Can't Break the Silence

      – Руквуд? – повторил Том. Как показалось Гарри, удивленно. – Мертв?       – Да, мой Лорд, – нерешительно ответил Люциус, мельком взглянул на сидящего неподвижно Гарри и вернул внимание к Тому. – Его жена нашла его труп на пороге их дома. Она срочно связалась со мной, не зная, что делать.       Гарри прекратил таращиться на Малфоя и уставился на замкнувшегося Тома. Для того известие о смерти единственного шпиона в рядах Невыразимцев походило на удар. Невыразимцы все как один были до безумия преданы Министерству, и найти еще одного соглядатая казалось невозможным.       – Они знали, – пробормотал Гарри и тут же словил на себе взгляд багровых глаз. – Знали, что мы были во Франции. И про шпиона в своих рядах знали. И каким-то образом вычислили Руквуда.       Том молчал, задумчиво уставившись вдаль. Люциус топтался у входа во дворик, наблюдая за своим Лордом и Гарри.       – Скорее всего, они снова переместили лаборатории, Том, – раздраженно сказал Гарри, не замечая, как взлетели брови Малфоя, когда он назвал Темного Лорда по имени.       – Скорее всего, – кивнул Том.       – Но… Ремус Люпин… Мне нужно вытащить его. Я ведь был так близко вчера! Совсем рядом! – при мысли о том, что Гарри находился в нескольких дюймах от Ремуса, становилось тошно. А теперь Невыразимцы еще и наверняка перебазировались.       – На войне, Гарри, приходится жертвовать вещами, жертвовать людьми.       Гарри сверкнул глазами.       – Я жертвовал достаточно, Том! Мои родители, мой крестный, моя вера… Я не намерен приносить в жертву последнего человека, в котором живет частичка моих погибших родных! И я ему нужен. Мои родители погибли, пытаясь его вытащить!       Том мрачно посмотрел на него, откинувшись на спинку стула и кончиками пальцев оглаживая край столешницы. Гарри упрямо не отводил взгляда.       – И чего же ты хочешь от меня, Гарри? – вкрадчиво поинтересовался Том. – Шпиона у меня больше нет. Где лаборатории, мы не знаем. И ты не готов к бою.       Гарри закрыл глаза и стиснул зубы.       – Кому виднее, готов я или нет? Тебе или мне? – резко выпалил он, стараясь сдерживаться в выражениях. Он был готов. И к дракклам Тома Риддла, если тот думал иначе.       – Обсудим это позже, – прошипел Том.       – Так же, как уже обсудили другого Волхва? – огрызнулся Гарри, резко распахивая глаза. Том стоял, развернувшись к Люциусу, и определенно собирался что-то сказать, пока Гарри не открыл рот. Том медленно развернулся к Гарри, на его лице застыл гнев. Гарри непримиримо задрал подбородок.       – Другой Волхв? – выдохнул Люциус. Том не сводил взгляда с Гарри. – Скажите, что это не так, мой Лорд. Два Волхва?       Гарри повернулся к Люциусу.       – Да. Он… – холодная ладонь схватила его челюсть и сжала. Лицо Гарри было насильно развернуто на Тома. Тот склонился над Гарри, практически навис над ним.       – Я сказал, мы обсудим это позже. Тихо, – предупреждающе сверкнув глазами, Том отпустил Гарри. – Отправляемся в дом Руквуда, Люциус. Оттуда я отдам распоряжения о собрании. Министерство решило нанести удар. Нужно продемонстрировать, что им не удалось нас напугать.       Гарри встал, наблюдая, как мужчины уходят.       – Я могу пойти с вами? – он чувствовал себя ребенком, спрашивающим у отца разрешения сопровождать его. – Я бы присоединился к твоим последователям…       – Ты останешься здесь, – багровые глаза смерили его с головы до пят, а потом Том отвернулся. Но прежде, чем за ним и Люциусом закрылась дверь, Гарри зашипел:       – Ты не можешь держать меня здесь, пытаясь защитить от всего подряд! Риддл!       Вот только во время завтрака Гарри показалось, что с Томом вполне можно иметь дело. Они даже смогли нормально поговорить на тему, которую давно избегали. Гарри даже казалось, что ему начинает нравиться Том. Гарри полагался на него в трудные минуты, искал у него утешения… Мордредов Риддл не мог постоянно продолжать говорить «нет», особенно считая при этом Гарри «очень сильным волшебником».       