Can't Break the Silence

      Он выхватил палочку до того, как понял, что дом Поттеров горит. Огонь вздымался высоко, весело пожирая руины. Даже с расстояния в несколько ярдов Тома обдавало жаром пламени. На лбу выступила испарина, Том стер ее ладонью и поспешил к останкам здания.       И часа не прошло, но на дом Поттеров уже успели напасть.       Мальчишка…       Том искривил губы и зашипел сквозь зубы. Жар был столь силен, что казалось, кожа горит. Том отошел, осматривая дом на дистанции. Пламя было необычно даже в сравнении с волшебным. Оно пылало яростно, злобно, с радостью уничтожая все в пепел. Это дело рук Гарри? Мальчишку так потрясло увиденное в лабораториях, что он не справился с эмоциями, оставшись с самим собой наедине?       Дикая мысль не хотела укладываться в голове. Впрочем, второе предположение Тома также не выдерживало критики.       Невыразимцы. Могли они найти дом Поттеров? Дамблдору было известно его местонахождение, и он его раскрыл? Так или иначе, такой огонь мог вызвать только Гарри или одно из изобретений Невыразимцев.       Но то, что вызвало пламя, сейчас не имело первостепенного значения. Том отступал от расходящегося пожара, задыхаясь в дыму и накаленном воздухе.       – Гарри! – позвал Том, напряженно всматриваясь в задымленный участок, и поднял палочку. – Гарри!       Мальчишку не могли похитить. Безумная мысль о потере Поттера обернулась бешеным криком.       – Гарри!       Том быстро обходил дом, с кончика палочки лился яркий свет, озаряющий окрестности.       Если мальчишка попадет к врагам, что с ним станет? Он был Волхвом, и они об этом уже подозревали. Они могли использовать его, уничтожить, убить…       Том замедлился и плавно перешел с бега на шаг, стоило ему увидеть смутный силуэт, сгорбленно сидящий на причале. Облегченно выдохнув, Том подошел к мальчишке. Свет на конце палочки погас: зарева от пожара хватало, чтобы ясно видеть. Но саму палочку Том убирать не стал – та могла понадобиться в любой момент.       – Гарри? – негромко позвал Том. Ему не нравилась поза мальчишки.       Тот сидел ссутулившись, сильно наклонившись вперед и опустив одну руку по локоть в воду. Его пустой, оцепенелый взгляд был направлен на родной дом.       – Больше нет… – то и дело повторял Гарри шепотом.       Том присел рядом.       – Что случилось? – спросил он, хмурясь. Зеленые глаза, которые он обещал зажечь огнем жизни, потемнели почти до ониксового оттенка. В них не было ни искры, ни внутреннего сияния.       – Я даже не знаю… – Гарри на мгновение замолк. Уголки его губ напряженно опустились, а лицо приняло сумрачное выражение. – Это был Волхв. Прямо как я.       Том снисходительно усмехнулся, подался вперед и отвел мокрые волосы с лица мальчишки.       – Волхвов больше нет, Гарри, – уверенно ответил Том. – Это были Невыразимцы. Им вполне по силам создать такое пламя.       – Нет! – резко возразил Гарри, повернувшись к Тому. – Я знаю, это был Волхв! Он поджег дом, и что бы я ни делал, я не смог погасить пламя! Я не смог…       Голос Гарри сорвался, а губы задрожали.       – Волхвов больше нет, – так же резко ответил Том. Гарри был редчайшим сокровищем. Второго такого существовать просто не могло. Два Волхва в одном поколении… немыслимо и невозможно. – Так, – Том смягчился и сменил тему. – Ты цел?       Гарри посмотрел на него пустым взглядом.       – Да.       И мальчишка вновь вернулся к созерцанию развалин на пепелище. Том с трудом подавил раздраженный вздох. Разумеется, дом был для мальчишки сентиментальной ценностью, и Том должен был это уважать. Но лечить душевные раны Том не умел, особенно в ситуациях, которые совершенно не располагали нежничать.       – Гарри, – настойчиво позвал Том. – Дай мне взглянуть.       Он подошел ближе, почти полностью закрыв собою картину догорающего дома. Наклонившись, он обхватил руку Гарри за локоть и выдернул ее из воды.       При виде искалеченной конечности выдоха сдержать не удалось. Рука выглядела ужасно. Кожа отсутствовала, обнажив поврежденные мышцы и сухожилия, пальцы местами прогорели до кости. Гарри болезненно застонал и попытался отстраниться. Том не дал – ему нужно было осмотреть повреждения. Он хорошо умел лечить переломы и открытые раны, но вот ожоги… Пальцы Гарри непроизвольно дернулись, причиняя тому новую боль.       – Тебе нужна медицинская помощь, – во взгляде Гарри мелькнуло что-то темное. Том молниеносно притянул голову Гарри к себе свободной рукой в успокаивающем жесте, не выпуская его локоть из своей хватки. – Гарри, дом выполнил свою задачу. Все твои воспоминания – они здесь.       Том с силой провел ладонью по груди мальчишки, точно над сердцем.       – То, что дома теперь нет, не означает, что нет и воспоминаний. Прими это нападение на свой счет. Ты отомстишь.       Зеленые глаза прояснились, и Гарри моргнул, кивая.       – Да, ты прав, – сказал он. – Нападение было направлено именно на меня. Эта война личная.       Взгляд Гарри стал еще тверже, обнажая всю его боль и решимость.       Том кивнул и продолжил осматривать Гарри на наличие других повреждений.       – Я тебя расстрою, но нам придется остановиться у Малфоев.       – Мне плевать, – Гарри попытался отстраниться, но Том опять не дал ему это сделать. – Ран больше нет, честно. Только рука болит, сильно.       Том видел, как Гарри кривит лицо в тщетных попытках не показывать, насколько ему больно.       – В таком случае пошли.       Он помог встать Гарри на ноги, позволив использовать себя в качестве опоры, и посмотрел поверх его макушки на горящий дом. Там внутри оставались некоторые книги и артефакты, но Том полагал, что успел прочитать о Волхвах достаточно, чтобы понять их. Портрет Салазара был совсем другим делом. Хотя и тут Том не переживал: у Слизерина существовало несколько холстов, по которым он мог перемещаться.       Том просто надеялся, что не потеряет рассудок Гарри из-за произошедшего.              Гарри стоял в стороне в темном коридоре. Они с Томом только что аппарировали в поместье Малфоев, и Том сразу скрылся за дверями какой-то комнаты. Как понял Гарри, в ней проводились встречи, и одна из них только закончилась. Та самая, с которой недавно ушел Том. Его последователи все еще находились в комнате. Гарри не понимал, почему Том не позволил ему присоединиться – он же теперь вроде часть его фракции.       Гарри прислонился к стене и прикрыл глаза. Было невыносимо больно, а во рту стоял привкус крови. Гарри едва сдерживался от позорных слез. Руку жалило и жгло, малейшие движения ею низвергали в пучину агонии, заставляя зрение расплываться.       У него никогда еще не было таких жутких травм. На руку даже смотреть было страшно. Гарри знал, что там торчат оголенные мышцы и кости, но разглядывать их он отказывался. И никакая блокировка не спасала от боли.       Он вздрогнул, клацнув зубами. Лихорадка постепенно вступала в свои права, мешая думать связно. Том вышел из комнаты спустя некоторое время в сопровождении одного из последователей, который оказался целителем.       – Это он? Вид у него так себе, – прорвался в воспаленное сознание грубый голос.       Гарри постарался собраться с мыслями и встать прямо, как стояла высокая фигура перед ним. Справа от нее Гарри заметил приближающегося к Тому Люциуса. Еще миг – и все трое с серьезными выражениями на лицах возвышались над Гарри подобно исполинам. Из горла Гарри вырвался приглушенный смешок.       Том скривил губы и приобнял Гарри за плечи и талию.       – Дайте мне осмотреть руку, – ворчливо потребовал целитель. Гарри отчетливо видел пушистые седые волосы и длинную бороду. Мужчина был похож на молодого, мускулистого Дамблдора.       Гарри почувствовал, как Том поднял руку, показывая ее целителю.       – Третья степень, определенно, – тот склонил голову, разглядывая ожог. – У мальчика инфекция и жар как следствие.       – Ваши комнаты готовы, – до Гарри словно издалека донесся голос Люциуса.       Гарри, находящийся немного не в себе, доверил вести себя по коридорам Тому. Они подошли к лестнице, и на площадке Гарри затормозил, пытаясь справиться с головокружением.       – Давай, я держу тебя.       И Гарри подняли.       