Can't Break the Silence

      — Но у меня есть несколько условий…       Несмотря на ужасные откровения, о которых он узнал, Гарри не смог устоять и не урвать крохотный кусочек удовольствия, видя, как расширились глаза Риддла после этого заявления. Но изумление исчезло с лица того в считанные секунды. И после этого ухмылка Риддла стала еще шире.       — Несколько условий? Как по-слизерински, мистер Поттер…       Ну, отлично. Но он не собирался потворствовать Риддлу и развивать тему своего возможного факультета. Вместо этого он бросил еще один взгляд на серебристую дымку в Омуте.       — Да, несколько, — Гарри поджал губы. — Во-первых, я хочу поговорить с Дамблдором.       Крылья носа Риддла раздулись, но кроме этой мелкой детали ничто не выдало его истинной реакции на это условие. Риддл остался бесстрастным и безэмоциональным. Гарри следовало бы помнить, что перед ним сидит уже не тот человек, что он знал в школе. В Хогвартсе Риддл скрывал свой нрав под личиной очаровательного профессора. Но сейчас… сейчас в нем открылось что-то смертельно опасное. И определенно слизеринское. Гарри, выросшему в обществе прямолинейных гриффиндорцев, было сложно различать нюансы подобного поведения. Слизеринцы имели склонность к манипулированию, вот только Гарри не собирался позволять делать это с собой.       — Ты хочешь встретиться с Дамблдором? — Риддл поднял брови. — И останавливать тебя не стоит и пытаться, не так ли? Если это твое желание, то быть посему. Единственное, что я хочу в ответ, это присутствовать на этой встрече.       Гарри обдумал эту мысль и решил, что присутствие Риддла лишним не будет. Он пожал плечами.       — Хорошо.       Он очень хотел поговорить с Дамблдором, с человеком, которого он почитал за наставника. В Хогвартсе они были довольно близки, почти как дед и внук. Директор был частым гостем по лету в доме Поттеров, еще когда были живы Джеймс и Лили. Услышать, что Дамблдор был в курсе деяний Министерства, оказалось для Гарри тяжким ударом. И он отказывался в это верить, пока не получит подтверждение этому от самого директора.       И пока разговора с Дамблдором не состоялось, в Гарри жила крохотная надежда…       — Что еще? — с насмешкой осведомился Риддл.       Моргнув, Гарри сел и сцепил руки в замок перед собой на столе.       — Не имеет значение, когда… но я хотел бы все же увидеть эти лаборатории собственными глазами. Твои воспоминания показали мне, чем занимается Министерство. И вчерашние действия Невыразимцев это подтвердили. И все-таки я бы хотел увидеть все сам.       — Это столь же понятно, как и твое желание поговорить с Дамблдором, — Риддл провел пальцами по столешнице. Гарри был удивлен, что он не стал препятствовать беседе с директором. И посчитал за еще одно доказательство того, что Риддл, похоже, говорит правду.       — Но как я уже говорил ранее, — продолжил Риддл, — мой шпион среди Невыразимцев до сих пор ничего не сообщил мне относительно изменения местоположения лабораторий. Я свяжусь с ним позднее.       Гарри откинулся на спинку стула, невидяще смотря на домовика Поттеров. Тот выкладывал на стол новую порцию блинчиков, хотя Риддл уже поел, а сам Гарри напрочь потерял аппетит.       — Я никогда не буду называть тебя «мой Лорд», — снова начал Гарри. Риддл тонко улыбнулся, но от комментариев воздержался. — И я хочу знать больше о твоих… последователях. И о твоих намерениях в отношении магического мира, помимо тех, что связаны с лабораториями Невыразимцев.       Лицо Риддла оставалось полностью бесстрастным, и Гарри неловко заерзал на стуле, чувствуя жгучее желание узнать, что, драккл задери, творится в голове у этого человека.       — Что заставляет тебя считать, что мои последователи необходимы мне не только для борьбы с Невыразимцами? — спросил Риддл. — Что заставляет тебя думать, что у меня есть еще какие-то цели, о которых я умолчал? Все, чего я хочу, — это справедливости.       Тонкая, неуловимая улыбка вновь появилась на его лице, придав тому зловещее выражение.       Гарри решил проигнорировать и это выражение, и мрачный тон, которым был задан вопрос.       — Потому что, — выдохнул он, — ты Наследник Слизерина, и я ожидаю, что у твоих планов есть двойное дно.       Риддл, казалось, был весьма заинтригован ответом Гарри.       — Вот как? — мягко, бархатно протянул он. — То есть ты утверждаешь, что раз я использую темную магию, я должен оказаться коварным злодеем и иметь… зловещие планы, о которых ты не знаешь?       — Н-нет, — запнулся Гарри. — Я не это хотел сказать.       — Неужели? А я услышал, что ты дискриминируешь темных волшебников. Подобно Дамблдору, подобно Министерству, подобно светлым магам. Ты ожидаешь худшего от нас только потому, что мы предпочитаем использовать темную магию, — в глазах Риддла вспыхнули багряные искры. — Колдуны и ведьмы ограничены в своих возможностях, они вынуждены практиковать темную магию втайне. И знаешь, к чему это приводит?       Гарри покачал головой, напряженно наблюдая за Риддлом.       — Чем дольше они проводят свои практики втайне, тем ближе становятся к тем, кого так боится Свет. Они повреждаются рассудком, полностью поглощенные тем спокойствием и уютом, что дарят им Темные Искусства. Они находят в них пристанище от своего бесконечного бега из-за опасений быть пойманными, — Риддл не сдержал смешок. — Но ты прав, у меня действительно есть и иной мотив.       Гарри сощурился.       — Ну и на кой драккл тогда ты толкнул эту речь?       — Потому что ты делаешь поспешные выводы, как и Министерство. Полагаешь, что использование темной магии делает меня квинтэссенцией зла, — при этих словах улыбка Риддла переросла в зловещую ухмылку, а глаза засверкали. — Верно, меня не стоит сравнивать с другими темными волшебниками. Я убиваю. Я люблю причинять боль. Я не гнушаюсь шантажа и предпочитаю манипулировать людьми. Но других темных волшебников судить по мне глупо.       Гарри аж привстал от новостей.       — Что?.. — беззвучно выдохнул он. Это было единственное членораздельное слово, которое он мог произнести.       Риддл выпрямился, поднявшись на ноги. Его глаза покраснели.       — Я Темный Лорд, Поттер.       — И это должно меня успокоить? — слабым голосом прошептал Гарри.       Риддл усмехнулся.       — Ни в малейшей степени.       Гарри напрягся, готовый в любой момент отразить атаку, но потом понял, что нападать на него никто не собирается.       — Ты спросил о моих истинных намерениях и о моих последователях. Я говорю тебе правду. Я Темный Лорд Волдеморт, а мои последователи — Пожиратели Смерти.       Нахмурившись, Гарри попытался вспомнить, где раньше встречал эти имена.       — Та группа… нападение на волшебную деревню, да?       — Магическое поселение, где жили министерские работники, верно. Я впечатлен. Не думал, что ты читаешь что-то, кроме «Магического еженедельника», — проигнорировав возмущенное шипение Гарри, Риддл продолжил. — Я собрал под своим началом многих талантливых волшебников и ведьм, недовольных сегодняшним режимом, ведомых жаждой прекратить произвол Невыразимцев и мечтающих сделать практику Темных Искусств свободной.       Гарри медленно сел, до глубины души шокированный новостями и собственной реакцией на них. Его преподаватель Защиты от Темных Искусств оказался Темным Лордом. И, как ни странно, это не стало для него таким уж большим потрясением, как можно было бы ожидать.       