Вспомни меня...

Кхуши Кумари Гупта шел семнадцатый год, когда это произошло впервые. Было обычное утро обычного выходного дня. Не считая того факта, что Кхуши проснулась без обычного веселого настроения. Ей снилось что-то важное, она была на все сто – нет, даже двести! – процентов уверена в этом. Но сон никак не хотел вспоминаться. Она понимала, что должна сделать что-то, от чего возможно зависит ее жизнь, но никак не могла понять, что же именно. В задумчивости постукивая указательным пальчиком по подбородку, девушка направилась к шкафу. - Богиня, да что же со мной происходит? – бормотала Кхуши, вытаскивая полотенце и машинально перекидывая его через плечо. – Почему у меня такое чувство, что сегодня должно случиться что-то ужасное? - Кхуши! – девушка вздрогнула, услышав голос старшей сестры. Спустя мгновение она ощутила тепло мягкой девичьей ладони на своем плече. – Кхуши, все в порядке? Ты уже несколько минут так стоишь… - Паяль, кажется, я забыла о чем-то очень важном, - пробормотала младшая, сморщив лоб, что должно было изображать усиленную работу мысли. – Но никак не могу вспомнить, о чем! - Конечно, забыла, глупенькая! – рассмеялась Паяль, легонько щелкнув сестренку по носу. – Сегодня же приезжает тетя! А ты еще не пожарила свои коронные джалеби. Кхуши подскочила на месте, хлопнув в ладоши и облегченно выдохнув: - Ты права, сестра! Именно это я и собираюсь сделать! Точно! Именно это… И, напевая себе под нос веселую песенку, девушка направилась в душ. Паяль же с легкой снисходительной улыбкой старшей сестры смотрела ей вслед. - Да, определенно, Паяль права, - бормотала Кхуши, стоя перед зеркалом и высушивая полотенцем волосы после душа. – Тетя может опять найти повод отругать меня – вот поэтому я так и волнуюсь. Какая же я глупая, напридумывала себе невесть что! – и девушка, показав своему отражению в зеркале язык, улыбнулась. – Ну ничего, я такие джалеби приготовлю, что тетя мигом язык проглотит и сразу подобреет! Вот только зубы сначала почищу. Улыбаясь своим мыслям, Кхуши потянулась за зубной щеткой и тут же удивленно нахмурилась. Ручка была завернута в белую бумагу, развернув которую, девушка обнаружила записку. - Эта Паяль, - улыбнулась брюнетка, – опять она хочет меня подбодрить! – но от прочитанных слов холодок страха и странного смешения отчаяния и безнадежности пробежал по ее спине. Сдавленно вскрикнув, Кхуши разжала пальцы, и злосчастная записка упала на кафельный пол ванной комнаты. С оглушающим, сводящим с ума грохотом, как показалось девушке. Закричав, она толкнула дверь и буквально выпала в комнату. - Боже ж ты мой! – донеслось с порога. – Еще не успела приехать к вам, а голова уже раскалывается! Кто так кричит? Лунатичка! Сумасшедшая девчонка! Что ты там расселась на полу?! Боже ж ты мой! – но заметив слезы, стекавшие по щекам племянницы, женщина бросилась к ней. Со всех сторон уже подбегали и остальные члены семьи. - Кхуши, дочка, что случилось? - Кхуши, ответь же! Кхуши! - Там… там… - дрожащим от страха голосом лепетала девушка, указывая на дверь ванной комнаты, – кто-то… кто-то хочет… убить… меня… Убить! Шаши Гупта в один шаг преодолел расстояние до ванной и огляделся: - Но здесь никого нет, дочка! – неожиданно его взгляд упал на пол, где сиротливо белел брошенный клочок бумаги. Подняв его, мужчина пробежал текст глазами. – Что это значит, Кхуши? Где ты это взяла? - Да это же твой почерк, Боже ж ты мой! – воскликнула Мадхумати, разглядывающая содержимое записки через плечо брата. – Не смей так шутить, сумасшедшая! Это уже не смешно! Полюбуйся, Гарима! - Я не писала это! Не писала! – плакала девушка, обхватив себя руками. Ее трясло. Неожиданно теплые ладошки легли ей на плечи, и чьи-то руки начали тянуть ее вверх. Приподняв заплаканное личико, Кхуши увидела полные нежности и сострадания глаза сестры. Паяль помогла ей подняться и отвела к дивану. - Кхуши, милая, успокойся и объясни, зачем ты это сделала? - Гарима села рядом с дочерью, согревая ее ледяные руки своими