Just Married / Просто женаты

– Потрясающе, – восхищенно выдохнул Донхэ, наблюдая за тем, с какой легкостью и грациозностью Хёкджэ исполняет Бетховена, приковывая к себе восхищенные взгляды всех присутствующих в зале. – Вот он – подлинный талант… – продолжил Донхэ, прекрасно зная, что миссис Ли его слышит. Он уже почти три месяца осторожно подбивал клинья к родителям Хёкджэ, роняя то тут, то там нужные фразы и аккуратно подводя их к мысли о том, насколько идиотским было решение запретить Хёкджэ заниматься музыкой, ведь это не только то, что нравилось их сыну и получалось у него лучше всего, но и то, что делало его совершенно особенным, вызывая восхищение окружающих. И Донхэ осторожно обращал внимание родителей своего мужа на эти факты, грамотно подводя их к мысли, что если Хёкджэ будет заниматься музыкой, то это сможет принести огромную пользу. Для всех. – Да, его учителя в консерватории не могли нахвалиться на него, – улыбнулась миссис Ли, в эти минуты необычайно гордая своим сыном, который сейчас находился в центре всеобщего внимания. – Кстати о музыке, – «неожиданно» спохватился Донхэ. – Наше агентство в последнее время требует неусыпного контроля и выработки новой стратегии развития, но я совершенно не разбираюсь в этом, – тяжело вздохнул парень. – Как думаете, если я предложу Хёкджэ заняться агентством, то это будет интересно ему? – Агентством? – вежливо вздернула бровь миссис Ли, делая крошечный глоток ледяного шампанского из бокала. – Честно говоря, мы с мужем не хотели бы, чтобы Хёкджэ занимался музыкой. Понимаете, это не самое серьезное занятие для юноши его статуса и возраста. Он уже не мальчик и должен стать достойным представителем наших семей… – То есть вы считаете работу в семейном холдинге недостойным занятием? – нарочито вежливо уточнил Донхэ, с удовольствием наблюдая за замешательством женщины. – Мне кажется, что если Хёкджэ будет заниматься музыкой и работать на благо холдинга, то… это как нельзя лучше скажется и на имидже компании, и на репутации семьи. Вы только посмотрите на всех этих людей, как они восхищаются им сейчас, а представьте, если за этим роялем сейчас бы сидел не просто Ли Хёкджэ, наследник семьи Ли и муж президента холдинга DnE, а руководитель крупнейшего агентства в Соединенных Штатах и признанный композитор? – не удержался и выпалил Донхэ, напряженно глядя на миссис Ли и с каким-то внутренним ужасом ожидая ее реакции. Нет, не следовало вываливать на нее все так прямо и так сразу, но Донхэ пообещал Хёкджэ разобраться с этим, еще тогда, во время их памятного второго свидания в студии, и пусть его муж больше никогда не поднимал этот вопрос, Донхэ не мог оставить это просто так, он просто не мог жить, зная, что Хёкджэ несчастлив из-за какого-то дурацкого запрета, отменить который вполне в его, Донхэ, силах. – Звучит не так плохо, но я на самом деле не знаю… – вздохнула миссис Ли, и Донхэ понял, что он выиграл и это практически согласие. Впрочем, он и не сомневался в своем успехе, вернее, конечно, сомневался, но ни за что бы не признался себе в этом. Хотя… эта победа далась ему легко, и Донхэ не понял, почему Хёкджэ сам не пришел к своим родителям с таким предложением. С другой стороны, к своим после такого запрета Донхэ тоже вряд ли бы сунулся и вряд ли бы позволил себе так сильно давить на них, как он давил на родителей мужа, вот и… В любом случае это уже не имеет значения, ведь нужный результат достигнут. Осталось только закрепить его и сообщить хорошие новости Хёкджэ. Чем не замечательный подарок перед первой брачной ночью, которую они обязательно завершат сегодня? Немного позже. Нужно подождать. Совсем