Печать Договора

На сё-гацу, или зимние праздники, Джууширо поехал домой. Все равно целых десять дней каникулы, и оставаться в Академии особого смысла не было. Да и отец настоятельно просил прибыть вовремя. В отличие от более теплого Эдо, где и снега-то почти никогда не выпадало, поместье уже покрылось белой пеленой. И лишь контрастно чернели стволы деревьев и ветки кустов, да дома казались ярче. Джууширо, никогда не испытывающий никакого дискомфорта от холодной погоды, понял, что переоценил себя, когда не взял с собой самое теплое кимоно – пришлось согреваться чарами. Телепорт ему открыли не в само поместье, и Джууширо пришлось еще полчаса идти по замерзшей дороге и удивляться тому, когда же он успел стать таким неженкой. Ведь раньше он мог до поздней осени спать в своей комнате без хибачи и чар. А теперь мерз. Поместье встретило его суетой – слуги что-то натирали, начищали, приводили все в порядок, убирали лишнее, что-то перетаскивали. Джууширо сразу попал в объятия младших братишек-близнецов. - Привет-привет, Джуу! – радостно перекрикивая друг друга, повисли они на нем. – А у нас скоро гости приедут, очень важные гости! А что ты нам привез? Джууширо с удовольствием поздоровался с братьями, оделил их подарками – оба восхищенно взвизгнули и убежали к себе – опробовать новые игрушки. К нему тут же подошел слуга и с поклоном доложил, что его комната готова, и он может пойти отдохнуть. Джууширо с удовольствием удалился к себе в покои, расположенные в самом дальнем углу поместья. Окно его комнаты выходило на пруд с золотыми рыбками, вот только сейчас он отчетливо отливал синевой под слоем ослепительно-белого снега. Здесь было тепло, понятно, что отец активировал чары, которые согревали каждую жилую комнату, раз ожидались гости. Джууширо быстро разобрал свои вещи, провел по корешкам своих книг на стеллаже, словно здороваясь, глянул в окно. Намерение именно в семейный праздник приехать в гости Джууширо немного удивило. Раньше такого не случалось никогда. Но думать о серьезном не хотелось. Слуга принес чай, и Джууширо с удовольствием выпил обжигающего напитка, прогоняя холод внутри. Отец позвал сына в свой кабинет только на следующий день. Джууширо вошел в комнату, заставленную шкафами с книгами, покосился на отцовские мечи на постаменте из красного дерева – в детстве он очень хотел, чтобы у него были такие. И подошел к большому столу, за которым сидел отец, просматривающий какие-то бумаги. Джууширо покорно и терпеливо ждал, пока отец обратит на него внимание. Наконец, тот отложил бумаги и глянул на сына уставшим взглядом. - Сегодня приезжает глава клана Кераку со свитой, - уронил глава клана Укитаке тяжело. И, глянув на недоумение, промелькнувшее на лице сына, только усмехнулся. – Только не говори мне, что ты забыл о своем Долге жизни. А Джууширо действительно забыл об этом. За учебой, соперничеством с Шунсуем в поединках, подготовке к выпускным экзаменам, у него совершенно вылетело из головы, что он что-то должен. Отец нетерпеливо пристукнул по поверхности стола пальцами, чтобы вернуть внимание сына. - Так вот, тебе огласят требование Долга жизни, - произнес глава клана, сцепив пальцы. – Что бы ты ни услышал – старайся держать лицо. И принять это тебе придется в любом случае. Я знаю, что ты мечтал совсем о другом. Не скажу, что мне было тяжело принимать такое решение, но это была твоя ошибка, и тебе отвечать. Все-таки это было лучшим вариантом… - Да, отец, - согласно кивнул Джууширо, преисполнившись самых мрачных предчувствий. Светлый праздник сразу окрасился в мрачные тона – решение клана Кераку ему заранее не нравилось – каким бы оно ни было. - А сейчас иди, тебе уже приготовили одежду для такого случая. Ступай, Джууширо, - последняя фраза была произнесена мягко, отчего юноше стало еще неуютнее. Он отправился к себе, и теперь дом казался каким-то посторонним. Словно родное гнездо перестало защищать его и вдруг в одну минуту стало чужим. В комнате на вешалке висело праздничное верхнее кимоно – синее, расписанное вручную, с дивной вышивкой. Джууширо поморщился - он редко надевал подобные неудобные одеяния. Но сейчас делать было нечего, и Джууширо как во сне стал переодеваться. В голове вообще не было мыслей, только какой-то непроходимый туман, он делал все машинально и очнулся только когда затянул последний пояс. Почему