На кой драккл он вообще нужен, если он постоянно прячется за чужими спинами?       Лицо Люциуса, видимое за плечом Тома, побледнело.       – Оставайся здесь, сокровище, – негромко ответил Том, проигнорировав гнев Гарри.       И просто закрыл за собой дверь.       Гарри упал на стул, тяжело дыша. Ладони сжались в кулаки, но прежде, чем он это понял, тело прострелила сильная боль. Гарри попытался пошевелить пальцами, и тут же правая рука слегка дернулась, посылая обжигающий импульс до плеча.       – Проклятье, – прошептал Гарри. У него аж слезы на глазах выступили, так больно было. Как он мог так быстро забыть, что его рука была парализована? Сгорела? Навсегда лишилась подвижности?       Вот только его пальцы двигались. Значило ли это вечную парализацию? На миг закралась мысль исцелить руку собственной магией, но Гарри тут же передумал. Он представления не имел, как нужно лечить, и к тому же у него усиливалась головная боль. Тело все еще не нормализовалось после вчерашней лихорадки и магического истощения.       Встав, он оставил завтрак и ушел в поместье Малфоев. Судя по всему, Том и Люциус уже ушли. Гарри надеялся, что их ждет тяжелый бой, где им придется очень туго. Они определенно заслужили такого поворота событий, особенно сволочь Риддл.       – Выглядишь не слишком счастливым, – тихо произнес мужской голос. Гарри напрягся и обернулся, но коридор был пуст. – Я здесь, мальчик.       Гарри заметил движение портрета на стене. Рама была старая и пыльная, словно домовики держались от нее подальше. Холст изображал зеленоглазого и седовласого мужчину, похожего на старую и могущественную обезьяну. Гарри припомнил, что уже видел этого человека где-то…       – Слизерин? – предположил Гарри. Такое вполне было возможно, в поместье-то Малфоев.       – Да, – нарисованные зеленые глаза внимательно изучили Гарри. – Я давно искал встречи с тобой. Но у Тома было другое мнение на сей счет.       – У Тома? – Гарри задрал брови и подошел поближе к портрету. Тот на стене висел в гордом одиночестве, поблизости не было ни одной другой картины. И выглядело все происходящее очень странно: пыльный коридор, старый, словно забытый холст…       – Откуда ты знаешь Тома? – Гарри на миг затормозил. – Нет, он твой наследник, все такое, но…       Слизерин ухмыльнулся знакомой ухмылкой Тома.       – Моим портретом владели все мои потомки, – Салазар задумчиво посмотрел на Гарри. – Ты связан с Томом. Я вижу эту связь в твоих глазах. И между вами двумя есть заметное сходство. Я дерзну предположить, что ты владеешь парселтангом.       Гарри побледнел и отшатнулся.       – Я не связан с ним. И я не умею говорить со змеями.       Шею покрыла испарина, но Гарри изо всех сил старался сохранять независимый и спокойный вид. Как много было известно этому портрету? И откуда?       Салазар запрокинул голову и рассмеялся.       – Ты не обманешь змееуста, Гарри. Мы чувствуем друг друга. Удивлен, что твое умение прошло мимо Тома.       – Я не умею разговаривать со змеями, – прошипел Гарри, прищурившись.       – То, что тебе это не нравится, не означает, что ты этого не умеешь. Я не стану рассказывать об этом Тому, мистер Поттер. Твой секрет останется вместе со мной, – под пронзительным взглядом ярко-зеленых глаз Гарри в это как-то не верилось. – Просто удивительно, насколько ты похож на линию Слизеринов. Хотя черты Гриффиндора я в тебе тоже вижу.       Последнее Салазар произнес с явным отвращением.       – Ты меня даже не знаешь, – резонно заметил Гарри.       – Верно, – согласился Салазар. – Но я вижу твою душу, твою сущность. Ты связан с Томом, со мной – отдаленно. Том – мой прямой наследник, а ты – просто потомок. Игнотус и Кадмус Певереллы были братьями, а они ваши предки. Удивительно, сколько поколений могут спать гены рода. Но я горжусь, что Волхв унаследовал дар говорить со змеями.       