чуть-чуть. Но как мучительно это проклятое ожидание, и находиться на этом приеме сейчас для них обоих было равносильно хорошей инквизиторской пытке. – Думаю, что я смогу позаботиться о том, чтобы все это было… – Донхэ замялся, подбирая нужные слова, – в правильном ключе. И чтобы все было верно истолковано, – сказал парень и сам едва не расхохотался от нелепости и формальности этих слов, но, кажется, это было именно то, что хотела услышать мама Хёкджэ, которая еще в течение десяти минут испытывала терпение Донхэ и наматывала его нервы на кулак, но потом все-таки согласилась, что эта хорошая идея и ее следует попробовать воплотить в жизнь, если Хёкджэ согласится, и под полную ответственность Донхэ в случае чего. Парень охотно соглашался со всем, не имея ни малейшего понятия, что это за «в случае чего», потому что он был уверен в Хёкджэ и в его способностях как никто другой: его муж просто потрясающе играл и писал настолько восхитительную музыку, что в нее невозможно было не влюбиться, как и в него самого. Но его родители почему-то не слишком верили в талант сына, впрочем, это сейчас не имело никакого значения, ведь самым главным было получить их одобрение, и Донхэ добился этого. Для Хёкджэ. Для своего мужа, ради которого он был готов свернуть горы, изменить этот мир и измениться сам; пусть это было тяжело, болезненно и мучительно, но Донхэ учился сдерживать себя, учился прислушиваться к другому человеку, слышать и слушать его, жить с ним и любить его. Да, он не был идеалом и самым подходящим мужем для Хёкджэ, но он изо всех сил стремился стать таковым. Стать достойным его и если не исправить все свои прошлые ошибки, то хотя бы загладить их последствия. Кстати о них. О последствиях прошлых ошибок. Увлекшись разговором с миссис Ли, Донхэ не заметил, как Хёкджэ закончил играть и его окружила толпа восторженных и не очень почитателей, которые жаждали пообщаться с ним, среди которых был... Кибом. Извинившись перед миссис Ли за свою срочную отлучку, Донхэ на полной скорости бросился к своему мужу, который, натянуто улыбаясь, беседовал о чем-то с бывшим любовником Донхэ, выглядящего до тошноты милым и счастливым, но спасательный рейд прервал кто-то, возникший на пути Донхэ, кто-то, в кого он на полной скорости врезался и, пробормотав извинения, уже собирался продолжить свой путь, но этот кто-то не дал парню обогнуть себя: – Мистер Ли, – смутно знакомый голос заставил до крайности раздраженного Донхэ остановиться и поднять глаза на этого самого кого-то. Кого-то, кого он хотел видеть здесь так же «сильно» как Кибома. Кого-то по имени Чхве Шивон. Это что, какой-то тайный заговор бывших? – Простите, – вежливо улыбнулся Донхэ, прикидываясь, что не узнал этого человека и надеясь избежать долгой беседы, не спуская глаз со все еще продолжающих разговаривать Кибома и Хёкджэ. Он же такого может наплести ему, что просто мама не горюй… Донхэ поморщился. И пусть ему нечего больше было скрывать от мужа, но Кибом… С него станется рассказать и то, чего на самом деле не было, и за пару минут с легкостью разрушить все то, что они мучительно строили долгие месяцы. – Чхве Шивон. Нас с вами как-то представляли друг другу, около полугода назад. Я друг вашего мужа… – начал мужчина, но Донхэ, решив, что ему, в принципе, плевать на то, что подумает этот человек о нем, перебил его: – Извините, но я вас не помню. Еще раз прошу прощения, но мне срочно нужно идти, мы могли бы пообщаться с вами чуть позже, – пробормотал Донхэ и, не обращая на словно намеренные попытки Шивона задержать его, быстрым шагом направился к Хёкджэ и Кибому. Когда Донхэ был уже почти рядом с, как