Can't Break the Silence

      Риддл смерил мантию Гарри презрительным взглядом:       – И это лучшее, что ты нашел?       Гарри с негодованием посмотрел в ответ.       – Ну, если бы я знал, что мы собрались к Малфоям, я бы вырядился в золото и бриллианты.       Судя по выражению багряных глаз, Риддла его ответ не впечатлил.       – Что такое? – невинно спросил Гарри.       – Помни о своей вспыльчивости.       Гарри вздохнул, возведя очи горе.       – Вообще-то это был сарказм, а не раздражение, – начал он, но быстро стушевался под взглядом Риддла. – Да, сэр, я буду держать себя в руках.       Риддл надменно кивнул, подводя Гарри к дверям поместья Малфоев. Но прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась и навстречу им выбежал человек с рябым лицом и сальными – почти как у Снейпа – волосами.       – Ты куда-то собрался, Руквуд? – подчеркнуто мягко осведомился Риддл.       В дверном проеме позади Руквуда появился Люциус Малфой. Заметив Риддла, он сжал губы в узкую полоску.       – Мой Лорд, он собирался покинуть мой дом. Я только что проинформировал его о том, что вы не были в курсе изменившегося местоположения лабораторий Невыразимцев. И для меня загадка, почему он вдруг решил сбежать.       Гарри отметил, как дрогнуло лицо Руквуда, когда тот взглянул на Риддла, как согнулась его спина в поклоне.       – Мой Лорд, – с мрачной торжественностью обратился беглец. – Удовольствие видеть вас снова.       Поклон волшебника стал еще ниже.       Риддл хмыкнул, притягивая к себе Гарри и касаясь его плеча.       – Знакомься, Гарри, это Августус Руквуд, мой шпион среди Невыразимцев, о котором я упоминал.       Темные глаза Невыразимца изучающе впились в Гарри.       Самому Гарри разглядеть мужчину как следует не дал Риддл, бесцеремонно уводя его за собой. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира и лишая Руквуда возможности сбежать. И это словно послужило сигналом: позы мужчин изменились. Поклон Руквуда стал еще ниже, почтительнее, Малфой тоже склонил голову в знаке уважения и подчинения. Ладонь Риддла по-прежнему властно лежала на плече Гарри, направляя его вглубь поместья Малфоев.       Малфой и Руквуд следовали за ними молчаливыми тенями, уперев глаза в пол. Воистину, это было забавно: наблюдать, как сильный и влиятельный волшебник вроде Люциуса Малфоя превращается в безмолвного слугу.       Как только они вошли в небольшой кабинет, Риддл резко обернулся на Руквуда, буквально нависая над ним. Его рука наконец покинула плечо Гарри, теперь все его внимание принадлежало человеку, упавшему перед ним на колени.       – Мой Лорд, меня подозревают.       – Кому принадлежит твоя лояльность, Августус? – негромко осведомился Риддл таким тоном, который Гарри никогда не слышал.       – Мой Лорд, – дрожа, продолжил Руквуд, полностью распластавшись по полу. – Вам, мой Лорд, я ваш покорный слуга. Невыразимцы… им стало известно многое. Они знают о силе Поттера… Они уверены, что его магия выходит далеко за пределы магии обычных волшебников. Волхв, они говорят, что он Волхв.       Холодные глаза Малфоя, игнорируя Руквуда, смотрели только на Гарри. Они словно изучали его, оценивали, словно видели его впервые. Гарри невозмутимо вернул взгляд – сейчас он удерживал на себе ту маску, что ему помог создать Риддл. Малфой поднял брови, позволяя слабой улыбке скользнуть по своим губам.       – Люциус, – Риддл прервал их игру в гляделки. – Почему бы тебе не составить компанию Гарри за пределами этой комнаты, пока я занят с Руквудом? Помнится, я просил тебя заняться манерами мистера Поттера. Полагаю, сейчас подходящий момент.       Гарри нахмурился, не до конца понимая суть просьбы Риддла.       – Идите за мной, мистер Поттер, – Малфой понимающе усмехнулся, услышав приказ. Гарри посмотрел на Риддла, но тот проигнорировал его, не отрывая хищного, опасного взгляда от распростертого на полу человека.       С неохотой Гарри покинул комнату вслед за Малфоем. Тот проводил его в огромную столовую, рассчитанную минимум человек на тридцать.       – Риддл собирается его мучить? – догадался Гарри. Он скривился при мысли, что сейчас в этом доме под пологом тишины оглушительно кричал человек. Какая-то часть Гарри хотела знать, что именно делает сейчас Риддл, другая же – доминирующая в нем – категорически возражала против того, чтобы Риддл поднимал палочку на несчастного шпиона.       – Иметь секреты от нашего Повелителя – не самая умная в мире вещь, – мягко ответил Малфой, оборачиваясь к нему. – Присаживайтесь рядом с Драко.       Гарри встал как вкопанный, стоило ему завидеть белобрысую макушку. Малфой сидел у изголовья стола, завтракая. Заметив Гарри, он замер, не донеся вилку до рта, и его губы мгновенно искривились в насмешке.       Задрав подбородок и ничем не показывая своей неприязни к школьному недругу, Гарри сел за стол. Ему удавалось сохранять каменное выражение лица, пока он не увидел потрясенное лицо старшего Малфоя и не понял, что что-то ухитрился сделать не так.       – У вас ужасная осанка, – как ни в чем не бывало сообщил Люциус. Драко злорадно хихикнул.       – Неужели? – низким, опасным голосом начал Гарри. – И Риддл велел вам научить меня манерам?       Со стороны младшего Малфоя донесся еще один смешок. Гарри пытался сдержать свою злость, но его всего просто передергивало от мысли, что Риддл мог обратиться к Малфою с чем-нибудь вроде этого.       – Обойдусь без ваших уроков.       – А мне кажется, что не обойдетесь, мистер Поттер, – самодовольно ответил Малфой. – Сядьте ровно, ваша спина должна быть прямой.       – Хотите сказать, что я должен выглядеть так, словно палку проглотил? – язвительно уточнил Гарри, но, тем не менее, выпрямился. Сверкнув на младшего Малфоя глазами, он водрузил локти на стол рядом с золотой тарелкой. Мордредова семейка позеров. Гарри окинул взглядом сервировку и подумал, что одной такой вот тарелки хватило бы, чтобы кормить всю семью Уизли в течение недели.       Люциус Малфой вынул свою палочку и коснулся ею рук Гарри.       – Локти убрать со стола, плечи расправить, подбородок поднять.       Младший Малфой затрясся от беззвучного хохота. Гарри был уверен, что тот давно мечтал увидеть его в подобном положении. Унизительном положении.       Он почувствовал, как его затапливает гнев, но где-то на периферии сознания услышал голос Риддла: «Обуздай свою ярость». Хотя он с неприязнью к Риддлу справиться не смог, как он справится с ненавистью к Малфоям? Да он сгорит изнутри от омерзения!       – Начнем с чего-нибудь простого, как считаете? – продолжил Люциус, даже не догадываясь о растущей ярости Гарри. – Например, с приборов.       Весь напряженный, Гарри прикоснулся к дальней от тарелки вилке. Повисшую на мгновение тишину разорвали смешки Малфоев. Они смеялись над ним.       – Тебе никогда не стать волшебником из приличного общества, Поттер, – с раздражающей ухмылкой начал Драко. – Жаль, что твои родители умерли раньше, чем смогли научить тебя надлежащим манерам. А то, что в тебя успели вбить, выветрилось при проживании с той псиной, что ты называл крестным.       Люциус лицемерно усмехнулся:       – Драко. Будь вежлив…       Вытащив свою палочку, Гарри одним движением кисти направил ее на младшего Малфоя. Тот удивленно вытаращился, когда ничего не произошло. Но потом его стул взмыл в воздух и начал стремительно сужаться. Малфой застонал, сдавленный со всех сторон, его лицо перекосил страх.       – Из тебя вышло бы неплохое украшение для стены, милый Драко, – улыбнулся Гарри. – Это единственное, на что ты годишься.       Он чувствовал, что, несмотря на испытываемый им гнев, его эмоции были под контролем.       И он был крайне доволен собой.       Повинуясь его воле, стул застыл возле стены, примерно в десяти футах над полом. Гарри поднял в воздух со стола все ножи и направил их на Малфоя. Тот в панике заорал, когда хищные лезвия полетели в его сторону. Разумеется, Гарри не стал вредить по-настоящему, лезвия лишь пришпилили к стене одежду Драко.       – Если ты не хочешь, чтобы я запихнул твою палочку тебе в глотку, Малфой, советую направить ее в другую сторону, – обратился Гарри к Люциусу. Ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что тот направил свою палочку ему в спину.       Резко развернувшись, Гарри направился к выходу. Он был сыт по горло попытками Малфоя и Риддла слепить из него чистокровного сноба.       – Куда ты собрался? – потребовал ответа Малфой. В его голосе слышался страх, но Гарри знал, что он боится не его, а реакции Риддла, когда тот узнает о его провале.       – Не твое дело, – Гарри протянул руку к дверям, слыша, как Малфой бежит за ним. Но прежде чем его ладонь коснулась дверного кольца, мощная сила оттеснила его в сторону. Она походила на электрический заряд, от нее даже волосы дыбом встали.       Обернувшись, Гарри увидел, как Малфой водит палочкой, бормоча слова под нос и вычерчивая в воздухе символы.       Ему было знакомо это действо. Он не раз видел, как подобное делали в своих домах его родители и Сириус.       Люциус Малфой отдавал приказ поместью не выпускать Гарри Поттера.       И это было самой главной вещью, которую Гарри ненавидел. Быть загнанным в ловушку.       Стиснув зубы, Гарри собрал вокруг себя свою магию и поднял руки. Он ощущал себя так, словно время вокруг замедлило свой ход, став тягучим как патока. Преодолевая сопротивление резко загустевшего воздуха, Гарри хлопнул в ладоши, и от этого по всему поместью словно прошла ударная волна. Воздух завибрировал, гудящие порывы ветра кругами разошлись во все стороны. С самого Гарри едва не сняло скальп, а Малфоя просто смело с ног, и тот отлетел назад.       Гарри ударил по дверям, и по поместью раздался звук тысячи осыпавшихся стекол. Сила Волхва смела все защитные барьеры мэнора Малфоев, вместе с этим не оставив ни одного уцелевшего окна.       Пошатываясь, Гарри снес с петель входную дверь и вышел. На его губах играла счастливая улыбка.       Это было блестяще.       А еще он был уверен, что сейчас его осанка – безупречна.       Том отвел палочку от дрожащего Руквуда, когда ощутил волну магии. Сузив глаза, он уставился на закрытую дверь. Всю неделю он работал над умением Гарри контролировать его эмоции и был более чем уверен, что раз тот не справился с этим в его присутствии, в обществе Малфоев удержать себя в руках ему не светит. И все же Том ожидал от него чего-то большего. Мальчишка не должен был позволять бездушным словам затуманить его разум.       Спустя мгновение тишины, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Руквуда, Том вернулся взглядом к Невыразимцу.       – Мне больно наказывать тебя, Августус, – прошептал он соблазнительным, сводящим с ума голосом, присев на корточки и проведя кончиками пальцев по щеке мужчины. Руквуд, дрожащий от испытанной боли, содрогнулся теперь от удовольствия, принесенного этой внезапной лаской. – Но ты должен понимать, сколько неприятностей случилось из-за отсутствия у тебя интеллекта.       – Я… я… п-простите, мой Лорд, – его все еще потряхивало от перенесенного им пыточного проклятия. – Я…       – Умолкни, – раздраженно бросил Том, медленно и плавно поднимаясь, стоило ему услышать дикий крик, от которого могла бы застыть в жилах кровь. И это был не Гарри. Том позволил себе облегченно расслабиться, прежде чем отправился выяснять, что там у Малфоя происходит.       Но не успел он выйти из комнаты и посмотреть, чем так развлекается Гарри, что довел кого-то до истошных воплей, как в него ударила волна магии. Воздух точно сгустился, препятствуя движению, охранные чары слетели, а затем дом словно вздрогнул от фундамента до крыши. Хлынула вторая волна магии, и на этот раз удар был столь силен, что Тома отнесло от дверного проема.       И в этот момент, фактически над Руквудом, взорвалось окно.       Сразу после этого воздух вернулся в норму, и Том быстрым шагом снова направился к двери, даже не проверив, все ли в порядке с его шпионом. Все его мысли занимал Поттер.       Все полы, казалось, были покрыты мелкой крошкой стекла. Осколки хрустели и превращались в сверкающий порошок под его ногами, оставляя след из искристой пыли позади. Впереди сквозь дверной проем Том увидел младшего Малфоя, бабочкой пришпиленного кухонными ножами к стене. Лезвия прошли вплотную к его телу, почти касаясь его кожи.       – Пожалуйста, мой Лорд! – отчаянно взмолился мальчишка. – Не могли бы вы спустить меня отсюда, прошу вас!       Том, не останавливаясь, прошел мимо него.       – Я могу лишь вообразить, мистер Малфой, что вы сделали, что оказались в таком положении, но не сомневаюсь, что это заслуженно, – обронил он, направляясь в сторону главного входа.       