это всегда происходит с ним? В груди больно вспыхнула обида, словно там чиркнули спичкой. Что он в своей жизни сделал настолько плохого, за что его так наказывает судьба? Слуга постучал в дверь и сообщил, что гости прибыли, и его уже ждут в Зале приемов. Джууширо пошел. А что ему еще оставалось? В Зале приемов клан Кераку представляли собственно его глава – представительный мужчина тоже с двумя клинками на боку, в черно-белом кимоно, и Шунсуй, сидящий по правую руку от отца. По левую явно сидели советники или дядья. Джууширо занял свое место – по правую руку от отца, после старшего брата, который тоже присутствовал здесь. Вопреки обыкновению, лицо Шунсуя ничего не выражало, словно он надел маску. Джууширо даже показалось, что губы Шунсуя нервно сжаты, и он старательно прятал взгляд. Положенные церемонии долго не продлились, и глава клана Кераку приступил собственно к цели визита. Джууширо старался не пропустить ни слова, но вначале ему показалось, что это какая-то злая шутка. Или он ослышался. Они… что?! Джууширо из последних сил сохранял на лице каменное выражение, хотя чувствовал, что еще немного и цепи его магии разлетятся на сотни осколков, и он разнесет здесь все в пыль. - Я согласен, - тяжело ответил отец, даже не посмотрев на сына. – Помолвку можно считать состоявшейся, условия контракта мы можем обсудить в кабинете. Почти незаметный укол магии от брата отрезвил Джууширо. Вспыхнувшую было волну магии юноша заглушил до обычного уровня и сидел, глядя перед собой в пол. Горло сжимало от такой подлости, в груди гулко бухало сердце, а в виски билась острая боль. Ему пришлось подняться на негнущиеся ноги и подойти к главе клана Кераку, чтобы тот надел на его палец золотое кольцо, увитое рунами, и означающее помолвку. Которую невозможно отменить. И которая рушила мир Джууширо насовсем, погребая под собой все его мечты. После этого Джууширо, как только ему разрешили, даже не взглянув на Шунсуя, ушел к себе. Он стоял посреди комнаты, словно оглушенный и не мог поверить в свершившееся. За Долг Жизни Шунсуй потребовал Джууширо в супруги. И требование было удовлетворено – теперь они помолвлены, и разорвать эту помолвку невозможно. Свадьба состоится, скорее всего осенью, после выпуска из Академии. Не успел он переодеться, как его позвали в комнату целителя, где врач Кераку осмотрел его с особой дотошностью, разве что наизнанку не выворачивал. Джууширо вылетел от целителей, сгорая от стыда и стараясь удержать в руках рвущуюся с цепи магию. Настолько бесцеремонно с ним никто никогда не обращался. Джууширо влетел в свою комнату, накинул косодэ потеплее и в шунпо покинул поместье. Его душила ярость, хотелось разметать все на своем пути, но он понимал, что остальные ни в чем не виноваты. И надо свою злость сгонять где-то в другом месте. Более безлюдном и безопасном. Ярость разгоралась еще сильнее, когда он замечал на пальце свидетельство собственной ошибки и конца своей и так очень относительной свободы. Ветер хлестал в лицо, выжимая слезы, но Джууширо несся, не останавливаясь, пока не выдохся, а поместье не осталось очень далеко позади и не начало темнеть. Джууширо остановился только тогда, когда воздуха стало не хватать, а под ребрами закололо – он выжал себя и физически и магически. И только хлопнувшись в сугроб посреди леса, Джууширо понял, что понятия не имеет, где находится. В полутемном лесу стоял гул от гулявшего по верхушкам деревьев ветра, перестук мерзлых веток и шелест сливались в однообразный шум. Холодно после такой гонки не было, все еще разгоряченный Джууширо двинулся наугад, расчищая перед собой дорогу. Стремительно темнело, но возвращаться домой все еще разозленный юноша не хотел. Он не представлял себе сейчас, как сможет смотреть в лицо Шунсую, отцу, остальным и не выйти из себя. Среди стволов мелькнули отсветы костра, и Джууширо моментально подобрался, ощутив очень неприятные волны магии. Даже сейчас, ничего еще не увидев, Джууширо мог точно сказать, что совсем недалеко совершали жертвоприношение. Юношу замутило от того количества страданий жертвы, которая медленно умирала совсем недалеко отсюда. Джууширо всегда отвратительно переносил все эти черномагические ритуалы, его сначала выворачивало наизнанку, а потом полностью сносило контроль над магией. Вот и сейчас тело предательски ослабело, ноги подгибались, и