Он удивленно выдохнул и расслабился на руках Риддла. Если бы Гарри был в ясном сознании, он бы увидел пораженное лицо Люциуса, стоящего за спиной Тома.       – Я могу идти сам, – слабо запротестовал Гарри. – Могу.       Но пока он говорил, они прошли дальше, чем пока Гарри шел самостоятельно.       – Так немного проще, Гарри, – Том усмехнулся. Его руки держали, как стальные обручи, пока продолжался спуск по лестнице.       Гарри попытался встряхнуться, но ему было слишком хорошо в этих надежных руках и в прохладе помещений. Должно быть, путь привел их на нижние этажи поместья Малфоев. Прохлада приятно коснулась горящих лба и руки.       Казалось, прошло всего несколько секунд до того, как Гарри выскользнул из рук Тома и растянулся на холодной кровати.       – Дай ему одеяло.       – Нет, мне хорошо без одеяла, – пробормотал Гарри. – Холод приятен.       Он смутно осознавал, что где-то рядом журчит вода, наливаемая в каменную чашу. Глаза закрывались, сознание уплывало во тьму. Три высокие свечи, горевшие в комнате, гасли вместе с сознанием. Маги в комнате превратились в размытые силуэты без лиц.       – Необходимо промыть рану от бактерий и уничтожить инфекцию, – указал целитель, ставя рядом с Гарри какой-то тяжелый предмет.       Алые глаза вопросительно вспыхнули в заволакивающем разум тумане.       – Я полагал, первоначально нужно погрузить в сон…       Руку Гарри резко схватили и погрузили в стоящий на полу таз. Гарри вздрогнул от холода, а затем его тело все сжалось от сильнейшего жжения. Он заорал и отключился.              Его первой мыслью было то, что рука почти не болит.       Гарри хмыкнул и открыл глаза. Солнечного света не было – впрочем, как и окон. Ярко горели плавающие в воздухе свечи, создавая иллюзию дня. Том Риддл сидел в кресле рядом с кроватью, прикрыв глаза.       – Ты можешь спать с открытыми глазами? – Гарри озвучил вслух то, о чем подумал, разглядывая багровую радужку. Он ожидал, что Том, действительно выглядящий спящим, не ответит на вопрос.       Но Том усмехнулся.       – Сомневаюсь, что это приятно, – сказал он, потянувшись и хрустнув шеей. – Как твоя рука?       Гарри перевел взгляд с потягивающегося Темного лорда на свою перебинтованную руку. Бинт скрывал ее от кончиков пальцев до середины запястья. Отголоски боли еще ощущались, а еще Гарри не мог пошевелить ни пальцем.       Его прошиб холодный пот, и он с ужасом уставился на Тома.       – Пальцы не двигаются.       Том устало вздохнул и провел ладонью по волосам.       – Кормак подозревал, что так и будет, – он посмотрел во взволнованные глаза Гарри. – У тебя была высокая температура всю ночь, Гарри. Целитель, которого я привел, Кормак, едва смог помочь тебе. Заражение было глубоким, оно никак не хотело уходить. Боюсь, твоя рука может остаться неработоспособной до конца жизни.       Взгляд Гарри стал невидящим.       – Разумеется, есть шанс, что ты полностью восстановишься, но на это нужно время. Кормак заново отрастил кожу на твоей руке после того, как восстановил мышцы и нервы. Рубцов у тебя не осталось, но вот кожа на месте ожога может отличаться бледностью.       Гарри апатично посмотрел на свою перевязанную, бесполезную руку. Она была рабочей, в ней он всегда держал палочку. Но вместо жалости к себе он почувствовал только решимость. Раньше бы он не упустил возможности поныть и пожаловаться на жизнь, в конце концов, утратить возможность двигать рукой – не пустяк. Но он вспомнил причину, по которой это произошло.       Гарри перевел взгляд на Тома и холодно сказал:       – Это был Волхв. И он старше меня.       Гарри вспомнил горящий дом и с удивлением понял, что воспоминание не вызывает в нем переживаний. Прошлой ночью Том яростно коснулся его груди, где сердце, и сказал, что его память осталась с ним, а не в доме. И эти слова были истиной.       Прошлая ночь вообще вся состояла из фрагментов с Томом. Гарри попытался понять, почему запомнил, как аккуратно его нес вниз Том, с каким беспокойством смотрел. С Томом были связаны самые яркие и самые волнующие моменты ночи.       