Гарри напрягся. Ему не нравились сравнения ни с Томом, ни с самим Слизерином.       – Да не владею я парселтангом! – соврал он. Он держал эту способность втайне от всех, даже от Рона и Гермионы… Даже от Сириуса и родителей! Никто не знал, потому что Гарри просто боялся в этом признаваться!       – Неважно, – отмахнулся Салазар. В конце концов, они оба знали правду. – Меня поражает, что Том смог приручить тебя, волшебника немыслимой силы, Волхва.       – Приручить? – переспросил Гарри, сузив глаза. Он вспомнил, как злился на Дамблдора в его кабинете. Директор относился к Гарри как к дикому зверю, и это задевало. И Салазар вел себя так же. – Том Риддл не мог меня приручить. Я не собака на поводке!       Салазар кивнул, но в его глазах появилось какое-то новое выражение. Гарри понял, что Слизерин не согласен с ним просто потому, что верил: Гарри должен быть приручен.       От Салазара веяло хладнокровием, он не позволял себе и тени эмоций. Это был могущественный в прошлом маг, которого даже Гарри хотелось уважать. Голос Слизерина был голосом мудрости, голосом опытного и опасного человека. И пусть теперь это был просто портрет, Гарри помнил, сколь сильному волшебнику он принадлежал. Салазар и Том были очень похожи.       В том числе высокомерием и самодовольством.       – Возможно, поводка у тебя нет, но хочешь ты это признавать или нет, ты приручен. Иначе как тогда ты согласился помочь избавить волшебный мир от магглов и ограничить появление магглорожденных?       Гарри замер, а его живот буквально свело от страха.       – Что, прости? – хрипло переспросил он. – Я считал, что цели Тома – остановить произвол Министерства и создать общество, где светлые и темные волшебники смогут мирно жить друг с другом.       Салазар с подозрением уставился на Гарри.       – Это лишь половина его целей. Должно быть…       Больше Гарри слушать не стал.       Он резко развернулся и бросился прочь. Он не будет рыдать, нет, ему все это уже не впервой. Взрослые. Он не мог доверять никому из них. Он думал, Том Риддл другой. Что ему можно доверять. И что в итоге? Гарри был полностью потерян, ему даже идти оказалось некуда.       – Гарри! – крикнула ему вслед Нарцисса. – Куда ты?       Гарри слышал ее торопливые, догоняющие шаги за своей спиной.       – Не нужно за мной идти! – угрожающе выплюнул Гарри. – С меня хватит!       Удивительно, но Нарцисса остановилась. Цокот ее каблуков по мраморной плитке затих, и теперь было слышно только тяжелое дыхание Гарри.       Он понимал, что по Нарциссе ударит весь гнев Тома. Но сейчас Гарри было все равно. Прямо сейчас он узнал, что его предали. Снова. Чувство было не ново: в конце концов, он испытал его сначала с Министерством, потом с Дамблдором. Да и Том всегда казался Гарри каким-то неестественным. Не мог Темный Лорд быть таким последовательным и логичным. В его морали точно должно было быть что-то, отличающее его от остальных. И хотя Риддл признался, что ему нравится убивать и мучить, Гарри нашел его другую преступную наклонность.       Избавление от магглов и магглорожденных.              Том понял, что что-то не так, едва переступил порог поместья Малфоев.       Он только покинул тело Руквуда. Все это время в голове крутилась мысль о Гарри. Мальчишка хотел пойти с ним. Простая просьба, но Том отказал в ней. Ему не хотелось, чтобы Гарри кто-то опять причинил вред, а рейд мог привлечь нежелательное внимание. Волшебный мир уже начал подзабывать о Пожирателях смерти. Настало время напомнить о них, особенно с учетом резко осмелевшего Министерства.       Том долго размышлял над просьбой и в итоге решил позволить Гарри сопровождать его. Том приказал Люциусу оставаться у Руквудов, а сам аппарировал обратно в поместье Малфоев, чтобы забрать Гарри.       