Впереди на полу без сознания лежал Люциус. Том сопоставил снесенные двери и отсутствие Гарри.       – Люциус, – позвал он, касаясь носком ботинка щеки Малфоя, и повторил нетерпеливо: – Люциус.       Моргнув, Малфой открыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что произошло и почему его Повелитель взирает на него с таким холодом. Осознав ситуацию, Люциус еще шире раскрыл глаза:       – Я пытался остановить его, мой Лорд, но он уничтожил защитные чары поместья, – с нотками истерики в голосе сообщил он. – Чары, вплетенные в камень еще в начале тысячелетия!       Люциус был не в силах поверить, что Гарри с легкостью смог уничтожить что-то столь древнее и могущественное.       – Чем ты думал? – прошипел Том. – Ты идиот, удерживать Волхва силой? Что. Тут. Произошло?       Малфой попытался сесть, но нога Тома не позволила ему этого.       – Сложилось впечатление, что мальчик не захотел обучаться хорошим манерам.       Багровые глаза гневно сузились.       – Не лги мне, Люциус. Что на самом деле здесь случилось?       Мужчина побледнел, избегая смотреть на Повелителя.       – Мой сын заговорил о вещах, говорить о которых было не слишком уместно, и мистеру Поттеру это не понравилось. И он изначально не был предрасположен находиться в этом доме. Как вы и предполагали, мой Лорд.       Том еще сильнее надавил на горло Малфоя, наблюдая, как синеют его губы.       – Я займусь тобой позже. Мне потребовалась неделя, чтобы добиться толики уважения и доверия к себе со стороны Поттера. И если из-за тебя я это потеряю, ты сильно пожалеешь об этом, Люциус.       Переступив через Малфоя, Том направился на выход.       – О, и Люциус. Руквуду требуется помощь. И в твоих интересах обратить на его состояние пристальное внимание. Потому что ты окажешься в куда худшей форме, если связь между мной и Гарри будет утрачена.       С этими словами Том ушел прочь, оставив поместье Малфоев за спиной.       У него было предположение, куда направился Гарри. Он всегда бежал туда, когда его дела были хуже некуда. В Хогвартс.       К Дамблдору.       Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он стоял перед горгульями и дрожал от волнения. Он точно знал, что Дамблдор на месте, хотя до начала нового учебного года еще оставалось несколько дней.       Причину своего волнения он не мог определить. Было ли оно вызвано тем, что он вот-вот снова увидит своего старого учителя, человека, который был ему фактически как родной дедушка? Или тем, что мог ему сказать Дамблдор? Подтвердит ли он слова Риддла или опровергнет? А может… Может, Дамблдор сможет вернуть все на круги своя, и Гарри вновь сможет посещать Хогвартс, и за ним не будет по пятам следовать Министерство? Даже если воспоминания, показанные Риддлом, не были поддельными, Гарри не мог слепо доверять ему. Ему нужны были еще доказательства, ему нужна была уверенность. Гарри до сих пор был зол на Риддла за то, что произошло в поместье Малфоев, и он задавался вопросом, какие еще приказы отдал тот за его спиной. Брать уроки этикета у Люциуса Малфоя, подумать только. Это было просто оскорбительно. Будто он дитя малое, сам не справился бы.       В эту последнюю неделю их отношения с Риддлом стали на удивление ровными и цивилизованными. Но стоило только покинуть дом Поттеров, как Риддл превратился в холодного, бесчувственного Темного Лорда. И Гарри совсем не улыбалось становиться игрушкой в руках такого человека.       Поэтому ему безумно хотелось узнать, что же на самом деле известно Дамблдору о действиях Министерства. И возможно, он смог бы обучать Гарри вместо Риддла.       Сжав палочку в пальцах, он заставил горгулью отойти в сторону, открыв ведущую наверх винтовую лестницу. Гарри шагнул на первую ступеньку, не поднимая головы, и позволил лестнице поднять его до самых дверей в кабинет директора. В двери он стучался, не сдержав глубокого вздоха. Сколько раз он вот так приходил сюда, но сегодня он совсем не был уверен, что этот визит обернется чем-то хорошим.       – Заходи, – довольно ответили ему. Нервно облизнув пересохшие губы, Гарри вошел. Как он и думал, Дамблдор сидел за столом, словно ждал его. – Гарри, мальчик мой. Директор встал, а Гарри отстраненно отметил, что борода Дамблдора стала столь длинной, что ее кончик скрывался за столешницей.       – Профессор, – нерешительно поприветствовал его Гарри. Он еще не видел никаких газет, но почему-то был уверен, что новость о его розыске не напечатал только ленивый. После того, как его выставили из команды по квиддичу, репортерам понравилось склонять его имя… Но разве Дамблдор такой же?       – Признаться, я надеялся, что ты вернешься, – голос директора был печален. Он указал на кресло перед собой, приглашая сесть. – До меня дошли очень тревожные слухи из Министерства…       Гарри подошел к стулу, но садиться не спешил. Он дождался, пока чуть помедливший директор опустится в свое кресло. Было не похоже, что Дамблдор собирался кормить его нравоучениями, и за это Гарри испытывал благодарность.       – Я… до меня тоже дошли некоторые тревожные слухи, сэр, – он наконец позволил себе усесться. – Почему были убиты мои родители, почему был убит Сириус…       – Гарри, твои родители были убиты Питером Петтигрю. А Сириуса смертельно ранили на его последней миссии, он скончался в госпитале спустя сутки, – в голубых глазах Дамблдора появилось сожаление. – Я так понимаю, после разрыва твоего контракта с Сенненскими Соколами тебя забрал Риддл.       Гарри нахмурился, чувствуя, как предательски сжалось все его нутро.       – Гарри, – Дамблдор сцепил руки перед собой на столе и чуть подался вперед. – Ты должен понимать, что Том безумен.       – О чем вы?       Директор поджал губы.       – Прошлое Тома таит в себе немало не самых светлых эпизодов, и во многих своих ошибках он обвиняет Министерство. После его увольнения из Министерства он начал распространять слухи о Невыразимцах среди приближенных к нему людей. Он собирает армию против Министерства, которое не совершило ничего дурного, лишь служило народу по мере возможностей. Да, оно совершало ошибки, но все мы не безгрешны.       – Том Риддл подал в отставку, его не увольняли, – начал Гарри. – Он сказал мне, что ушел сразу после того, как узнал, что делает Министерство, а точнее, что творят Невыразимцы.       Он глубоко вздохнул, гадая, кто же все-таки говорит ему правду. Он знал Дамблдора намного дольше, чем Риддла, но...       – Прошу вас, директор, пожалуйста, скажите мне правду. Невыразимцы проводили эксперименты над Темными волшебниками и существами?       Дамблдор печально покачал головой.       – Да.       Гарри выпрямился, сжав зубы.       – Но это эксперименты над преступниками, не над безвинными. Над убийцами, похитителями, насильниками – теми, кто наносил умышленный физический и моральный вред.       – Считаете, это правильно? – надломленно спросил Гарри. – Совершенные ими преступления не дают права другим совершать преступления по отношению к ним.       – Они сами избрали эту участь, – Дамблдор вскинул руку, прерывая аргументы Гарри. – Всем им был предоставлен выбор: срок в Азкабане или участие в экспериментах.       Лицо Гарри выражало недоверие и потрясение, и директор продолжил:       – Никто не считает их лабораторными крысами, Гарри. Они живут при лабораториях, их кормят и внимательно следят за ними. Они сами предпочли стать частью исследований. Гарри покачал головой, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли.       – Но... Ридлл показал мне свои воспоминания, что он видел в лабораториях Невыразимцев...       – Верно, – Дамблдор едва заметно кивнул. – И ты присутствовал при переносе этих воспоминаний в Омут памяти?       Гарри отрицательно мотнул головой.       – Воспоминания очень легко подделать, Гарри. Он мог создать ложную память.       Но прежде, чем Гарри смог уложить в своем разуме все, сказанное директором, и смириться с этим, дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Риддл. И он был в ярости.       – Что за ложь ты тут наплел, Дамблдор? - взгляд горящих рубиновым светом глаз вперился в Гарри. Гарри отвернулся и принялся разглядывать стол директора.       – Мистер Риддл, вас в школе видеть не рады, – Дамблдор встал, и его мощная аура распространилась по кабинету. – Вы ушли в отставку прошлой весной и более не являетесь профессором.       