Can't Break the Silence

      Гарри был настолько взвинчен и полон решимости спасти тех, кто страдал в лабораториях, что обрушил колоссальную мощь на толпу авроров и членов Ордена перед собой. Он не щадил никого, даже когда понял, что стоявшие ближе всего к нему волшебники мертвы. Гарри безучастно смотрел, как падают их тела, а взгляды застывают в укоре и потрясении навеки.       – Мерлин его подери, – прошептал Яксли. Он больше не сомневался в силе Гарри.       Гарри рванул вперед, слыша, как за ним по пятам следуют Пожиратели. Том направил часть своих последователей ему в помощь, а остальных оставил рядом с собой, чтобы дать бой. На стороне противника на этот раз не было Волхва, но Гарри старался не думать об этом, чтобы не сглазить. Волхв мог появиться в любой момент.       Палочка, зажатая в левой руке, отзывалась на используемую магию теплом. Она была проводником волшебства, обращая его в нечто более податливое и легко контролируемое. Неудивительно, что ядро палочки так нагрелось – магический поток был огромен.       Гарри обернулся и создал вокруг репортеров прозрачный щит, отражающий заклинания и проклятья. Не то чтобы они заслуживали защиты, но Гарри почему-то подумал, что Том это оценит. В конце концов, когда вся история всплывет, волшебный мир погрязнет в сомнениях. Маги будут напуганы, ударятся в панику, и Светлая сторона растеряет часть своей мощи и утратит единство. Она станет меньшей угрозой Тому и его последователям.        В дверях лаборатории Гарри столкнулся с охранявшим вход Невыразимцем и наставил на него палочку. Ничуть не испугавшийся противник быстро кинул в Гарри прозрачную сферу. Рефлексы сохранявшего кристальную ясность сознания Гарри его не подвели.       Резкий взмах палочки — и шар разорвался в воздухе. Заключенная в нем магия обрушилась на Невыразимца, и тот рухнул на землю. Его лицо залила кровь. Гарри подавил поднявшуюся было тошноту, переступил через тело и вошел внутрь лаборатории.       – Вы слышали Темного Лорда, – крикнул он через плечо Пожирателям Смерти и репортерам. И удивленно моргнул, когда понял, что за ним последовала половина последователей Тома. Ему фактически доверили контроль над частью армии. На мгновение чувство собственной значимости захлестнуло Гарри, но самообладание и необходимость оставаться бесстрастным все же возобладали. – Нам нужно быстро вывести заключенных. Транспортируйте их при помощи портключей и возвращайтесь за новыми пленными. Мы обязаны закончить как можно скорее, чтобы помочь лорду Волдеморту.       Заметив преследующих их авроров и Невыразимцев, Гарри поджал губы и велел идущим следом Пожирателям поторопиться. Как только вся его группа оказалась внутри, он стал запечатывать вход своей магией, чувствуя легкие угрызения совести за то, что станет с волшебниками, которые попытаются пройти за ними следом.       Работа заняла всего несколько секунд. Доказательством, что волшба была успешной, стал первый аврор, попробовавший войти…       Раздался рвущий сердце крик, и Гарри отпрянул на несколько шагов, виновато наблюдая, как с переступившего порог лабораторий несчастного слезает кожа.       Гарри отвернулся. Аврорам и Невыразимцам потребуется некоторое время, чтобы прорвать его защиту. При этом чары не тронут ни одного Пожирателя Смерти: их метка будет пропуском.       – Чего застыли? – рявкнул Гарри, увидев столпотворение у дверей, ведущих к заключенным. На полу лежали три тела. Два принадлежали убитым кем-то Невыразимцам, еще одно – бившемуся в конвульсиях Пожирателю.       Люциус развернулся к Гарри и смерил того оценивающим взглядом.       – Мы не можем войти, – ответил он, указав бледной рукой на дергающегося Пожирателя. Сквозь прорези маски были видны его глаза, закатившиеся так сильно, что смотрели чуть ли не внутрь черепа. – Невыразимцы успели поставить защиту до того, как мы их убили.       Гарри посмотрел на мужчину на полу, с губ которого уже натекла лужица слюны вперемешку с кровью.       – Заберите у него портключи, – велел он. Один из Пожирателей немедленно вскинулся, чтобы выполнить приказ и забрать у пострадавшего маленькие, похожие на мраморные шарики портключи. – А теперь переправьте его к целителям в штаб, быстро.       – Гарри, у нас не хватит времени, чтобы спасти каждого, – резко сказал Люциус, перекрывая своим голосом булькающие звуки, которые издавал покалеченный Пожиратель.       Гарри проигнорировал его реплику, внимательно следя за тем, как Пожиратель, обыскивавший пострадавшего, прижимает к шее последнего портключ и активирует его своей палочкой. Через несколько мгновений мужчина исчез, попав, как понадеялся Гарри, в руки опытного целителя. Гарри посмотрел на раздраженного Люциуса и махнул рукой, чтобы тот отошел в сторону и открыл проход к двери. Даже невооруженным взглядом можно было рассмотреть запечатавшую вход магическую завесу Невыразимцев.       Гарри поднял руку и, не обращая внимания на испуганные перешептывания за спиной, коснулся двери палочкой. Пожиратели совершенно не переживали за самого Гарри, но их страшила мысль остаться без лидера, способного их защитить. Гарри подумал, что это забавно. Хотя разве стоило ожидать другого, когда почти все присутствующие тут – слизеринцы?       Завеса под напором силы Гарри дрогнула и растворилась.       – Поспешите, – сказал он, открывая дверь для Пожирателей. Те бросились внутрь. Гарри же заинтересованно наблюдал за выражениями лиц репортеров. Он сам уже видел людей в камерах, и увиденное надолго лишило его покоя. Смотреть, как так называемые «светлые» волшебники входят внутрь и давятся воздухом, было довольно занимательно.       Неверие на их лицах сменилось ошеломлением. Спустя несколько мгновений колдографы пришли в себя и начали делать снимки. Репортеры ходили по помещению медленно, словно не хотели собирать доказательства против Министерства. Они снимали людей, отчаянно цеплявшихся за пластиковое стекло, рыдающих, умоляющих об освобождении, кричащих от счастливого осознания скорого избавления от мучений.       Их глаза… невероятно пустые, погасшие, они вспыхивали яркой надеждой, когда Пожиратели открывали двери клеток и выдавали портключи. Многие заключенные были лысыми, и отсутствие волос лишь сильнее подчеркивало следы постоянного недоедания и недосыпа. Кого-то рвало от волнения.       Сердце Гарри разрывалось, когда он видел людей в таком состоянии. Он мог вообразить, что чувствовали Пожиратели, когда эти изможденные тела, состоящие из кожи и костей, бросались на них в порыве благодарности. Даже Люциус Малфой выглядел неуверенно и неловко, почти доброжелательно, когда аккуратно отодвигал от себя мужчин и женщин, забирал из их пальцев полы своей одежды и вкладывал в освободившиеся ладони портключи.       Увы, не все заключенные осознавали, что происходит. Встречались и те, кто был одурманен или слишком ушел в себя, чтобы понимать, что свобода совсем рядом. Эти люди либо провели в лабораториях большую часть жизни, либо стали жертвами особо жестоких экспериментов.       – Пожалуйста, – надломлено прошептал тихий голос. Гарри развернулся вправо и заметил раскачивающегося взад-вперед мальчишку примерно одного возраста с собой. Его светло-серые глаза ярко напомнили Гарри о Сириусе. – Помогите мне?..       Вопреки внешнему возрасту, говорил парень тихо и неуверенно, как потерявшийся ребенок.       У Гарри не было портключа, но он открыл камеру, заверив, что парень тоже сможет сбежать. Спасенный вцепился в мантию Гарри, закричав. Боковое зрение уловило вспышки колдофотоаппарата. Гарри проигнорировал съемку и провел ладонью по голове паренька.       – Все хорошо. Ты в безопасности, – утешающе произнес он.       Ему даже вообразить было сложно, через что прошли все эти мужчины и женщины в руках у Невыразимцев.       – Иди найди волшебника, у которого есть портключ, – Гарри отцепил паренька от себя и подтолкнул к Пожирателю, который раздавал порталы. Тот посмотрел на них долгим взглядом и отдал последний портключ.       Гарри подошел к следующей камере на другой стороне комнаты – там сидела пожилая женщина. Она забилась к дальней стене, слабо обмякнув. Щеки, скулы, уголки глаз были изрезаны морщинами, которые появляются у людей, чье лицо часто искажается от муки и страданий, но никогда – от улыбки.       