теплыми ладонями. Шаши задумчиво опустился на диван по другую сторону, продолжая теребить в руках злосчастную записку. - Да она просто хотела привлечь к себе внимание! Боже ж ты мой! - Помолчи, Мадхумати, - мягко перебил сестру Шаши. – Дочка, мы не будем ругаться. Просто скажи правду. - Я и говорю правду! Я не знаю, откуда она появилась! Я не писала ее… - Мы верим тебе, дочка, - вздохнул Шаши, бросая предупреждающий взгляд на женщин. Поглаживая дочь по волосам, он прижал ее к себе. – Тебе незачем переживать. Ты просто переволновалась, ведь так? – Кхуши кивнула, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони. – Сейчас мы все вместе пойдем готовить сладости, а обо всем этом просто забудем, - еще один кивок. И вся семья направилась в сторону кухни. «Да, джалеби – это то, что нужно… Они помогут мне отвлечься!» - именно так рассуждала Кхуши Кумари Гупта, улыбаясь рядом идущей сестре и пытаясь выбросить весь этот случай из головы. - Она просто переволновалась, Гарима, - доносился до девушки шепот Шаши. – Возможно у нее проблемы в школе. Не нужно ее трогать сегодня. А на столике возле дивана так и осталась лежать злополучная записка, забытая отцом семейства: «Сегодня тот самый день. День ТВОЕЙ смерти». *** Арнав Сингх Райзада, начинающий, но уже успешный бизнесмен, сидел в своей комнате, склонившись над ноутбуком и что-то увлеченно печатал. Голова болела с самого утра, но ему необходимо было закончить эту работу. -Чоте! – дверь распахнулась и в спальню, прихрамывая, зашла молодая женщина. – Уже время обеда, а ты опять работаешь… И это в выходной день! – она обиженно надула и без того пухлые губы. – Иногда мне кажется, что ты отдыхаешь меньше, чем мой муж! - Ди, - отозвался мужчина, приподнимая голову, - я не голоден. Анджали присела на софу рядом с младшим братом и легко прошлась рукой по его волосам. После смерти родителей они стали самыми близкими людьми друг для друга. Но чрезмерная забота старшей сестры все же утомляла Арнава. - И, к тому же, работай я меньше, - добавил он, - то я не добился бы и малой части того, чего достиг за этот год. Анджали оставалось лишь разочарованно вздохнуть. Она была уверена, что отдых ее брату не помешает. Даже ее любимый муж так считал. А он тот еще трудоголик! Постоянно в разъездах и командировках. Даже сейчас… Но ведь он помогает людям. Именно за это она и полюбила его. За его доброту, понимание и бескорыстность. - Зять обещал вернуться сегодня, ди, - по рассеянному взгляду сестры Арнав сразу понял, о чем та думает. И пусть он недолюбливал ее мужа, мужчина все же был счастлив за сестру. Если Анджали любит зятя, то и Арнав должен научиться если не любить, то хотя бы более лояльно относиться к нему. За полгода брака сестры, у него это получалось все лучше и лучше. Губы самой близкой его сердцу женщины растянулись в улыбке: - Обещал… А если обещал, то он приедет! Правда же, Чоте? Шьям так сильно любит меня… Я никогда не думала, что кто-то сможет… - Хватит, сестра, - недовольно проворчал Арнав, прижимая палец к губам Анджали. – Повезло не тебе, а Шьяму. Не будь ты моей сестрой, я бы сам влюбился и женился на тебе! Девушка весело рассмеялась, обнимая брата и с едва видимым трудом поднимаясь на ноги. - Я разогрею тебе обед, Чоте. Только оторвись от своего ноутбука и спустись вниз! - Я спущусь, ди, - кивнул мужчина, - вот только разберусь с парой проектов. Часы пробили пять вечера, когда Арнав подошел к лестнице. Голова уже нестерпимо раскалывалась, в висках стучало. «Похоже, ди права, и мне в самом деле нужно больше отдыхать», - думал он, опуская ногу на первую ступеньку. И тут же неожиданно оступился, в последний момент успев ухватиться за перилла и избежать падения. Сердце гулко застучало, норовя вот-вот выскочить из груди. Дыхание сдавило, перекрывая доступ кислорода в легкие. Уши заложило – мужчина не слышал ничего вокруг, кроме… Черт возьми, да он мог поклясться, что слышит звон металла и крики людей! - Что за… - пробормотал Арнав, сдавливая пальцами