронуться до нее, попробовать на ощупь, погладить… почувствовать, что по телу его мужа бегут те же самые восхитительные мурашки желания, что и по нему самому, немного прогнуться в спине навстречу Донхэ, чтобы их тела оказались как можно ближе, соприкасаясь везде, где только можно и где только нельзя… – Так, нет-нет-нет, все, стоп, хватит! – неожиданно резко отстранился от Хёкджэ Донхэ, убирая руки парня со своего живота и ловко уворачиваясь от очередного поцелуя Хёкджэ, которого явно не устраивал такой поворот событий. – Почему? – едва смог выдавить из себя до крайности обиженный Хёкджэ, недоуменно глядя на Донхэ и не понимая, почему они остановились сейчас, как вообще можно остановиться в ТАКОЙ момент, когда все самое интересное только началось. Донхэ же хочет его, Хёкджэ прекрасно знал, вернее, чувствовал это, но в чем дело?.. – Потому что ты – маленькая пьянь, – как-то не слишком весело усмехнулся Донхэ, ловко перехватывая шаловливые ручонки своего мужа, которые несмотря ни на что пытались добраться до пряжки его ремня. – И потому что завтра утром ты опять будешь истерить, что я покусился на твою девичью честь, – попытался свести все в штуку Донхэ, но в свете последних слов Хичоля это могло быть не такой уж и шуткой. И Донхэ пока не мог понять, что же ему делать с тем очаровательным фактом, что в мужья ему достался самый настоящий девственник. А в том, что это так и он сейчас действительно покушается на чью-то честь, у Донхэ оставалось все меньше и меньше сомнений. – Конечно, буду, – ухмыльнулся Хёкджэ, резко поднимаясь на локтях и едва не ударяясь головой о какую-то ручку, оказываясь нос к носу с Донхэ. – Потому что завтра у меня не хватит решимости… – задумчиво протянул парень, выразительно глядя на губы своего мужа и думая, что завтра ему будет очень стыдно за все то, что он делает и говорит сегодня. Но это будет завтра, и переживать по этому поводу он будет тоже завтра. – На что? – Донхэ недоуменно смотрел на мужа, чувствуя его теплое, пахнущее чем-то алкогольным и мятным дыхание на своих губах. Конечно, он понимал, к чему ведет его муж, но это же Хёкджэ! Он же никогда не вел себя с Донхэ подобным образом, так открыто предлагая ему себя, напрашиваясь на ласки и дразнясь. Впрочем, кажется, сегодня он действительно пьян. И Донхэ совсем не был уверен в том, что, окажись сейчас на его месте Шивон… что Хёкджэ не вел бы себя с ним точно так же. – Вот на это, – Хёкджэ осторожно коснулся губ Донхэ своими и тут же отстранился, заглядывая в глаза мужу, – и вот на это, – он с улыбкой осторожно погладил кончиками пальцев скулы Донхэ, спускаясь все ниже и ниже, скользнув теплыми подушечками по жилистой шее, ключицам, груди, подтянутому плоскому животу, осторожно подбираясь шаловливой рукой к пряжке на ремне замершего от напряжения Донхэ, который вдруг резко перехватил руку Хёкджэ, немного отстраняя разочарованного тем, что его коварный план не удался, мужа от себя. – Может быть, в следующий раз, – мягко усмехнулся Донхэ, накрывая губы Хёкджэ своими и осторожно, нежно целуя его, все еще сжимая руку Хёкджэ в своей и наслаждаясь потрясающим контрастом сумасшедшего возбуждения, пронизывающего каждую клеточку тела, и совершенно невинной нежности. – Следующего раза может и не быть, – фыркнул Хёкджэ, когда у него наконец-то нашлись силы оторваться от мужа. Злость, обида, нежность и желание разрывали буквально все внутри него, и он понятия не имел, что делать с этим коктейлем. – Будет, куда ты денешься. К тому же ты мне еще должен свидание, не забыл? – вскинул бровь Донхэ, аккуратно начиная застегивать мелкие пуговицы на рубашке пристально наблюдающего за ним Хёкджэ. – Забыл, ничего я тебе не должен, – фыркнул Хёкджэ и, все-таки приложившись головой о дурацкую ручку, резко зашипел, садясь, и едва не заехал вовремя уклонившемуся Донхэ макушкой по подбородку. – Должен, милый, и уже не одно, а два свидания, – усмехнулся Донхэ, глядя на возмущенно распахнувшего рот, все еще кривящегося от боли мужа, который только и смог выдавить из себя: – Что?! – Уже три, – рассмеялся Донхэ и пояснил: – За каждый глупый вопрос по свиданию. Смотри, потупишь еще минут десять – и должен будешь ходить со мной на свидания до конца жизни, а это, скажу я тебе, то еще удовольствие… – Почему? – буркнул Хёкджэ прежде, чем успел сообразить. – Четыре. Потому что у меня очень плохая фантазия на подобные вещи и это будут самые ужасные свидания в твоей жизни, – не мог перестать смеяться Донхэ, у которого иногда и правда были проблемы. Вернее, с оригинальностью. В его арсенале был стандартный набор всегда действующих приемов, но что-то подсказывало ему, что с Хёкджэ этот набор вряд ли сработает. – Да пошел ты, – пробормотал сквозь зубы Хёкджэ, с пыхтением пытаясь выбраться из-под Донхэ и думая, что с его-то опытом свиданий, ограничивающимся парой ужинов с Шивоном и прогулками по Лондону с Джейн, даже самое кошмарное свидание будет очень даже ничего. – Ты что, обиделся? – Донхэ удивленно смотрел на своего мужа, перепады настроения которого пока никак не мог уловить. Еще пару минут назад Хёкджэ был готов залезть к нему в штаны, а теперь дуется как маленький ребенок и хочет сбежать. – Нет, – буркнул Хёкджэ, пытаясь справиться с пуговицами рубашки и одновременно выкарабкаться из-под слишком хорошо устроившегося на нем Донхэ – задача не из легких, особенно в настолько тесном пространстве. – Обиделся, – констатировал факт Донхэ, которому происходящее начинало казаться какой-то глупой, но очень забавной шуткой. – И на что? На то, что я пообещал тебе кучу ужасных свиданий? Так, может, тебе понравится… – Донхэ аккуратно развернул лицо Хёкджэ к себе, внимательно разглядывая совсем по-детски насупившегося мужа, и подумал, что сделает все, чтобы ему эта самая куча ужасных свиданий понравилась, а пока… пока можно украсть у этого решительного сегодня пьяного создания еще один поцелуй. И наконец-то попытаться переместиться домой, пока разомлевший в тепле и нежности Хёкджэ не уснул прямо здесь.