Здесь это было ожидаемо.       Гарри открыл дверь камеры, и женщина посмотрела на него подслеповатыми темными глазами, а затем слабо улыбнулась.       – Ты удивительно похож на мать, – прошептала она слабым, старческим голосом. Гарри напрягся от ее слов, а потом поспешил к ней: женщина начала заваливаться вперед. Выглядела она просто ужасно. – Особенно твои глаза, сынок, они очень похожи...       Гарри присел перед ней и положил левую руку на ее лоб. Тот не был горячим, но смотрела женщина тускло, как человек тяжело больной… умирающий.       – Мы вытащим вас отсюда, – уверил Гарри ее.       Он не знал ее, но она его откуда-то знала. Ну, или она просто бредила, произнося первые пришедшие в голову слова, за которыми ничего не стояло.       Гарри с легкостью поднял ее на руки. Он сам не отличался ни особой силой, ни крепостью, но без труда донес ее до Люциуса. Тот без разговоров активировал портключ.       Если бы у Гарри было больше времени, он бы попытался узнать имя этой женщины или объяснил бы ей, что ее спасают. Но вместо этого он хладнокровно развернулся и пошел дальше вдоль камер, как только освободился от своей ноши. Ему нужно было убедиться, что Пожиратели вытащили всех.       – Быстрее, – приказал он тем Пожирателям, которые еще копались. – У нас мало времени, Невыразимцы скоро прорвутся сюда.       Он уже добрался до самой дальней двери. Она вела из человеческого отделения вглубь, и Гарри уже знал, что найдет за ней отдел существ. Не только оборотней, но и вампиров, эльфов… всех, кого можно было назвать Темными хотя бы по одному признаку. У дверей Гарри затормозил, чтобы собраться с чувствами. Пожиратели, успешно вытащившие из клеток всех заключенных, стояли на шаг позади и следили за каждым его движением. Гарри не мог позволить им увидеть свою слабость, чтобы не потерять авторитет. Только не сейчас, не в разгар битвы.       Он распахнул двери в лабораторию. В нос тут же ударил резкий и невероятно сильный запах рвоты и испражнений. Гарри изо всех сил старался выглядеть так, будто его не волнует ни вонь, ни стоны и мольбы заключенных. Пожиратели отреагировали на открывшееся им зрелище спокойнее, но все же их плечи сгорбились, словно такой жест мог защитить от удушающей вони.       И на одно мгновение они... замешкались.       Гарри знал, что хотя Пожиратели и проповедовали изменение мира, большинство из них все равно приветствовало дискриминацию волшебных существ.       – Быстрее! – рявкнул он, вынуждая их двигаться.       Шагая по проходу, Гарри всматривался в изуродованные частичной трансформацией лица и почти не находил человеческие черты. Невыразимцы слишком далеко зашли в своих экспериментах. Гарри сглотнул, подавляя рвоту: он не мог понять, как люди могли творить такое с ни в чем не повинными существами.       Их клетки были меньше и гораздо грязнее тех, что предназначались для людей. И почти на всех камерах стояли серебряные решетки.       — Ремус?.. — надломленно прошептал Гарри, смотря по сторонам. Темных существ было в разы меньше, чем людей — складывалось ощущение, что Невыразимцам или не удавалось их отлавливать, или проводимые эксперименты отличались такой жестокостью, что существа погибали значительно быстрее.       Ремуса Люпина нигде не было.       Гарри вцепился в серебряные прутья самой дальней клетки. Вычищенной. Пустой. Холод металла перетек сквозь его пальцы и разлился где-то в груди. Гарри сморгнул выступившие слезы, все еще не веря, что его единственная причина ворваться сюда... исчезла. Навеки.       — Гарри! — послышался голос Люциуса. Гарри резко развернулся. В горле все еще стоял ком, но он смог совладать со своими эмоциями и нацепить уже привычную маску непроницаемости. — Невыразимцы прорываются!       Комнату вдруг наполнил страх. Впрочем, у Пожирателей было полное право бояться — еще несколько секунд, и их попросту загонят в угол.       