виски, чтобы унять пульсирующую боль. Внезапно грудь словно сдавило в тисках, опалило огнем. Он как наяву чувствовал, как сотни иголок прокалывают кожу, разрывают мышцы, дробят кость. Но нельзя останавливаться! Он должен успеть… должен спасти… - Чоте! Чоте! – голос сестры ворвался в его мысли, вытягивая из этого кошмара. – Чоте! Арнав! И только сейчас Арнав понял, что балансирует на коленях посреди лестницы. Сестра уже была рядом и пыталась поднять его. По щекам ее стекали слезы. - Чоте! – кричала она, - не пугай меня! Пожалуйста! Нани! Нани, вызывай скорую! – обратилась она к бабушке, которая стояла на нижних ступенях не в силах сдвинуться с места. Арнав успокаивающе погладил сестру по волосам и постарался выдавить улыбку. Но он уже давно забыл, что значит улыбаться. - Все хорошо, ди. Я просто устал, голова закружилась, - твердил он, не выпуская девушку из объятий. – Я много работал ночью. - Не только ночью, Чоте! – раздался властный, но все еще слегка дрожащий, голос нани. Девьяни уже справилась с эмоциями и стала подниматься выше. – Ты весь день провел за работой. Тебе надо поесть и отдохнуть. - Да, нани, - поднявшись с колен, Арнав отряхнулся и помог спуститься все еще обеспокоенной сестре. – Вы обе абсолютно правы. Мне просто нужно больше отдыхать. И Арнав направился к столу, отгоняя от себя ненужные мысли и чувства. *** Часы показывали ровно семнадцать часов, когда Кхуши с громким криком выронила поднос со свежей порцией джалеби, которую она несла в гостиную. Нестерпимая боль пронзила живот и заставила ее согнуться пополам. - Кхуши, дорогая! – Гарима бросилась к ней. – У тебя что-то болит? Не молчи, милая! - Живот… - прошептала девушка, падая на колени. Ей казалось, что внутренности буквально разрывает что-то острое и холодное. Что-то чужое… - Так больно… Мама, папа… очень больно. Я… не могу… больше… Шаши поднял корчившуюся девушку на руки и понес к кровати. Кхуши вырывалась и надрывно плакала. Оказавшись в своей постели, девушка сжалась в комок, судорожно прижимая руки к животу. «О, Богиня! Больно!.. Как же больно! Пусть это прекратится, пожалуйста!» - Паяль, Боже ж ты мой! – вскричала Мадхумати. – Не стой, вызывай скорее врача! Паяль бросилась к телефону, со слезами на глазах поглядывая на мучения сестры. Их маленькая глупышка! Что же с ней сегодня происходит? - Я не хочу… умирать… Не хочу! – вскричала девушка, неожиданно вспомнив утреннее послание. «Неужели Богиня за что-то наказывает меня? Что я сделала?!» И она опять надрывно закричала, чувствуя во рту металлический привкус крови. Она не слышала ни голоса отца, пытающегося успокоить ее, ни рыданий матери, ни причитаний напуганной тети. Больно… Как же больно… Пусть все закончится, Богиня! Наконец, Кхуши почувствовала, как проваливается в спасительную тьму, где нет страданий и боли. «Я умираю… снова… О, Кали, Богиня-Мать, проводи меня в мир иной…» Но она не умерла. Открыв глаза, девушка увидела перед собой лицо местного доктора, ощупывающего ее живот. Боль ушла, оставив после себя лишь воспоминания. - Этот шрам, - доктор указал на еле заметную бледную полоску, протянувшуюся над пупком девушки, - откуда он? - Сестра… родная мать Кхуши говорила, что он всегда был, - вытирая слезы, ответила Гарима, – с рождения. Доктор, что с нашей девочкой? - Скорее всего, гормональные сдвиги в связи с переходным возрастом, - мужчина задумчиво поправил очки, решаясь задать следующий вопрос: – У девочки уже было менархе? - Да, в пятнадцать лет, - вспомнила Гарима. – Кхуши уже скоро семнадцать. - У девушек ее возраста могут быть гормональные перебои в организме. Я выписал лекарства, которые должны наладить работу гормонов. - Мама, у меня уже ничего не болит, - попыталась вмешаться Кхуши. Ей было стыдно и неуютно из-за разговора, который вели ее близкие и врач. - Лучше молчи, лунатичка! И слушай, что говорит доктор. Боже ж ты мой, ты раньше времени всех нас в могилу сведешь! Но все наконец-то смогли вздохнуть с облегчением. С их Кхуши все в порядке.