be near, please

Вонхо в очередной раз клал трубку с улыбкой и с дурацкой привычкой - не слушать благодарностей. Карандашом он перечеркнул очередной номер. Сколько Хосок обзвонил людей? 500? 1000? Неважно, главное - они стали капельку счастливее. Он уже не обращал внимания на порядковый номер, а лишь выдохнул и направился выпить кофе. Смартфон остался в полосатой комнате, обращенный экраном на открытую книгу номеров, с перечеркнутым 777ым номером. *** Хёнвон долго нежился под теплым солнцем декабря, как в голову пришла смелая идея. Обычно парень стеснялся даже Кихёна, а тут он побежал к тому окну, чтобы перезвонить живому голосу незнакомца. Одухотворенный, с бешеным сердцебиением блондин хватает телефон, трясущимися пальцами вводит незамысловатое 9087 и ищет иконку «Журнал». Тонкие пальцы касаются зелёной кнопки и дрожащая рука прислоняет к уху холодный смартфон. Гудки отделяют биения плюшевого сердца Хёнвона, а скулы ноют от редкой улыбки. Зарываясь в теплый свитер, юноша не может укрыться от мурашек. Он прокрутил фразу в голове вновь и прикрыл глаза. Однако гудков прошло много, что слегка насторожило сказочного блондина. Глаза распахнулись с отрицательного звука. «Абонент не отвечает». «Как так? Почему? Неужели он уже забыл про меня?». Улыбка вмиг сменилась теплой слезой, которая проследовала за другими. Небрежно откинув телефон, Хёнвон жадно обхватил колени и уставился на крупные хлопья снега. Они замысловато кружились, а вскоре сливались воедино с другими, образуя сугробы. И так исчезали из жизни, как единственные и неповторимые на фоне, вроде, похожих. Так же, как Кихён среди других людей. В этом же городе по ту сторону чужого окна отражался темноволосый парень в растянутом свитере. Обхватив почти белую кружку, он слегка взбалтывал напиток, устремив взгляд куда-то вдаль, на крыши Хондэ. Все сидели в офисах, магазинах или домах, по улочкам бегали опаздывающие ученики, а юноша любил свою работу. Домашний музыкант. Никаких графиков и начальников, не считая заказчиков. Соседи — офисные планктоны, поэтому после полудня квартира превращалась в ложу создания прекрасного. А пока, утреннее пробуждение, традиционный звонок незнакомцу и принудительное слежение за минутной стрелкой. Хосок размышлял над забытой историей страны. Утро одарило глубокой мыслью творческую голову парня. У него будто появилась способность представить этот холодный Сеул несколько тысяч лет назад. Припомнив и свою счастливую историю, что имела, как и все, негативный конец, Шин лениво улыбнулся, а после отвел мысли от созерцания пейзажа. Терпкий аромат был отличным сочетанием в холодный день. Вонхо присел за стол, продолжая перебирать разное в голове. Он даже не вспомнил о парне, что получил доброе рождественское послание с утра. Юноша отбивал простой ритм пальцами, но снова сбивался. Прикрывая глаза, он пытался настроиться на волну жизни. Всё обрело жуткое однообразие из-за своей простоты. И сегодняшнее Рождество его ничуть не радовало. Вонхо даже не украшал свою квартиру в тематику праздника. Сегодня имело болезненное воспоминание. Уже почти год Хосок не выходил на улицу, потому что воспоминания окружали его. Уже год он звонит каждому в надежде отвлечься. Душа юноши так же чиста, несмотря на заметную сонливость такое долгое время. В обонятельные рецепторы попадал едкий запах лака, исходящий от стола. Хосок опустил тяжелую голову, закрыв глаза. Он видел темноту. Ни одной мысли. Внутри что-то внезапно сорвалось, Шин вернулся в душную спальню, отыскал измученный вибрацией телефон и обнаружил пропущенные. Удивлению не было предела. В течение года Вонхо занимал журнал пропущенных в чужих телефонах. Это стало началом новой жизни, о которой юноша еще не подозревал. Хёнвон, живущий за одним перекрестком от волнующего незнакомца, был раздражен от отрицания его другими людьми. Сквозь скрежет зубов он осмотрел яркую и одинокую квартиру. Здесь не хватало кого-то живого. Бледный Хёнвон не мог восполнить жизнь в этом тихом и почти загородном доме. Внезапно блондин поспешил разбавить одиночество улиц своим незаметным присутствием. Он не знал, что хотел найти там, просто душе стало угодно вывести парня в холодное двадцать четвёртое декабря.