Но у дверей его встретила нервничающая Нарцисса.       – Что случилось? – холодно спросил Том, разглядывая ее.       – Я не стала его останавливать, – призналась Нарцисса. Интонации в ее голосе были уверенными и непоколебимыми, но ее глаза смотрели настороженно. – Это его жизнь. Я не могу посадить ребенка в клетку.       Том поднял брови, стараясь сдержать вспыхнувшую ярость.       – Он не ребенок, – прошипел он, напрягаясь и ощущая, как внутри все протестует от такого определения. Гарри не был ребенком. – Он перестал им быть в тот день, когда узнал, что его родители и крестный были убиты теми людьми, которых он уважал и ценил!       Том удивлялся, как быстро Гарри смог повзрослеть. Для семнадцатилетнего парня однозначно было нездорово расти таким образом, получать столько шрамов и ударов судьбы. Но наступали непростые времена, и Тому некогда было возиться с детьми.       Несмотря на гордость за быстрое взросление и стойкий характер Гарри, Тома разочаровало, что мальчишка убежал только из-за того, что ему запретили присоединиться к рейду. Это было… незрело. Это был шаг назад.       – Ему только семнадцать, разумеется, он ребенок, – продолжила спорить Нарцисса. Ее голубые глаза засверкали.       – Когда он ушел? – требовательно спросил Том, меняя тему. У него не было ни желания, ни настроения дискутировать с материнскими инстинктами. Гарри был его сокровищем, не ее. У нее не было никаких прав на мальчишку.       – Он ушел несколько минут назад, – вмешался в разговор новый голос.       Повернувшись, Том суженными глазами посмотрел на Салазара. Слизерин вторгся на портрет какого-то Малфоя и мрачно смотрел на Тома.       И Том ощутил, как удушливой волной в нем поднимается гнев… его было трудно контролировать, но все же Том сдержался. Прищурившись, Том шагнул к портрету.       – Что ты ему наговорил? – теперь все обрело смысл. Гарри сбежал не из-за невозможности присоединиться к Тому в рейде, а из-за Салазара. – Я велел тебе держаться от него подальше!       – Ты не сможешь ограждать его от всего подряд вечно, Том, – проворчал Салазар. – Я всего лишь рассказал ему правду.       Раньше, чем Том понял, что делает, его кулак врезался в портрет, практически сбивая его со стены. Том зашипел, в глазах прояснилось.       – Что ты ему наговорил?       Периферийным зрением он уловил, как отступает Нарцисса, прижав ладонь ко рту.       – Если бы ты не был драккловым портретом, я бы тебя проклял!       Салазар остался спокоен.       – Я рассказал ему о твоих планах убрать маггловскую грязь из нашего мира. Меня удивило, что он о них не знал.       Том зарычал от ярости и, стиснув раму пальцами, скинул портрет на пол холстом вниз. А затем развернулся и буквально вылетел прочь из поместья.       Почему все постоянно складывается против него? Мальчишка был у него в руках. Да, Тома беспокоила возможность потерять дружественные отношения с Гарри, потерять ценного союзника. Но гораздо сильнее Тома страшила возможность потерять доверие Гарри. Потому что именно доверие было самым ценным и важным, что сумел получить Том. И теперь Гарри считал, что Том его предал.       Мальчишку нужно было немедленно найти, пока не стало слишком поздно.       И Том надеялся, что знает место, куда мог бы направиться Гарри сейчас.              Дождь лил как из ведра. Гарри было плевать.       Он стоял напротив дома Уизли. В окнах горела пара огней – но не столько, сколько обычно. Гарри знал, что Рон и Джинни сейчас в Хогвартсе, и был уверен, что в доме оставались лишь Артур и Молли. Одни.       Промокшие насквозь волосы лезли на глаза, а он с тоской разглядывал дом. Что они думали по поводу приближающейся войны? Знали ли вообще о ее приближении? Хоть кто-нибудь об этом знал?       – Назови хотя бы одну причину, – в рот попал дождь, и Гарри обплевался, – по которой я не должен тебя прибить прямо сейчас. По которой ты решил, что можешь вот так запросто прийти ко мне.       