Гарри неловко поерзал, задаваясь вопросом, с каких пор Том Риддл занимает столь важное место в его жизни. Возможно, это случилось в тот момент, когда он лишился поддержки Дамблдора или когда узнал, что его родителей убили по приказу Министерства. Моментов, способных кардинально изменить жизнь, было много, и во всех присутствовал Том, чтобы поддержать или утешить.       Отринув мысли об этом, Гарри посмотрел на Тома. У последнего под глазами залегли темные круги, и Гарри предположил, что Том провел у его постели всю ночь. Это было и неловко, и как-то трогательно.       – Гарри, – Том покачал головой, – других Волхвов нет. Постарайся это понять…       – Это был дракклов Волхв, Том! – упрямо процедил Гарри. – Почему ты так уперто считаешь, что других Волхвов нет? Это вполне возможно, разве нет?       Том поднялся, возвышаясь над ним словно башня.       – Гарри, тебе нужен свежий воздух и завтрак. Обсудим Волхвов во внутреннем дворе.       Гарри вздохнул, понимая, что разговор легким не будет. Они оба были упрямы, оба непоколебимы в своем мнении. Тем не менее, Гарри вылез из-под простыни и опустил босые ноги на холодную плитку пола.       – А где мы? Где-то на нижних этажах малфоевского поместья?       Том протянул руку, чтобы помочь Гарри встать. Гарри кинул на него предупреждающий взгляд и обрадовался, когда Том отступил. Впрочем, тот все равно был готов в любой момент подхватить Гарри, если он потеряет равновесие.       – Да. В доме Люциуса есть скрытые этажи. На всякий случай, и этот случай наступил. У нас на хвосте и Министерство, и Невыразимцы. Раз на поместье Поттеров напали, они могут найти нас и в других местах.       Гарри вздохнул, унимая головокружение. Он чувствовал себя намного лучше, несмотря на руку.       – Дамблдор был единственным, кто знал о моем доме, – тихо ответил он. – И он предал меня. Снова.       На плечи Гарри опустилась мантия, и он обернулся, чтобы увидеть усмехающегося Тома.       – Тебя это сейчас действительно удивляет, Гарри? Ты – его враг, естественно, что он чувствует угрозу от тебя и от меня.       Гарри отвернулся, не в силах вынести взгляд Тома.       – Ты отвратительно самодоволен.       Порой, как сейчас, Гарри чувствовал себя какой-то марионеткой. Он знал, что у Тома это выходит не всегда специально, слишком сильна была склонность последнего к обманам и манипуляциям. Но Гарри ненавидел в нем эту чисто слизеринскую черту. Ну… возможно, это было связано с тем, что Том являлся наследником Слизерина.       – Почему же я не могу быть самодовольным? – слова принадлежали Тому. Он вывел Гарри из комнаты и уверенно повел по длинному каменному коридору. – Дамблдор давно игнорирует все то, что делает Министерство. Он хочет мира и порядка и считает, что действия Невыразимцев направлены на всеобщее благо. С его точки зрения, они правы.       Поправив плащ на плечах, Гарри поднялся по лестнице. Он был опустошен. Понимание, что Дамблдор предал его, да еще так быстро, отдавалось болью. Старик ведь знал, насколько дорог Гарри родительский дом, и все же отправил туда кого-то сжечь его.       Да, тот человек не собирался убивать Гарри, хотя мог бы. С легкостью.       И это беспокоило больше всего.       Миновав множество пролетов, они вышли на первый этаж, где их встретила Нарцисса Малфой. Она расставляла цветы в вазе и их появление восприняла без удивления. Гарри понял, что она все утро провела где-то поблизости, ожидая своего Лорда.       Гарри видел Нарциссу лишь однажды, и выглядела она так, словно встретила какую-то мерзость. Сейчас же выражение на ее лице было расслабленным и почти приятным.       – Нарцисса, – резко кивнул Том, приветствуя ее. Он положил руку на плечо Гарри, подталкивая его вперед. – Уверен, ты знаешь Гарри Поттера.       На ее накрашенных губах появилась лукавая улыбка.       – Конечно, – она скользнула вперед и протянула Гарри руку. – Приятно официально познакомиться с вами, мистер Поттер.       Гарри шагнул вперед, чтобы пожать ей руку, и остановился, почувствовав вес своих бинтов. Мгновение он пытался поднять руку, которую не ощущал, а потом обхватил пальцы Нарциссы левой ладонью и поцеловал их.       – Для меня это удовольствие, миссис Малфой. Спасибо за щедрое гостеприимство.       