Оставшиеся существа получили свои портключи, и, как только последний оборотень исчез, Гарри, расталкивая локтями суетящихся Пожирателей, прорвался к двери и захлопнул ее аккурат перед носом Невыразимца. Наложив защитные чары, Гарри отступил назад, осознавая, что теперь они точно загнаны в ловушку. Заперты в клетке, как узники, что были тут минуту назад.       Он развернулся к Пожирателям. Их глаза, устремившиеся на него, сверкали решимостью, их пальцы крепко сжимали палочки. О Мерлин, они были настроены сражаться... Но Невыразимцы не были рядовыми противниками. Биться предстояло с элитой.       Гарри расправил плечи. Его взгляд упал на болезненно бледные, потрясенные лица репортеров, все еще укрытых его защитным полем.       — Хочу поблагодарить вас всех за то, что вы сегодня сделали, — произнес Гарри. — Благодаря вам все те, кто здесь страдал, сейчас свободны.       Дверь за ним задрожала. До того, как Невыразимцы прорвутся, оставались считанные мгновения.       — Дайте портключи репортерам. И сами уходите следом.       Пожиратели взглянули на Гарри так, будто он ляпнул несусветнейшую чушь.       — Вы глухие? Я сказал, уходите отсюда, — зашипел Гарри, сузив глаза до враждебных щелочек. В третий раз повторять не пришлось.       Первыми исчезли бледные как мел репортеры. Пожиратели замешкались, один из них подошел к Гарри и подал тому портключ. Гарри покачал головой.       — Я тут еще не закончил. Уходите, не вынуждайте меня вас заставлять.       Они все еще колебались, но тут дверь позади Гарри треснула, и силуэты Пожирателей начали исчезать. Спустя пару мгновений рядом с Гарри стоял лишь Люциус.       — Гарри, ты не нашел здесь своего оборотня, но... есть те, кому важно, чтобы ты вернулся в целости и сохранности. Ты нужен нашему Лорду.       — Люциус, — предупреждающе начал Гарри, — ты...       Его прервал взрыв и полетевшие со стороны двери обломки. Быстро, даже немного изящно Гарри переместился к дальней стене и встал перед Люциусом. Он сконцентрировал всю свою силу в левой руке и поднял палочку.       Первый переступивший порог Невыразимец рухнул на пол через доли секунды — его сердце остановилось от одной лишь мысли, промелькнувшей в голове Гарри. Подобная магия требовала более высокой концентрации и расходовала больше сил, но зато даровала противнику безболезненную смерть.       — А вот и юный Волхв, — пробормотал один из Невыразимцев и с силой, которой позавидовал бы любой загонщик, бросил в Гарри нечто, похожее на диск. Острый взгляд ловца выхватил блеск заточенных, словно лезвия, краев. Гарри мгновенно смекнул, что опасность предмета заключалась вовсе не в том, что об него можно порезаться — диск явно хранил в себе магию, способную противостоять Волхву.       Гарри выставил магический щит, и диск отбросило в сторону нападавшего. Удивительно, но его скорость вдруг резко упала, и предмет приземлился у самых ног противника, словно не хотел причинять вреда собственному создателю.       — Люциус, — угрожающе прошипел Гарри, — у тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть отсюда, пока я не спалил твои блондинистые патлы!..       — Поклянись, что вернешься невредимым.       Люциус в своем холодном, собранном и одновременно глупом упрямстве будто и не замечал атакующих их Невыразимцев и авроров.       — Клянусь, — нетерпеливо процедил Гарри.       Почувствовав, что Люциус, наконец, исчез, Гарри выпрямился. Том приказал уничтожить как можно большую часть лабораторий вместе с результатами бесчеловечных экспериментов. Гарри же собирался пойти дальше - он жаждал уничтожить заодно и тех "светлых" волшебников, что творили столь темные дела.       Гарри сконцентрировался, готовясь нанести решающий удар. Чтобы выпустить свою силу, ему требовалось лишь взглянуть на пустующую серебряную клетку. Его родители пожертвовали собой ради друга. Настала очередь Гарри. Он не спас Ремуса, не успел спасти, и теперь его захлестывало чувство вины. Рядом с оборотнем не было никого: ни родителей, ни Сириуса, ни его самого. Никого.       Внутри Гарри разлилась жгучая ярость. Он поднял палочку, наблюдая, как Невыразимцы делают то же самое. Глупо. Они не смогут противостоять Волхву, чье сердце было разбито вдребезги.       