Гарри слышал за спиной шаги по густой траве, чувствовал подавляющую ауру Риддла.       Пальцы неловко обхватили древко палочки. Левая рука не привыкла ее держать. Гарри понимал, что понадобится время и практика, чтобы вновь без проблем колдовать, как раньше. Но он знал, что при необходимости сможет напасть на Риддла. Гарри беспокоило, что тот смог так быстро и легко его найти. Откуда Риддл вообще узнал, что он появится здесь? Следил за периметром дома?       – Я хочу объяснить причины слов Салазара.       – Ты имеешь в виду истинные причины своей войны? – с горечью спросил Гарри.       Он не спешил оборачиваться на Тома, страшась встретиться с ним взглядом. Он не хотел видеть его красивое лицо, не хотел попасть под влияние нечеловеческого обаяния. Том покорял, даже вопреки обещаниям Гарри самому себе никогда не поддаваться очарованию, как остальные.       Желание просто проклясть Тома прочно осело в голове Гарри, но усталость брала свое. Он устал от недомолвок. Он устал искать место, где ему будут рады. Гарри нашел это место рядом с Томом… но…       – Я был сиротой с рождения. Мать оказалась слабой ведьмой, опоившей отца Амортенцией, чтобы быть вместе с ним. Сразу после зачатия она прекратила давать зелье, рассчитывая, что отец останется с ней, беременной женщиной, собиравшейся родить ему сына. Он бросил ее сразу, как спало действие Амортенции.       Слова звучали столь резко и ожесточенно, что Гарри не выдержал и развернулся. И уставился на Тома широко распахнутыми глазами. Том был известен тем, что никогда и ни с кем не говорил на личные темы, и Гарри чувствовал, что эту историю он вряд ли рассказывал еще кому-либо. Рот Тома кривился в жесткой усмешке, взгляд багровых глаз был тяжелым. Волосы – точь-в-точь как у Гарри – липли ко лбу, промокшие насквозь под дождем.       – Он ушел, а мать родила меня в приюте. И несмотря на то, что я был беспомощным младенцем, о котором нужно было заботиться, она просто отказалась жить. Просто умерла, бросив меня в маггловском приюте. Остальные дети всегда видели во мне особенного ребенка, не такого, как они, и постоянно старались задеть, унизить. Это был мой личный ад, Гарри. И в нем было так страшно, что я запретил себе чувствовать. Отец-маггл так и не забрал меня. И когда мне было шестнадцать, я убил – отца и его родителей.       Гарри стоял, не в силах ответить хоть что-то. Что можно было сказать, когда Том наконец раскрылся и рассказал такое, к чему Гарри оказался не готов?       – Я презираю магглов. И Салазар это знает. Он рассказал тебе о части моих планов, которые осуществятся, когда я получу власть над волшебным миром. Я хочу отделить маггловский мир от магического. Я хочу отыскать магглорожденных и забрать их до того, как им исполнится одиннадцать. Хочу, чтобы эти дети знали волшебный мир не хуже чистокровных.       – Почему ты не сказал мне раньше? – прошептал Гарри. Скольких проблем можно было бы избежать, признайся Том сразу в своих планах.       – Потому что я не собирался рассказывать о своем прошлом. Никто из моих последователей не знает эту историю, никто кроме тебя.       Гарри моргнул, смотря на Тома, а затем кинулся к нему.       Он поверил, доверился, раскрылся. Гарри было плевать, насколько глупо или жалко выглядит, обнимая Тома. Когда Салазар поделился планами Тома, Гарри был опустошен и раздавлен. Он считал, что нашел свой дом, свое место – рядом с Томом. А потом новое предательство и новые скитания…       Но теперь… Гарри понимал Тома.       – Мне жаль, что у тебя было такое ужасное детство, – пробормотал Гарри в мокрую мантию Тома. – Ни один ребенок не должен расти в ненависти. Я понимаю, почему ты хочешь забрать маленьких магглорожденных волшебников от магглов.       Том обнял его, провел пальцами по спине.       – Тебе не стоило убегать, – выговорил Том. – Это было глупо с твоей стороны.       