казалось со стороны, мило беседующими парнями, Кибом вдруг резко отвернулся от Хёкджэ и пронесся мимо Донхэ так быстро, что тот не то что не успел сказать ему ни слова, но даже толком рассмотреть его. Но и так Донхэ увидел, насколько зол его бывший любовник: побледневшее от ярости лицо, сверкающие глаза и поджатые губы с головой выдавали его, а вот Хёкджэ, вопреки всем ожиданиям Донхэ, выглядел совершенно спокойным и умиротворенным. – Что с тобой? – недоуменно улыбнулся он, глядя на взволнованного Донхэ и прекрасно понимая, почему тот так распереживался. – Что? Что тут случилось? – Донхэ переводил взгляд с улыбающегося мужа на стремительно удаляющегося и не заботящегося о вежливости Кибома, который сшибал буквально всех и вся на своем пути. – Что он хотел от тебя? – А, ты об этом милом парне? – не мог даже в такой ситуации немного не подтрунивать над Донхэ Хёкджэ. – Он хотел заявить свои права на тебя… – На меня? – только и смог изумленно переспросить Донхэ. – На тебя, – усмехнулся Хёкджэ и, ничуть не смущаясь, вдруг неожиданно крепко обнял Донхэ, прижимаясь и шепча мужу на ухо: – Пришлось объяснить ему, что если я еще хоть раз увижу его рядом с тобой, то мне придется из правил приличия попортить ему личико. Или даже руку сломать. А поскольку я в порывах ярости не всегда контролирую себя, то пострадать еще могут ребра, челюсть и, например, предплечье. И тогда он не то что забудет про тебя и про свою карьеру модели, потому что в ближайшие полгода пределом его мечтаний станет возможность спать лежа, но после пары ударов по голове может забыть и свое имя, а поскольку на моего отца работают лучшие адвокаты в Соединенных Штатах, то мне вряд ли что-то будет за эту вынужденную самооборону. И пригласил его выйти. Но, видно, я не очень-то понравился ему, и он не захотел поболтать со мной на свежем воздухе наедине, – хихикнул он в ухо Донхэ, вспоминая вытянувшееся лицо этого претендующего на его мужа, который, судя по всему, ожидал от Хёкджэ совершенно другой реакции после всех тех мерзостей, что наплел ему про себя и Донхэ, но Хёкджэ поклялся себе, что будет доверять Донхэ и не будет вестись на подобные идиотские провокации, что и сделал, мысленно поблагодарив Канина, который говорил, что в 90% случаев для того, чтобы победить, не нужно калечить противника, а нужно просто описать те увечья, что ты нанесешь ему. И если это срабатывало с опытными бойцами, то что говорить про разнеженную модель, трясущуюся над каждым сантиметром своей оштукатуренной кожи. А уж когда Хёкджэ предложил ему выйти… Ему стоило больших сих не расхохотаться в спину внезапно побледневшему позорно сбегающему парню, но Хёкджэ не собирался нежничать с теми, кто имеет неосторожность покуситься на его с Донхэ брак. Пусть знают, что он не собирается сдаваться без боя. – Ты… ты… – потерявший дар речи от услышанного Донхэ не знал, чего ему хочется сейчас сильнее: расхохотаться от этой милой выходки своей маленькой вредины или схватить его в охапку и поскорее утащить с этого идиотского приема, чтобы расцеловать... или даже немного больше. – Я потрясающий, я знаю, – хмыкнул Хёкджэ, который чувствовал странную гордость. Даже такая маленькая и глупая победа была важна для него. Ведь из таких маленьких побед и складывается настоящий успех. – Как ты думаешь, мы уже можем незаметно исчезнуть отсюда? – хитро улыбнулся Хёкджэ, глядя на мужа. – Ты просто читаешь мои мысли, – улыбнулся Донхэ, осторожно увлекая Хёкджэ на выход и думая, что сегодня им совсем не обязательно прощаться с родителями, ведь они так заняты важной светской беседой с гостями, что отвлекать их было бы форменным кощунством.