Том разглядывал мальчишку, чувствуя нечто, похожее на разочарование. Он полагал, что напугает его. Но треклятый гриффиндорец лишь побледнел. Такая реакция была несколько… неожиданной. И да, она разочаровывала. Он ожидал от Поттера воплей, обвинений, оскорблений, угроз… но вместо всего этого — лишь потрясение в глубине глаз.       И Том никогда бы в этом не признался, но испытывал он не только разочарование, но и удовлетворение. Мальчишка сумел-таки его удивить.       Глядя на Поттера, он сознал, что тот наконец-то начал взрослеть. Исчез самоуверенный и самодовольный сопляк: тот Гарри, что сидел сейчас перед ним, узнал, что жизнь не вращается только вокруг квиддича и школы. Он познакомился с реальным положением дел в мире, выбравшись из собственного уютного мирка, созданного для него родителями и Дамблдором.       Гарри Поттер начал понимать.       Том сел, спокойно глядя на мальчишку. Он чувствовал удовольствие от проделанной работы. Ему удалось свернуть упертого Поттера со светлой дорожки, он видел, как проступают в его характере исконно слизеринские черты. И Том знал, что сумеет дожать мальчишку, сумеет вытащить их из него окончательно. Он вылепит из этого парня истинного слизеринца и своего верного последователя.       — А Дамблдор знает? У него есть какие-нибудь подозрения на твой счет? — были первые вопросы Поттера. Разумные, логичные вопросы. Мальчишка продолжал его удивлять.       — Да, подозрения есть, — признал Том, кивнув. — Я никак не проявлял себя, пока не покинул должность преподавателя Хогвартса. В школе же я искал талантливых волшебников. Разумеется, Дамблдор пристально следил за мной, из-за чего я не смог собрать столько последователей, сколько планировал.       Поттер фыркнул.       — И что же тебя так позабавило? — спросил Том, приподняв брови.       — Я всегда знал, кто ты. Я видел тебя — настоящего тебя — сквозь эту приторную личину очаровательного профессора, — не сдержал усмешки мальчишка.       — Ошибаешься, — ответил Том. — У тебя не было своего мнения на мой счет, ты лишь повторял слова своих родителей и крестного. Ты относишься ко мне с неприязнью и недоверием только по этой причине.       И Том впился взглядом в Гарри, ожидая, как тот отреагирует на подобное замечание.       — Верно, — нехотя признал мальчишка. — И Сириус, и мой отец повлияли на мое отношение к тебе. Ну, и ты был единственным профессором, который не давал мне спуску, вечно следил за мной, заставлял учиться.       Поттер вздрогнул, похоже, вспомнив чудесные часы отработок, которые он с завидным постоянством получал на его уроках за невнимательность и неуважение.       — Но все же… — неуверенно продолжил мальчишка. — Мне кажется… я ощущал исходящую от тебя темную силу… если такое вообще возможно.       — Возможно, — подтвердил Том. — Ты ощущаешь мою ауру. И поскольку ты вырос среди светлых волшебников, ты комфортнее себя чувствуешь именно в светлой волшебной среде. Полагаю, я был первым темным магом, с которым ты столкнулся. Непривычная для тебя магия заставила тебя ощущать себя неуютно, и именно поэтому ты с таким подозрением ко мне отнесся.       Мальчишка устроил подбородок на ладонях, неотрывно глядя на Тома.       — Что ж ты сразу не сказал об этом? Я бы, наверное, тогда охотнее ходил на твои уроки и не пытался на них уснуть.       Том, проигнорировав очередную шпильку, медленно встал и неторопливо подошел к сидящему мальчишке.       — Кажется, тебя совершенно не беспокоит, что я Темный Лорд, — положив руку на спинку стула Гарри, он наклонился ближе к нему.       Взгляд проследил, как судорожно дернулся кадык Поттера, когда тот непроизвольно сглотнул.       — После того, что я увидел в твоих воспоминаниях, единственное, что я хочу — стереть с лица земли это гребаное Министерство. Твои идеи… о мирном сосуществовании, о равноправии светлой и темной магии звучат разумно. Я понял, почему ты к этому стремишься. Не должно быть никаких предрассудков, какую магию мы используем. Все, что имеет значение, — лишь ее последствия.       Том закрыл глаза: слова мальчишки казались песней. Он был готов к тому, что придется долго и упорно доказывать Поттеру необходимость равенства магии. Услышанное же вновь доказало, что Гарри уже не тот юнец, которого он знал в школе. Возможно, так на него повлияла смерть крестного или отсутствие «правильных» друзей, или — что вероятнее — знания о том, что происходит за закрытыми дверями в правительстве… но что бы это ни было, Том был этому признателен.       — И хотя я точно не в восторге от твоих… склонностей к убийствам и пыткам… я тебе нужен, так что ты не причинишь мне вреда, — Том резко открыл глаза, впившись внимательным взглядом в Поттера. — Но я все равно считаю, что присоединение к тебе порочит память о моих родителях.       Том протянул руку и крепко обхватил пальцами подбородок мальчишки.       — Ты действительно веришь в это, Гарри? — негромко осведомился он.       — У них был враг, который их и убил. Наш враг, — прошептал Поттер, пытаясь разобраться в том, что чувствует на самом деле. Том был уверен, что в прошлом мальчишке никто не давал возможности задумываться над подобными вещами. Об этом можно было бы пожалеть, но Том намеревался исправить это упущение. — Они бы поддержали твои стремления, но были бы против твоих мотивов. Хотя, полагаю, не имеет особого значения, о чем бы они думали, верно? Пока я знаю, что правда на моей стороне, пока я сам борюсь за правое дело, пока я не отомстил за свою семью.       Том не сдержал полного удовольствия выдоха, проведя пальцами по нежной, гладкой коже мальчишки. Его сокровище… его. Все складывалось лучше некуда. Еще немного — и мальчишка будет принадлежать ему с потрохами.       Щеки Поттера вспыхнули, и он отвел глаза от Тома.       — О! — взволнованно воскликнул он, быстро меняя тему разговора. — Шоколадные блинчики!       Том закатил глаза, спрашивая у себя, почему этот несносный мальчишка вызывает в нем эмоции, подозрительно похожие на волнение.       Они стояли на берегу тихого озера. Гарри глубоко и размеренно дышал, пытаясь следовать указаниям Риддла.       — Ты слишком раздражен, — резко заметил тот, и Гарри открыл глаза, краем глаза наблюдая за ним. — Держи глаза закрытыми, — зашипел Риддл.       Гарри вновь закрыл глаза, чувствуя, что у него сейчас начнется тик.       — Слушай, если ты продолжишь говорить, я не смогу расслабиться. И перестань ходить рядом со мной. Это бесит.       — Неужели? — выдохнул Риддл.       Гарри кивнул, радуясь, что тот понизил голос.       — Вот и отлично, — снова громко сказал Риддл, приближаясь. — Тебе необходимо сохранять спокойствие независимо от ситуации.       Тон у него был прямо менторский.       — Не зацикливайся на том, что тебя окружает, — что-то коснулось шеи Гарри.       Гарри с силой втянул в себя воздух, вздрогнув всем телом от прикосновения, и распахнул глаза, чтобы увидеть, как близко Риддл наклонился к нему, почти касаясь его шеи носом.       — Какого жмыра ты делаешь?       Багровые глаза сузились.       — Пытаюсь почувствовать тебя, Поттер, — саркастически ответил Риддл, всем своим видом источая презрение. — Я стараюсь помочь тебе сосредоточиться и успокоиться. Что, очевидно, является глупой затеей, поскольку ты на это просто не способен.       Сильные руки сжали плечи Гарри, заставляя выпрямиться.       — Твоя вспыльчивость приводит к тому, что сущность Волхва берет над тобой верх. Я хочу, чтобы ты обуздал ее, и помогаю тебе сконцентрироваться. Как только ты вновь ощутишь в себе гнев, подави его и расслабься.       — Тогда мне следует заняться этим прямо сейчас, — язвительно заметил Гарри. — Тебе следовало сразу сказать мне об этом, а не пытаться что-то там во мне почувствовать…       — Я бы не получил от этого удовольствия, — мгновенно ответил Риддл.       Гарри едва сдержал усмешку. Несмотря на все свое чрезмерное высокомерие, Риддл имел неплохое чувство юмора. Хотя, разумеется, Гарри никогда бы с этим не согласился. Да он бы скорее признался Снейпу в любви, чем в том, что ему комфортно находиться в обществе Риддла. Гарри отдавал себе отчет в том, что живет рядом с темным волшебником, даже более того, с Темным Лордом. И то, что им был такой же человек, как он сам, никак не хотело укладываться в его голове.       Он всю свою жизнь слышал от Сириуса и отца, насколько омерзительны темные маги. В Риддле же не было ничего омерзительного. Этот человек был необычайно умен, остер на язык и внимателен к мелочам.       — Ты никак не уяснишь суть, — продолжил Риддл, не убирая ладоней с плеч Гарри. — Закрой глаза и убери эту идиотскую ухмылку со своего лица.       Да ни в жизнь, решил Гарри, закрывая глаза и по-прежнему ощущая руки Риддла на себе. Присутствие этого человека ошеломляло, заставляя чувствовать головокружение и слабость. Дыхание Риддла задело шею Гарри, и он заскрежетал зубами.       — Медитация позволит тебе обуздать свой темперамент. Что вызывает у тебя злость?       — Малфой, — Гарри скривился, вспомнив о школьном недруге.       Чужие пальцы с нажимом прошлись по его плечам, тут же отвлекая от мыслей о противном блондине.       — Ты напрягся, — шепнул Риддл. — А ведь Малфоя здесь даже нет. Твоя инфантильность поражает.       Гарри сердито засопел.       — Расслабься, — раздраженно прошипел Риддл. — Вспомни, что ты видел в моих воспоминаниях. Как, по-твоему, я смог избежать подозрений со стороны Невыразимцев, что стал свидетелем их экспериментов? Скажи мне, Гарри, как я это сделал?       Будучи хладнокровным, бессердечным ублюдком.       В памяти всплыло выражение лица Риддла, когда он увидел, что находится в комнате. Гарри вспомнил, как на считанные секунды Риддл лишился своей невозмутимости, своей бесстрастности, своего спокойствия.       — Ты вел себя равнодушно, — ответил Гарри. — И, как обычно, высокомерно.       — Верно, — одобрительно сказал Риддл. Он по-прежнему водил пальцами по плечам Гарри, и Гарри вынужден был признать, что напряжение постепенно покидало его мышцы. — Это называется маской. И я хочу, чтобы ты создал свою для тех, кому ты не доверяешь или кого не любишь.       — То есть для тебя, — буркнул Гарри.       Риддл не сдержал краткого смешка.       — Бесполезная затея. Я прекрасно вижу, что скрывается за подобными масками, а тебя — особенно тебя — очень легко прочесть.       Гарри опять открыл глаза и нахмурился. Ну и таланты у этого человека. И ведь не поспоришь, в Хогвартсе Риддл был единственным, кто видел истинные способности Гарри. Остальные профессора махнули на него рукой, стараясь поощрять, когда ему что-то удавалось, и только Риддл постоянно чего-то от него ждал, не прекращая его терроризировать.       — Твоя маска должна доставлять тебе удовольствие. Наблюдать, как окружающие пытаются понять, о чем ты думаешь, — занимательное занятие. Возьмем для примера мистера Малфоя. Ты знаешь, что несоизмеримо могущественнее него. Что же тебя так в нем задевает, что ты постоянно с ним препираешься? Все, что тебе необходимо сделать, это показать ему свое безразличие, продемонстрировать, что ты взрослее. Мало того, что подобное поведение позволит тебе проявить себя лучшей стороны, так еще и выставит мистера Малфоя глупцом.       