Но даже несмотря на выговор, тон Тома был мягким, а пальцы, теперь перебирающие волосы, – нежными.       Гарри понял, что с этой секунды все изменилось. Несмотря на то, что он не собирался подчиняться Тому всегда и во всем, отныне он доверял ему. Том мог солгать о своем детстве, чтобы вернуть расположение Гарри, такое было вполне возможно. Но Гарри твердо верил, что Том сказал правду. Выражение лица Тома говорило за себя, а еще Гарри отчетливо помнил, как Том его утешал. Недавно на причале, бесчисленное количество раз, когда речь заходила о лабораториях… Если отринуть пытки, убийства и раздражающую слизеринскую любовь к манипуляциям, Том был не так уж и плох.       Для Гарри Том стал надежной и крепкой опорой.       И хотя Гарри не хотел, чтобы Том Риддл становился центром его вселенной, он не мог представить ни одного другого мужчину или женщину, способных занять это место.       Руки Тома коснулись лица Гарри, пальцы сжали скулы, вынуждая Гарри поднять глаза и встретиться с его обжигающим взглядом. Тишина неуловимо переменилась, и Гарри ощутил неловкость и волнение.       – Я, может, и сглупил, сбежав, – начал Гарри, разрушая странное напряжение, и нахально усмехнулся. – Но ты сглупил, не взяв меня в рейд. Ты ведь знаешь, что без меня тебе придется сложновато.       – Дерзкий мальчишка, – Том отодвинул Гарри, задержав пальцы на его лице дольше необходимого. – Мне самому еще нужно присоединиться к собственному рейду.       Багровые глаза внимательно осмотрели Гарри с головы до пят.       – Я позволю тебе сопровождать меня при двух условиях, – Том ожидал возражений, но их не последовало. – Мы не обсуждаем пытки. Это твой первый рейд, и ты увидишь меня в моих самых темных проявлениях. Мне нравится пытать, особенно если мои жертвы – сотрудники Министерства или светлые маги, которые активно выступали против темных волшебников. И ты не встанешь у меня на пути и не кинешься на их защиту, это ясно?       Гарри понимал. Он должен был просто стоять в стороне, наблюдая, как кого-то пытают. Это шло вразрез со всем, за что он когда-то боролся. И все же… Том пытал магов, которые были слишком высокомерны, чтобы принять темных волшебников как ровню, допустить, что те тоже имеют право колдовать. Гарри наверняка будет сложно не вступиться за жертв Тома, но он все прекрасно понимал.       – Ясно, – нехотя кивнул Гарри.       – И второе, – продолжил Том, заручившись согласием Гарри. – Если объявятся министерские или Невыразимцы, я хочу, чтобы ты немедленно ушел. Ты пока не восстановился после ожогов, и я не желаю, чтобы тебя схватили.       Гарри открыл рот, чтобы поспорить, но длинный палец Тома лег на его губы.       – Ты не будешь со мной спорить. Или вернешься в поместье Малфоев.       Гарри стало интересно, когда Том успел взять на себя опекунские обязанности.       – Да, учитель, – протянул Гарри, отталкивая запястья Тома.       Даже если он вслух согласился, кто сказал, что он действительно должен будет уйти при необходимости?       Том долго и пристально посмотрел на Гарри, прежде чем напряженно кивнуть.       – Если я увижу, что ты слабеешь, я лично вытащу тебя из рейда, – Том подхватил Гарри за руку и повел прочь от дома Уизли.       Гарри туда так и не зашел.       – Мы скоро начнем тренировки? – поинтересовался Гарри перед аппарацией. – До сих пор не понимаю, чего еще ты ждешь, чтобы начать меня тренировать. Ты уже помог мне с моей излишней эмоциональностью. Это же была моя основная слабость, нет?       – Верно, – согласился Том. – Но тебе еще нужна помощь, чтобы раскрыть свою сущность. Тебе не хватает воображения. Ты сам накладываешь на себя ограничения, считая себя слабым, не способным колдовать без палочки, плохо понимаешь, что ты – сила, с которой нужно считаться.       Гарри промолчал, решив довериться в этом вопросе Тому.       Но, Мерлин… это будет долгий путь.