***

Утро началось для Хёкджэ плохо. Очень плохо. Он всегда ненавидел похмелье и поэтому старался не пить много, но вчера… Парень тихонько застонал в подушку, пытаясь вспомнить, что же ему такое вчера подливал в стакан Хичоль, раз сегодня его голова готова развалиться на части даже сильнее, чем обычно после их посиделок. Кажется, в этом списке были виски, коньяк, какие-то коктейли, шампанское и даже пиво. Вот черт! Хёкджэ мучительным усилием попытался открыть глаза, но те словно сначала прочно заклеили, а потом засыпали песком. А может быть, наоборот. А остатки песка, кажется, засыпали в многострадальное горло. Решив пока не рисковать так сильно и не открывать глаза, Хёкджэ уткнулся носом в подушку и постарался восстановить в памяти картину вчерашнего вечера, которую похмельная память, словно издеваясь, подкинула Хёкджэ с нарочитой легкостью, и когда он вспомнил все, что происходило в клубе и после него, в машине возле дома, то… Первым желанием Хёкджэ было открутить голову самому себе. Зачем ему голова, если он все равно ею не думает. Идиот! Пьяный влюбленный идиот! Черт! Как вообще Донхэ оказался в этом клубе? Если бы его там не было, то… не было бы и этого позора. Проклятье! Парень резко сел на кровати, едва удержавшись от болезненного стона, и резко открыл глаза, чувствуя, как вместе с приступом головной боли и дурноты на него накатывает предательская краска смущения. Так вести себя... Позорище… Еще и перед кем… Хёкджэ запустил пальцы в волосы, сжимая ноющие виски и едва сдержавшись, чтобы не заскулить от отчаяния. Ну почему в его жизни все вечно идет так – через одно место? Он же клялся и божился себе, что никогда и ни за что, а тут… И как теперь смотреть в глаза Донхэ после всего, что он вчера наговорил и сделал? Хёкджэ казалось, что у него даже волосы сейчас начнут пылать от смущения. Идиот! Ему так хотелось влепить самому себе пощечину сейчас! Тряпка. Хлюпающая ванильная девица из любовных романов! Мысленно костеря себя всеми мыслимыми и немыслимыми способами, Хёкджэ попытался встать с кровати, но тело плохо слушалось его, поэтому парень снова рухнул на подушки, устремляя взгляд в потолок и пытаясь унять отчаянно бьющееся сердце. В конце концов, все уже случилось, теперь поздно суетиться, только вот как все происходящее воспринял Донхэ? Хёкджэ очень хотелось, чтобы его муж списал все это на приступ белой горячки. Или… Эврика! Идеальным вариантом будет притвориться, что он ничего не помнит. Как с тем поцелуем на лестнице! Черт, оказывается, они уже так много раз целовались. Слишком много для тех, кто просто женат по расчету, но… это же, оказывается, так приятно делать. И у Донхэ такие теплые губы и руки… Черт! Хёкджэ отчаянно застонал, закрывая лицо руками и все-таки влепляя себе пощечину, настолько сильную, что от нее зазвенело в ушах и начала гореть щека. К черту эти поцелуи! К черту мысли о них! Хёкджэ, как неваляшка, снова резко сел на кровати. Он просто сделает вид, что он ничего не помнит, что ничего не было. И вообще, он так давно не летал к бабушке в Японию. Кажется, пора навестить ее и ее нового мужа, а заодно и устаканить скачущие не в те стороны мысли. Решив, что после душа он сразу же закажет билет на ближайший рейс до Нагои, Хёкджэ уже собирался наконец-то оторвать свое измученное алкогольным отравлением тело от кровати, как его взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой стояло два стакана (с водой и апельсиновым соком), лежал аспирин и написанная в утренней спешке записка: «Надеюсь, что твоя голова к вечеру пройдет. Ведь ты же не забыл, что у нас сегодня первое из наших ужасных свиданий?», от которой Хёкджэ захотелось сбежать не просто в Японию, а куда-нибудь на Северный полюс или в Австралию, впрочем, лучше в Австралию: там теплее. Но весь мир словно сговорился против него, потому что ближайший рейс в Австралию был отменен, а бабушка отдыхала с новым мужем на Гавайях и была не готова принять внука, а это значило только одно… Хёкджэ что, придется идти на свидание с собственным мужем? О нет, только не это… Может, все-таки воспользоваться тем странным руководством и сломать руку или ногу? Или просто притвориться мертвым? С гризли, говорят, срабатывает, так, может, и с Донхэ получится?..