Она тепло улыбнулась, когда Гарри опустил ее руку, и проницательно уставилась на его лицо, удивленная взявшимися из ниоткуда манерами.       – Это самое меньшее, что я могла сделать, – беспечно ответила Нарцисса. Повернувшись к удивленному Тому, она спросила: – Мне приказать подать завтрак, мой Лорд?       – На террасе, Нарцисса, если это удобно. Благодарю, – Том сжал плечо Гарри и повел его в сторону заднего двора. – Я удивлен, Гарри. У тебя есть манеры.       – Да, это такой шок, – Гарри мельком взглянул на Тома. – Я могу быть вежливым, если захочу. А вот заставлять меня не стоит.       Гарри все еще злился на Тома за то, что тот вынудил Люциуса обучать его этикету.       – Не нужно путать меня с чистокровными снобами, которым словно палку в задницу запихнули!       – Даю слово, больше никакого этикета, – задумчиво протянул Том, выводя их обоих в утреннюю прохладу. – А теперь садись и ешь.       Гарри даже не удивился, увидев, что стол уже накрыт. Фрукты, блинчики, колбаски…       – Не смей смеяться над моей неуклюжестью, – предупредил Гарри, неловко принимаясь за еду левой рукой. Правая свисала плетью вдоль тела. И хотя она болела тупой, ноющей болью, он все равно ее не чувствовал. Но Гарри радовался даже этим болевым ощущением. Гораздо хуже было бы, не ощущай он вообще ничего.       Полное ярких красок утро действовало умиротворяюще. Гарри на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как легкий ветерок ерошит его волосы и щекочет кожу. Свежий воздух был именно тем, без чего Гарри не смог бы жить. Открыв глаза, он посмотрел на окружающие его сады. Естественно, они были роскошны. Запах распустившихся цветов подслащивал воздух, птицы звонко пели, приветствуя солнце. Неподалеку Гарри заметил квиддичное поле.       В груди тут же всколыхнулись тоска и желание взлететь. Гарри любил квиддич и скучал по нему. Но теперь он понимал, что ему уже никогда не стать тем игроком, каким он был раньше. Только не с одной рукой.       – Ты можешь полетать сегодня, – Том попытался поднять ему настроение.       Гарри резко повернулся к нему. Том разглядывал Гарри, опустив подбородок на раскрытую ладонь. Лицо Тома было спокойным и каким-то миролюбивым. Невероятный контраст в сравнении с привычной слизеринской маской. Гарри на миг лишился дара речи, ошеломленный таким незнакомым Томом.       – Я… – Гарри запнулся. – Я ведь так ни разу и не сказал тебе «спасибо».       Том задрал бровь. На его губах появилась настоящая улыбка, а не ухмылка.       – И за что же? – негромко протянул он.       – За то, что раскрыл мои глаза. Ты мог бы просто оставить меня в покое, заставить забыть правду о смерти родителей и Сириуса. А вместо этого ты пошел на жертвы, чтобы доказать, что твои слова – это истина.       Том помолчал, а потом выпрямился и посмотрел на свою тарелку.       – Ты значительно повзрослел за прошедшие недели, Гарри. Раньше я думал, что такое невозможно, но при текущих условиях я понимаю, как это произошло. Я до сих пор помню наглого мальчишку в моем классе, вечно болтающего с Уизли вместо того, чтобы сконцентрироваться на занятиях.       Гарри ухмыльнулся, ткнул в колбаску вилкой и в который раз промазал.       – У меня всегда были проблемы в школе. Я не мог ни на чем сосредоточиться.       Том кивнул.       – Более чем понятно. Волхвам тяжело даются зелья и чары. Рассеянное внимание.       – И ты говоришь мне это только сейчас?       Взгляд багровых глаз просверлил его насквозь.       – Мы изучали медитацию и контроль над сознанием все эти две недели, Гарри. Сейчас я могу рассказать о Волхвах. Ты готов слушать? Или тебе нужно полностью сосредоточиться на попытках наколоть колбаску на вилку?       Гарри раздраженно зарычал, наблюдая, как легко Том накалывает на вилку свой завтрак. А Гарри мог есть только левой рукой! У него, драккл задери, было оправдание!       – Волхвы – это магические существа. Как гласят старые фольклорные сказки, Волхвы являются магией в чистейшем ее виде, заключенной в физическую оболочку. Так что, Гарри, ты у нас магия в человеческом облике. До времен Мерлина Волхвов было довольно много, любой мог запросто столкнуться с ними. Но они прекратили свое существование. Ну, или все думали, что прекратили. Случалось, что Волхв возникал из ниоткуда, например, Мерлин. Или ты. Твои родители были обычными магами, а вот среди твоих далеких предков вполне мог затесаться Волхв. Гены, спящие все это время, внезапно проснулись в тебе, – Том сделал паузу, разрезая омлет. Голос Тома был ровным и немного сухим – профессорский тон, как он есть.       – А что случилось с Волхвами до Мерлина? – поинтересовался Гарри. – Они же могущественны, как сама магия, как они могли прекратить существование?       Том мрачно усмехнулся.       – Очень просто. Они уничтожили друг друга.       Гарри моргнул. Живот свело от липкого страха.       – Значит, Волхвов все же может быть много? Я имею в виду, если они понимают, что их вроде как должно быть мало и они вообще давно исчезли, разве они не будут скрываться, поддерживая слухи? Ради собственной безопасности?       – Возможно, – признал Том. – Я с трудом тебя опознал: у тебя прекрасно получалось притворяться обычным волшебником. Но Волхвы должны колдовать, иначе их магия убьет их.       – Расскажи мне больше о них, – Гарри заинтересованно подался вперед. – Есть же какие-то ограничения нашей силы?       – Вы не можете уничтожить мир, как ты мнишь, – усмехнулся Том, глядя на него. – Ваша сила целиком созидательная. Вы можете сотворить все, что представляете. Заклинания вам не нужны, это главная ваша особенность. И конечно, даже если в тебе много силы, Гарри, это не означает, что ты не можешь устать или ослабнуть, творя волшебство. У тебя же раньше бывало истощение, не так ли?       Гарри кивнул. Про завтрак он уже благополучно забыл, поглощенный новой информацией.       – Волхвам нужен проводник. У Мерлина был посох, а в твоем случае это палочка. Если ты пользуешься проводником, то не устаешь. Естественно, ты и без него способен отлично колдовать, но тогда усталость тебя догонит очень быстро.       – Значит, чем больше я колдую, тем больше устаю?       – В основном, – коротко кивнул Том. – И чем больше силы ты вкладываешь в свое волшебство, тем быстрее истощаешься. Если ты хочешь лишить врага сознания, ты ничего не почувствуешь. Но вот если ты захочешь переместить целую деревню или город, то такое волшебство с высокой вероятностью поставит тебя на колени. То же касается разрушения мира. Ты можешь попытаться убить каждого человека в мире, но твои силы иссякнут гораздо быстрее, чем ты это сделаешь, и в итоге ты просто уничтожишь себя в процессе колдовства. Убийство вообще будет отнимать у тебя много сил, особенно если речь идет о толпах.       Гарри поджал губы.       – Похоже, не такие уж мы и крутые. Раз так быстро устаем.       – Напротив, мое сокровище, – вкрадчиво заметил Том, и Гарри уставился на него, глупо моргая. Он серьезно только что сказал… – Ты очень могущественный волшебник. И ты неверно оцениваешь свою силу. Ты можешь убивать толпами, Гарри. Просто не город за городом одним ударом.       Но это все равно не впечатляло.       – Посмотри на себя, – усмехнулся Том. – Тебе можно позавидовать. Ты владеешь неслыханной мощью. Тебе просто нужно поверить в себя и… включить воображение.       Его багровые глаза сверкнули темным возбуждением.       Том был прав. Мерлин, а когда он не был прав? Наличие этой силы не раз спасало Гарри жизнь. И Гарри радовался, что, оказывается, не он уродился идиотом, а все Волхвы имели проблемы с концентрацией внимания и изучением заклинаний. Он не был уникален.       Ворота, ведущие во дворик, распахнулись до того, как Гарри успел спросить про другого Волхва, который пришел в дом Поттеров ночью. Гарри обернулся и увидел Люциуса Малфоя. Тот был мрачен.       – Могу я поговорить наедине с вами, мой Лорд?       Том мельком взглянул на Гарри, а затем повернулся к Малфою.       – Можешь говорить свободно, Люциус.       Чувствуя, как его буквально распирает от чувства собственной значимости, Гарри с интересом уставился на Малфоя, ожидая, что же тот сообщит.       – Руквуда нашли мертвым, мой Лорд. Невыразимцы узнали о его шпионаже.