Гарри широко улыбнулся, вообразив, как опешит Малфой, если он вздумает его игнорировать.       — Ты больше не в Хогвартсе. В конкуренции за ваши факультеты теперь нет смысла, — Риддл отпустил плечи Гарри, напоследок пробежав пальцами по его рукам. Гарри подавил дрожь от этих прикосновений, стараясь не выдать собственных ощущений.       — Так ты хочешь, чтобы я сделал из себя слизеринца? — тихо спросил он, глядя на спокойную гладь озера.       — Наличие маски не сделает тебя слизеринцем. Она лишь будет означать, что ты достаточно умен, чтобы скрывать некоторые свои чувства и эмоции: волшебниками, открыто демонстрирующими свои мысли и желания, очень легко управлять. Также маска должна помочь тебе в усмирении твоего темперамента, — Риддл невесомо коснулся его и направился к причалу. — Я хочу, чтобы ты посвятил медитациям не менее двух часов ежедневно. И сильно удивлюсь, если ты не достигнешь успехов в ближайшее время.       Прищурившись, Гарри наблюдал, как Риддл устраивается с книгой в самом конце пирса.       — А ты что собираешься делать? Читать?       Риддл улыбнулся одними уголками губ, на секунду оторвавшись от книги.       — Не обо мне тебе следует беспокоиться, Гарри. Я узнаю, если ты не прикладываешь усилий по очищению своего разума. Час медитаций начался. Приступай.       Едва сдержав выползающую на лицо гримасу, Гарри уселся на берегу и закрыл глаза. Он посчитал, что Риддлу однозначно было виднее, как обуздать гнев и достигнуть дзэна. В конце концов, этот человек вообще не показывал никаких эмоций, кроме надменности и насмешек. К тому же Гарри понимал, что именно его бешеный норов заставлял его терять крупицы контроля над магией, после чего всегда случалась какая-нибудь гадость. Из-за этого он и ненавидел свой дар. Но, возможно, со временем дар действительно станет даром, а не проклятием, как сейчас…       — Ты не очистил свой разум, Гарри, — вторгся в мысли голос Риддла. Бывший профессор не соизволил даже глаз поднять от страниц книги.       Вздохнув, Гарри сосредоточился на медитации.       Они снова сидели на причале, опустив ноги в озеро. Риддл, отдыхая, позволил себе разуться и закатать рукава рубашки, и Гарри поражался его менее строгому виду. Но даже сидя на досках пирса, погрузив ступни в воду, Риддл сохранял свою воистину царскую осанку. Гарри попытался принять такую же позу, выпрямившись и по-королевски склонив голову, но в конечном итоге просто свалился в озеро.       Всю прошлую неделю Гарри провел в попытках расслабиться. Он ел, читал, медитировал и снова медитировал.       Когда он спросил Риддла о начале тренировок, тот ответил ему, что они уже начались. Гарри был с ним не согласен, пока два дня назад не заметил, что медитации все же принесли свою пользу. Он уже не вспыхивал в гневе на пустом месте, не ощущал беспокойства или тревоги. На самом деле, он чувствовал себя собранным и уравновешенным. И это было потрясающе, он словно заново научился дышать.       Он уже и не помнил, когда в последний раз расслаблялся до такой степени. Наверное, летом перед школой, когда еще были живы его родители. Все его тело было легким и словно парило, и он впервые за долгое время начал спокойно спать по ночам, не видя кошмаров и не просыпаясь в холодном поту.       Время, свободное от медитаций, Гарри посвящал размышлениям. Он вновь жил в доме, где все напоминало о родителях, но, вопреки всему, воспоминания больше не были болезненными. Наоборот, то, что всплывало в памяти, вызывало улыбки и тепло. Ностальгия, смешанная с любовью. Именно в эти дни Гарри понял, что призраки родителей и Сириуса больше не держат его. Он сам их отпустил. Все, что он делал до этого, — запирал боль в своем сердце, но на минувшей неделе к нему пришло исцеление.       