***

– Но что он сказал тебе? – все-таки решился спросить Донхэ, отрываясь от губ тяжело дышащего Хёкджэ, которого он, не сдержавшись, начал целовать еще в такси, не обращая внимания на возмущенные взгляды водителя, а затем на крыльце их дома, одновременно пытаясь набрать правильный код (оказывается, это та еще задачка), а теперь целовал в прихожей, усадив своего чертовски соблазнительного мужа прямо на столик для ключей. – Какое это имеет значение? Это ведь все равно неправда, – рвано выдохнул Хёкджэ, помогая Донхэ избавиться от пальто и пиджака и понимая, что сейчас он настолько сильно хочет этого мужчину, как не хотел никого и никогда в своей жизни. – Да, неправда, – Донхэ легко отбросил в сторону ненужную сейчас одежду, ловко расправляясь с рубашкой Хёкджэ и ремнем на его брюках, практически не отрываясь от таких вкусных губ своего так сильно возбужденного мужа. – Тогда, будь добр, заткнись и не говори в такой момент о мерзопакостных бывших, – попытался хмыкнуть Хёкджэ, но вместо смешка с его губ сорвался громкий стон, когда муж накрыл своей обжигающей ладонью его напряженный пах, и Донхэ на полном серьезе готов был кончить, только услышав этот глубокий, гортанный, такой развратный и такой возбуждающий стон, словно преобразивший Хёкджэ. – Как скажешь, – прошептал Донхэ на ухо своему задыхающемуся от наслаждения мужу, продолжая, словно дразнясь, нежно ласкать его прямо сквозь ткань брюк и нежно целуя куда-то за ушко, в любимую родинку, наслаждаясь тем, как податливо Хёкджэ льнет к нему, отчаянно цепляясь руками за уже обнаженные плечи Донхэ, и прогибается навстречу его руке, умоляя о большем, как разгораются от накатывающего возбуждения его щеки, ускоряется пульс, сбивается дыхание и темнеют глаза. Хёкджэ даже не представлял, насколько он прекрасен в такие моменты, и Донхэ был благодарен лишь за то, что может видеть его таким и доставлять ему ТАКОЕ наслаждение. – Идем в спальню, – прошептал Донхэ, подхватывая своего очаровательного супруга под бедра и позволяя ему для удобства обхватить себя ногами и руками, прежде чем направиться к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда они уже были у подножия лестницы и сделали небольшой перерыв в их нелегком пути для очередного кружащего голову поцелуя, парней неожиданно прервал звонок дверь, заставивший их обоих вздрогнуть и недоуменно посмотреть на источник шума. – К черту, мы никого не ждем, – прошептал Хёкджэ, снова затягивая мужа в поцелуй, но… Кажется, этот источник шума понятия не имел, что его не ждут, поэтому продолжал настойчиво трезвонить в дверь, стучать в нее кулаками и даже пинать, нервируя и раздражая Донхэ и Хёкджэ все сильнее, поэтому, в итоге не выдержав, злой до чертиков Донхэ, поставив Хёкджэ, вынужденного для сохранения равновесия схватиться за перила, быстрым шагом отправился к двери, на ходу застегивая рубашку и приглаживая волосы. – И кого там опять принесло? – Он думал, что серьезно готов врезать тому, кто прервал их, но когда увидел стоящего на пороге рыжеволосого парня в красном пальто, сжимающего в руках до боли знакомые переноски, то подавился возмущением от внезапно накатившего дежавю. – Хичоль, что ты?.. – Донхэ изумленно смотрел на парня. – Мы поругались с Хангёном, и я пока поживу у вас, – пробурчал Хичоль, вручая Донхэ переноски с зашипевшими котами и командуя таксисту начинать затаскивать в дом багаж под ошарашенным взглядом Донхэ, который потерял от происходящего дар речи. Хотя пятнадцать чемоданов – это же совсем не много для масштаба звезды Хичоля, ведь так? Звезды, которой очень нужна была дружеская собутыльная поддержка на эту ночь, и ему было абсолютно плевать, какие планы были у Донхэ и Хёкджэ, потому что все, что требовалось от них сейчас, – пить вместе с ним и поддакивать пламенным речам разобиженного в пух и прах друга, какие же все-таки козлы эти финансовые аналитики, особенно из Китая.