Риддл усмехнулся. Судя по звуку, он стоял прямо за спиной Гарри.       – Угрожаешь, Альбус?       Его ладони легли на плечи Гарри, доказывая правоту догадки.       – Уверен, ты рассказывал Гарри о том, какие безобидные у нас Невыразимцы.       – Нет, – спокойно ответил Дамблдор.       – Он сказал, что все заключенные – преступники, которые сами предпочли эксперименты над собой камере в Азкабане, – с легкостью продолжил Гарри, чуть склонив голову в сторону Риддла. Директор Хогвартса и его бывший профессор смотрели друг на друга, и в их глазах светилась готовность к бою.       – Неужели? – вкрадчиво начал Риддл, и его пальцы сжали плечи Гарри: – Я знаю, ты достаточно умен, чтобы не вестись на манипуляции старика.       Гарри сидел неподвижно, изучая напряженную фигуру Дамблдора, опасность в его голубых глазах. Он никогда раньше не видел директора таким. Дамблдор же даже не смотрел в его сторону, все его внимание приковал к себе Том.       Поза директора говорила сама за себя.       – Вы же сказали, что Том безумен, – тихо прошептал Гарри, чувствуя растущую в груди безысходность. Дамблдор бросил на него быстрый взгляд. – Тогда почему... – мир словно пошатнулся: – почему вы ему угрожаете?       Хватка пальцев Риддла на плечах ослабла.       – Гарри? – спросил Дамблдор, нахмурившись.       – Вы никогда не угрожали раньше. Независимо от ситуации, вы всегда были спокойны и решительны. Безумец, потерявший голову, не должен представлять для вас угрозы. Выходит, он сказал мне правду? – слова на языке горчили. Как мог его наставник так легко лгать?       Гарри поднялся, чувствуя слабость в коленях.       – Знаете, сэр, я считаю это предательством – то, что вы все знали, но держали от меня в секрете. Решали за меня, что мне можно знать, а что – нет, на протяжении многих лет.       Он не сдержал истерического смешка.       – Но самое отвратительное знаете что? То, как вы меня успокаивали после смерти родителей. После того, как их убили те, кого вы так рьяно защищаете!       Дамблдор оперся о столешницу и склонился к Гарри, его глаза сверкнули.       – Я поступил так ради твоего собственного блага. Ты еще недостаточно взрослый, чтобы понимать это...       – Я не недостачно взрослый, – буквально выплюнул Гарри. – Я знаю, что то, что делают Невыразимцы, очень далеко от понятия "правильно"! Мордред вас всех подери, как вообще можно считать правильным похищения и пытки невинных людей? Ставя над ними эксперименты? Травя их голодом? Заражая их всякой дрянью, чтобы посмотреть на результат?       – Они не невиновны, Гарри, – мрачно поправил его Дамблдор. – Это то, что вбил тебе в голову Том, – что они невинные создания? Но это не так. Они – темные волшебники, которые убивали, практиковали темные искусства на тех, кто был не в состоянии себя защитить.       – Возможно, – буркнул Гарри, отступая от стола. – А их вообще судили? Где доказательства, что они убивали? Да даже если эти доказательства есть, все равно наказывать их тем, что много хуже смерти, – ужасно.       Риддл стоял в стороне, не вмешиваясь в диалог. Гарри был ему благодарен за это молчание.       – Благодаря Невыразимцам наше общество стало безопаснее. Новые поколения растут в чистом и светлом мире. Ради общего блага.       Гарри отрицательно покачал головой.       – Мои родители боготворили вас, – он вспомнил восхищенный блеск в глазах, когда Джеймс и Лили говорили о великом Альбусе Дамблдоре. – И меня они воспитывали в уважении к вам.       Гарри всегда приходил в восторг, когда директор их навещал.       – Вот только они увидели уродство этого мира. И их убили из-за этого вашего общего блага!       – Если твое решение поддерживать Тома продиктовано желанием мести, Гарри, то ты делаешь неверный выбор.       – О нет. Я делаю это ради общего блага, – ядовито улыбнулся Гарри, возвращая Дамблдору его же слова. – Но я расскажу вам, что почувствую, когда моя месть свершится.       Гарри развернулся и покинул кабинет, в котором так часто раньше находил утешение. И оглядываться назад он не стал.       На выходе он услышал слова директора, обращенные к Риддлу:       – Ты глупец, Том, если считаешь, что сможешь справиться с неконтролирующим себя Волхвом. Мальчик убьет тебя, и на этом он не остановится. Нас настигнут темные времена.       