Гарри призвал огонь, тот самый, что бушевал в поместье Поттеров, и комната запылала болью и разрушением. Языки пламени рождались не на кончике палочки, а будто из тела самого Гарри. Огонь взрывался синими и оранжевыми всполохами, сжирая все на своем пути.       Гарри не стал наблюдать за тем, как погибает здание. Сегодня он видел достаточно смертей.        ***       Том хотел отступить сразу же, как понял, что отряд угодил в ловушку: в конце концов, противники были готовы ко всему, а вот Пожирателей попросту застали врасплох. Но битва шла неплохо. Том не желал, чтобы его Волхв вместе с половиной армии отправился в лаборатории, но его последователям нужен был лидер, иначе вывести заключенных не удастся. Да и представление, что Гарри устроил перед тем, как войти в здание, его премного позабавило.       Через несколько минут большая группа светлых вдруг ринулась в сторону лабораторий. Том не успел среагировать и перехватить контроль над ситуацией. Гарри с его отрядом даже пленных не закончили освобождать, в бою у них не было бы ни единого шанса.       Том зашипел и ворвался в гущу боя, отвлекая на себя министерских. Рядом сражались его Пожиратели - самозабвенно, с азартом и отчаянием. Сражались и умирали - Том не отвлекался на потери. Он подсчитает их позже. После победы.       — В лаборатории! — приказал он своим последователям, и те мгновенно рванули вперед, буквально сметая ошарашенных светлых.       Том любил кровь. Ее вид успокаивал. Поэтому Том предпочитал убивать, разрывая своих противников на части, вырывая сердца, выворачивая наизнанку... Это растягивало удовольствие и помогало сохранять ясность рассудка. К тому же было что-то эстетически прекрасное в муках врагов, корчащихся в паутине оголенных вен и артерий.       Стряхнув капли крови с мантии, Том переступил порог лабораторий и остановился, всматриваясь в глубь коридора. Что-то было не так. Воздух... он пах, как Гарри.       Багряные глаза удивленно расширились при виде толпы министерских, несущейся к выходу. За спинами бегущих расцветало иссиня-рыжее пламя. Казалось, Том не успевал уклониться ни от толпы, ни от смертельного жара, но превосходная реакция никогда его не подводила.       Он аппарировал на несколько миль от лабораторий, через темную метку утянув за собой и своих последователей. Наблюдая за пожаром и взрывами, Том чувствовал тревогу. Такое пламя оставит после себя сотни жертв. Сколько из них окажутся его Пожирателями? Хотя... да пусть хоть тысяча их там сдохнет, если это вернет Гарри невредимым.       Том развернулся спиной к догорающим руинам. Пожиратели наблюдали, как черный дым клубится над остатками здания. Тому нечего было сказать. Они могли бы показать себя лучше. Они могли бы убить больше. Вместо того, чтобы разбираться в причине провала, он вновь аппарировал. На этот раз в поместье, где надеялся увидеть свое упрямое зеленоглазое сокровище.        ***       В поместье Гарри не было. Том обошел помещения, в которых целители осматривали спасенных пленников и пострадавших в битве Пожирателей, и не нашел ни следа мальчишки. Тома это разозлило, и так сильно, что его магия заискрила в воздухе. Этот мальчишка-волхв, как он мог исчезнуть, ни слова не сказав?       Том не допускал даже мысли о том, что Гарри ушел в небытие вслед за сожженными им лабораториями. Невозможно, ни при каких условиях... но он ведь мог. Хотя Гарри и говорил, что больше не думает о самоубийстве, Том знал: подобные наклонности не исчезают по щелчку пальцев. Да и Люциус сказал, что Ремуса Люпина в отделе существ не было. И теперь каждая убегающая секунда повышала шансы найти не самого Гарри, а его хладный труп.       Том торопливо и размашисто шагал по направлению к подвалам поместья. Их с Гарри отношения в течение прошлой недели оставляли желать лучшего, и вот во что это вылилось. Мальчишка сегодня за словом в карман не лез, но Том мог его понять — сам виноват, что не посвятил Гарри в детали своих планов. В голове вновь зазвучали те слова...       — Партнер, Том? В постели или на войне? Впрочем, явно не на войне.       Том уловил впереди знакомую магию и глубоко вздохнул. Гарри был в порядке. ***       Поглощенный тренировочным боем, Гарри не обратил внимания на распахнувшуюся дверь. Созданный им противник сражался с силой, сопоставимой с его собственной, — отвлекаться было некогда.       Период восстановления после сотрясения Гарри провел за чтением. В одной из книг он наткнулся на новый способ тренировки: с помощью заклинания клонирования. Оно позволяло на ограниченный период времени наколдовать себе противника, обладающего одинаковыми с создателем силой и знаниями в области магии. Гарри не так часто пользовался этим заклинанием (чему он научится, если будет драться с тем, кто равен ему по силе?), но это был неплохой способ выпустить пар. Основным же его занятием в ту неделю стали попытки подчинить собственную магию, научиться использовать ее, полюбить ее.       — Ты стал сильнее, — раздался спокойный голос.       Гарри бросил взгляд в сторону Тома, бесстрастно наблюдавшего за поединком, рыкнул, загоняя собственный клон в угол, и развеял чары. Силуэт испарился, и ничего, кроме чуть дымящихся отметин на стенах и выступившей на лице Гарри испарины, не говорило о том, что секунду назад здесь кипел бой.       — Я тренировался всю неделю, — Гарри бросил на Тома еще один полный холода взгляд. — Пока ты отсутствовал.       Том сжал челюсти, но лицо его осталось непроницаемо.       — Надеюсь, ты не слишком усердствуешь, — Том медленно вошел в похожую на дуэльный зал комнату. — Магические силы не бесконечны. Даже у Волхвов.       — Я в курсе, — огрызнулся Гарри. — Зачем ты пришел? Уверен, у тебя полно других дел. Или настало время для очередной битвы, в которой я тебе нужен? — последние слова он почти выкрикнул, больше не пытаясь сдержать злость.       Том в считанные секунды оказался рядом и схватил Гарри за плечи.       — Я пришел, потому что беспокоился. И да, мне стоит извиниться за то, как вел себя всю прошлую неделю. Мне не следовало скрывать от тебя мои планы и содержание бесед с журналистами. Признаю, я был неправ. Но и тебе не мешало бы кое-что признать.       Гарри вдруг показалось, что мир вокруг завертелся каруселью. Он даже ощутил слабость и легкую тошноту. Том казался надежным, безопасным... и неспроста. Ведь именно Том был рядом с Гарри всегда, когда последний нуждался в поддержке. Прямо как сейчас.       Гарри резко подался вперед, и его губы столкнулись с губами напротив. Он вцепился в мантию Тома, все еще пахнущую дымом и кровью. Гарри хотел забыться. Возможно, позже он пожалеет, но сейчас... сейчас он нуждался в чем-то, что отвлечет его от войны. Пускай и ненадолго.       — Пожалуйста, — прошептал он в губы Тома, — прошу, останься со мной ненадолго... пожалуйста?       Гарри слегка отклонился, чтобы посмотреть Тому в глаза. Тот даже не пытался скрыть плескавшееся в них вожделение, и Гарри прошибла легкая дрожь.       — Тебе не нужно просить об этом, мое сокровище, — Том прижался губами там, где челюсть плавно переходит в шею, — я всегда буду рядом с тобой.       Нахлынувшее желание смыло весь окружающий мир горячей волной, и Гарри не заметил, как они оказались в спальне. Да что там: он даже не понял, как вдруг оказался прижатым к кровати, а нависающий над ним Том лишь сильнее распалял его своими жаркими прикосновениями. Все было так, как Гарри и хотел. Мысли о войне исчезли без следа, вытесненные собственнической, но в то же время нежной хваткой Тома и ожогами поцелуев на коже.       Он пытался отвечать, подстраиваться под задаваемый Томом ритм. Гарри не знал, хорошо ли у него получается — да ему это было и неважно. Он тонул в невероятных ощущениях, накатывавших, когда он касался обнаженной кожи Тома, рисовал узоры на его животе, груди, бедрах.       В порыве почти болезненного наслаждения Гарри вцепился в Тома, вгляделся в его багряные, искрящиеся глаза. Сейчас Том был той единственной нитью, связывающей его и окружающую действительность.       И Гарри был абсолютно уверен в правильности происходящего. По крайней мере, пока.