У него также было время подумать, на что он подписался, пойдя на сделку с Риддлом. Впрочем, ему не хватало ни желания, ни сил доказывать себе, что он поступил неправильно. Он хотел мести и справедливости. Омерзительные действия Министерства заслуживали большего, чем порицания. Оно насаждало собственные субъективные взгляды в волшебном мире, считая злом то, что им не являлось.       На этой неделе Гарри прочел свою первую книгу о Темных Искусствах и вынужден был признать, что темные заклинания и чары оказались в разы эффективнее светлых, хотя и были труднее в освоении и применении. Он уже не видел ничего странного в том, что светлые волшебники испокон веков чурались темной магии, называя ее «злом». Из-за огромного количества сил, вкладываемых в нее, темная магия была опасной. Вот только и светлые чары не являлись, по сути, «светлыми». Темная магия была древнее, в ней было что-то дикое, необузданное, неизведанное. И как все непонятное, она подверглась запрету.       То, что сегодня делали с ее адептами, противоречило самому понятию гуманности. Это было отвратительно, мерзко, незаконно, и Гарри как никогда ранее был убежден, что его сторона, его позиция, его дело — правые.       Риддл не помыкал им, оставляя Гарри немало свободного времени, что, откровенно говоря, самого Гарри удивляло. Он полагал, что тот будет постоянно маячить перед глазами, что-то требуя от него и управляя им. Но нет, компания Риддла не напрягала. Риддл очень много читал, а порой и что-то записывал. Гарри никогда не интересовался, чем тот занят, уважая право на личную жизнь. Должно же у людей быть свободное пространство, когда они живут под одной крышей.       К слову, факт, что он живет с Темным Лордом, укладывался в его голове несколько дней. Его угораздило присоединиться к человеку, наслаждающемуся пытками и убивающему без зазрения совести. Но чем больше Гарри присматривался к Риддлу, тем сильнее понимал, что темной стороне нужен был кто-то вроде него. Кто-то, кто не боялся идти по трупам, отстаивая свои убеждения.       — Ты действительно полагаешь, что у тебя все получится? — поинтересовался Гарри, купая ноги в прохладных волнах. — Министерство огромно, сила только одних Невыразимцев — то, с чем надо считаться. А ведь есть еще светлые волшебники, которые поддерживают политику Министерства и, не колеблясь, выступят против тебя.       — В чем суть твоего вопроса? — раздраженно спросил Риддл.       Гарри спрятал усмешку.       — Ну, ты считаешь, что одержишь верх, просто свергнув нынешнее Министерство?       Вопреки ожиданиям Гарри, Риддл совершенно не разозлился на сомнение в его силах.       — Мы уступаем в численности, признаю. Но не в могуществе. Мои последователи — сильные, талантливые волшебники, я выбирал лучших. Помимо этого, те светлые маги, что не связаны с Министерством, далеко не сразу поймут угрозу. Когда будут обнародованы данные об экспериментах на людях и живых существах, начнется хаос. А еще — на моей стороне Волхв.       Гарри тяжело вздохнул. Риддл поднял брови:       — Почему ты так сильно ненавидишь себя, Гарри?       Гарри мельком взглянул на него и тут же отвел глаза, избегая горящего багровым огнем взгляда. С тех пор, как Риддл раскрыл себя как Темного Лорда, он больше не скрывал красный цвет радужки. Нельзя сказать, что эти глаза нервировали, нет. Но видели они слишком много.       — Я никогда не говорил, что ненавижу себя. Только свою силу, — вцепившись пальцами в доски пирса, Гарри наклонился вперед. — Я просто мечтал быть обычным. Колдовать как все, влипать в проблемы с девчонками… Я не хотел думать о неведомой силе, которая могла взять надо мной контроль, которая лишь увеличивала пропасть между мной и нормальными людьми.       Он обернулся на Риддла и заметил на его лице задумчивое выражение. Риддл всегда со вниманием и пониманием относился к Гарри, терпеливо выслушивал его, не перебивая. Ни один другой взрослый никогда не поступал так по отношению к нему. И было похоже, что Гарри все же начал поддаваться обаянию этого человека. Мерлин, насколько же он жалок…       — Но у тебя все это было, — заметил Риддл. — У тебя было нормальное детство, были отношения с девушками… И квиддич помог тебе снизить давление твоего дара. Все, что было в твоей жизни ненормального, — это смерть родителей и пристальное наблюдение со стороны Министерства.       Риддл наклонился к Гарри, вынуждая его оторваться от созерцания водной глади и сосредоточиться на нем.       — А теперь ты вырос, на твои плечи легла ответственность. Тебе стало известно, что происходит за закрытыми дверями в Министерстве. У тебя появилась возможность выбрать правильную сторону и остановить произвол. Твоя сила растет, ты с моей помощью учишься ее контролировать. Ты должен быть счастлив, что она у тебя есть. Чувствуешь разницу?       — Манипулятор, — беспечно улыбнулся Гарри. — Если кто и мог доказать, что убийства и восстание против правительства — правое дело, так это только ты.       Но в словах Риддла был смысл. Гарри стал взрослым. И у него действительно была сила изменить волшебный мир.       Риддл негромко усмехнулся, не сводя пристального взгляда с Гарри. А потом протянул руку и коснулся его спины:       — Выпрямись.       Гарри закатил глаза. У Риддла была мерзкая привычка постоянно делать ему замечания: сиди ровно, стой прямо, следи за своим внешним видом… Как, во имя Мерлина, можно быть таким нудным?       Идея пришла в его голову внезапно и явно была навеяна долгим разглядыванием озера.       — На себя посмотри. Ты сидишь слишком близко к краю.       Риддл нахмурился, не понимая, к чему это было сказано. И Гарри, обратившись к своей магии, легко столкнул его с причала в воду. Риддл успел лишь судорожно вздохнуть, прежде чем скрылся в глубинах озера.       Гарри довольно рассмеялся, чувствуя себя победителем. Да, этому высокомерному, заносчивому магу давно было пора принять холодную ванну. Чтобы спесь сбить.       Но смех оборвался, когда Гарри понял, что Риддла нигде нет. А если он не умеет плавать? Да нет, не может быть, чтобы Темный Лорд не мог перемещаться в воде… ведь не может? Вскочив на ноги, Гарри пристально вглядывался в глубины озера. Сердце заколотилось как бешеное…       — Драккл задери, — Гарри резко нырнул в озеро, подняв столб брызг. Он истово надеялся, что Риддл не потонул и искусственное дыхание делать не придется. Ему даже вообразить такое было сложно.       Спустившись ко дну, Гарри завертелся по сторонам, но Риддла нигде не было. Поиски оказались тщетными. В легких уже заканчивался воздух, необходимо было возвращаться за кислородом. Гарри вынырнул на поверхность и не поверил своим глазам.       Риддл — совершенно сухой — сидел на причале как ни в чем не бывало и, подперев подбородок ладонью, разглядывал озеро. И судя по самодовольному виду, его явно веселили барахтанья Гарри.       — Когда закончишь валять дурака, возвращайся в дом. У нас еще есть планы на сегодня, — с усмешкой заметил Риддл, поднявшись на ноги. Бросив последний надменный взгляд, он отвернулся и спокойно направился в сторону дома.       Оставив Гарри шипеть и оплевываться от воды.