Даже несмотря на предательство Дамблдора, уже причинившее боль, эти слова буквально заморозили все внутри Гарри. Как директор это сказал... будто Гарри безмозглый зверь. Монстр, который никогда не сможет себя контролировать.       – Может быть, но это тот риск, на который я согласен пойти, Альбус. Удачи, – холодно ответил Риддл.       Не дожидаясь его, хотя Риддл, скорее всего, пришел за ним, Гарри сбежал из Хогвартса. Слезы жгли глаза, но он не позволил сорваться ни одной слезинке. Он аппарировал домой, как только выбежал за границу антиаппарационного купола.       И обнаружил себя на причале смотрящим в глубокую черную бездну вод. Бездумно он сделал еще шаг и упал в ее прохладные объятия.       Нет, Гарри не собирался убивать себя. Ему просто нужна была встряска.       Дамблдор был его наставником. Мальчик убьет тебя. То, с какой интонацией это было произнесено... Дамблдор словно не считал его человеком, личностью.       Его ноги коснулись песчаного дна, и Гарри как будто присел и поднял голову. Пузырьки воздуха, вырывавшиеся изо рта, походили на танцующие миниатюрные хрустальные сферы.       Ты глупец, Том, если считаешь, что сможешь справиться с неконтролирующим себя Волхвом.       Мерлин, сколько же в том голосе было разочарования, неверия, возмущения. Похоже, Дамблдор никогда не испытывал к Гарри никаких сентиментальных чувств. Для Альбуса он был лишь монстром, который повергнет их уютный мир в хаос. Что теперь, Дамблдор убьет его ради "общего блага"?       Он моргнул, увидев над собой багряные глаза. Все муки ада обещал вид Риддла. Он обхватил Гарри за ворот и дернул за собой вверх. Волны разомкнулись, и Гарри громко вдохнул полной грудью – он не заметил, когда ему стало не хватать кислорода.       Риддл крепко держал его одной рукой за талию, другой же он помогал себе плыть к причалу. Когда же они доплыли до деревянного пирса, Риддл без труда вытащил их обоих на настил.       – Каким местом ты опять думал? – зло рявкнул он. Риддл лежал, нависая над ним, и выглядел порядком взбешенным.       – Я плавал, драккл тебя подери, по-твоему, на что это было похоже? – Гарри обессиленно растянулся на досках, тяжело дыша.       С них потоками лилась вода, одежда неприятно липла к телу. Частые капли с волос Риддла падали на лицо Гарри, попадая в дыхательные пути и еще больше затрудняя его дыхание.       – На очередную попытку суицида! – одна мысль об этом приводила Риддла в ярость. Гарри пытался вывернуться из-под него, он не давал, и в результате это вылилось едва ли не в вульгарную драку.       – Тебе бы этого не хотелось допустить, да? – прорычал Гарри, сплевывая воду. – Я всего лишь твой инструмент, с помощью которого ты хочешь захватить Министерство.       Они застыли на коленях друг перед другом, нос к носу.       – Ты действительно так считаешь? – взгляд Риддла ощутимо потяжелел. Его багряные глаза видели слишком много, они с легкостью могли заглянуть прямо в душу Гарри.       Выражение на лице Риддла смягчилось, и он протянул руку, чтобы крепко обнять Гарри за плечи.       Подумать только – его обнимал его бывший профессор, человек, которого Гарри всегда терпеть не мог. Неохотно, сопротивляясь самому себе, Гарри позволил себе опуститься в эти объятия и устроил подбородок на плече Риддла. И с печалью посмотрел поверх него на озеро.       – Он был мне как дед, – хрипло прошептал он.       Обнимавшая его рука Риддла скользнула по спине, другой он зарылся Гарри в волосы.       – Я знаю, – тихо ответил Риддл, тоже кладя подбородок на чужое плечо.       – Он был мне как дед, – вновь едва различимо повторил Гарри и позволил своему горю прорваться.       Предательство оказалось слишком неожиданным. Риддл предупреждал Гарри, но он не верил, не хотел верить до последнего. Он хотел, чтобы его учителем был близкий ему человек.       В другой раз он ни за что не покажет своей слабости, особенно перед таким человеком, как Риддл. И завтра, когда он сможет мыслить ясно, он вернет свою неприязнь к нему.       Но сейчас... всего один раз... когда ему так комфортно... он примет поддержку от него.