к горлу подкатил отвратительный ком тошноты. Джууширо с трудом подавил в себе желание упасть тут же под деревом, и осторожно приблизился к поляне, освещенной кострами. И запоздало вспомнил, что сегодня особая ночь, самая подходящая для ритуалов призыва сильных существ из других миров. Джууширо заметил на расчищенной от снега поляне большой черный блестящий камень, на котором была распластана жертва. Теперь уже непонятно, кто это – тело было залито кровью, вытекающей из многочисленных ран, камень почти полностью покрылся кровавой пленкой. В воздухе гудело от напряжения – в изголовье жертвенника появилось черное марево, которое постепенно увеличивалось. Проводящих ритуал было всего трое, как ни странно, даже подстраховки не имелось. Один – скрюченный дедок с моноклем в глазу, с толстой витой тростью, на которую он тяжело опирался, и двое воинов, явно без магических сил. Именно дед всеми командовал, говоря, что именно им делать. Джууширо затрясло. Он еще не остыл от той ярости, что накрыла его в поместье во время помолвки, а это зрелище добило окончательно. Портал медленно рос, плавая в воздухе над камнем. Дедок подошел к жертве, нахмурился. - Мощности не хватает, - произнес он. – А ну-ка хватайте того мальчишку, что вон за тем деревом прячется. Не знаю, откуда он здесь взялся, но он маг, и поможет нам в нашем деле, хехе. Джууширо уже не таясь, вступил в круг света, и, заметив, что у жертвенника лежат еще два изувеченных тела, сжал кулаки. Магия в нем шла неудержимым цунами, прокатываясь по телу, срывая все барьеры – двое воинов даже не успели подойти к нему, их попросту отбросило. Отвратительный дедок сплел заклятье и бросил его в Джууширо, стараясь парализовать, но оно разбилось о его рвущуюся наружу силу. Дальнейшее Джууширо наблюдал как со стороны, словно не он управлял своим телом и магией, которая вырвалась наружу, сметая все на своем пути. Слабые магические огни погасли разом в одну секунду, превратившись в пыль. Жертвенный камень беззвучно раскололся, с шорохом осыпавшись мелким блестящим песком, умершая жертва развеялась бесследно. А вот портал словно набрал силу и разросся довольно быстро, впитав все выплеснутое Джууширо. И оттуда вылезло… оно. Другого слова Джууширо вряд ли смог бы подобрать. Оно, скорее всего, было демоном, огромного роста, рогатое, с плывущей черной аурой и алыми глазами без зрачков. - Повинуйся мне! – взвыл дедок, но демон как-то криво хмыкнув, одним щелчком прекратил его существование. Та же участь постигла и его приспешников, даже не успевших ничего понять. А демон метнулся к Укитаке, очень быстро вытягивая из него силу и даже урча от удовольствия. В глазах потемнело… Джууширо снова окунулся в свою стихию. Он был рыбой, плывущей по волнам магии, превратившимся теперь в неспокойные волны, стремящиеся поглотить неизвестно откуда взявшуюся черноту. Он хотел ощутить всю силу этих волн, слиться с ними и убрать черную помеху, но ему мешали серебристые цепи, сковывающие его. Чернота надвигалась, и он рванулся, разрывая эти цепи, звенья серебристым дождем сыпались в воду, а кое-какие полетели в эту черноту, заставляя ее съеживаться. В Джууширо взыграл радостный азарт. Он горстями создавал подобные цепочки и накидывал их на черноту, стараясь опутать, как паутиной, лишить движения, и убрать эту помеху из его гармоничного мира. Чернота сначала пыталась это все поглотить – но, похоже, вкус ей не понравился. Потом она попыталась сбежать, но Джууширо лишь сильнее сжал цепи. Чего-то не хватало. Он заметил на руке мешающую деталь – кольцо. Ярость вновь поднялась в нем так, что это темное сразу пропало, он даже не понял, куда. Кольцо мешало, очень мешало, он изо всех сил попытался его раздробить, распылить, чтобы снова ощутить совершенство свободы, чтобы плыть по течению своей магии. Резкая боль хлестнула его по всему телу огненной плетью, докатившись до глаз, он всхлипнул и прижал ладони, понимая, что пришел в себя. Лицо было залито чем-то мокрым и липким, а сам он лежал у кого-то на коленях. Во рту он ощутил мерзкий вкус собственной крови, пузырившейся на губах от тяжкого дыхания, с трудом проходившего в горло. Джууширо попытался пошевелиться, и тяжелое тело отозвалось нехотя, словно не его. - Тихо, Джуу, - услышал он тихий и обеспокоенный голос Шунсуя. – Пожалуйста, не вставай. Ты перенапрягся.