Хищники

      До Карстеда они добрались к утру следующего дня. Город этот отличался от Альмэ разве что размерами. Он походил на большую деревню, где чудом было увидеть здание выше двух этажей. Но, тем не менее, узкие улочки были на удивление чистыми, а дороги выложены дорогой столичной брусчаткой. Вдалеке виднелась старая крепость на холме, от которой радиально расходилась паутина улиц. Сам форт хоть и был ранее внушительным, сейчас представлял собой жалкое зрелище: некогда белые камни, из которых он был построен, пожелтели и покрылись трещинами без должного ухода, красная черепица обветшала и местами осыпалась, открывая крышу родового гнезда Суррей непогоде. Да, это семейство переживало не лучшие свои времена и, по слухам, вполне могло и вовсе исчезнуть через какой-то десяток лет. И, тем не менее, как на самой крепости, так и по всему городу гордо красовались их флаги: золотой стрелок на голубом фоне.       В такое время людей на улицах было мало. Большинство из них трудились на заводах, трубы которых одиноко дымили на горизонте. Карстед был известным гигантом тяжелой промышленности, поставляющим технику не только всей Империи, но и соседним государствам. Закрытые на замки жилые дома неприветливо смотрели на четверых спутников своими темными окнами. Лайт чувствовал себя совсем не в своей тарелке и озадаченно осматривался по сторонам. Ему раньше никогда не приходилось бывать в других городах, а потому всё казалось новым и интересным, но в то же время пугающим. Они шли по центральной мостовой. Тут, как и в других районах, было пустынно, только небольшой патрульный инквизиторский отряд неспешно проехал рядом на своих механических конях.       Раньше Нэри не понимал, как можно бояться «алых сутан», но сейчас все его нутро сжалось. Он опустил голову, движения стали сдавленными, не натуральными. Даже дыхание давалось тяжело, будто бы кто-то сжал ему горло. Несмотря на холод, ему стало жарко. Будто бы под ногами горела брусчатка. Такое странное поведение прохожего не укрылось от чутких глаз патрульных. Один из них посмотрел в сторону Лайта, окидывая его подозрительным взглядом.       От неминуемого Нэри опять спас Рам. Он шел чуть позади, но, поравнявшись с ним, почти незаметно успокаивающе дотронулся пальцами до его ладони. Бывший инквизитор опешил, но липкий страх отступил, оставив место лишь приятному теплу в груди. Он хотел было поблагодарить оборотня, но слова упорно не хотели подбираться. Да и что бы он сказал? Может быть, это вообще случайно вышло. В любом случае, пока Лайт думал, Рам уже ушел вперед, а ему оставалось только тоскливо смотреть в его широкую спину. Идущий позади всех Айлен слегка подтолкнул замешкавшегося Нэри, затем одарив его слабой дружелюбной улыбкой.

***

      Таверна находилась на самой окраине города. Это было вполне современное каменное здание, но оформленное в довоенном стиле. Стены обшиты деревом (это несло не только декоративную функцию, но и делало помещение теплее), в углу расположен крупный каменный камин, украшенный лепкой, над которым висела распятая медвежья шкура. Судя по тому, как сильно она была изъедена молью, мишку убили задолго до того, как попал в руки хозяина таверны. Что здесь было действительно примечательным, так это девки-разносчицы. Складывалось впечатление, будто бы работодатель выбирал их исключительно по внешним данным, чтобы и перед, и зад были достаточно выдающимися, дабы выгодно смотреться в неправдоподобно смелых платьях, стилизованных под моду двадцатилетней давности, на которые надели белые накрахмаленные передники. Да и на лицо девушки были достаточно милы.       Как и на улицах, в таверне царила тишина. Только несколько заядлых пьяниц решили «промочить трубы» с утра пораньше. Рам отправился договариваться с тавернщиком о комнатах, а Лайт поспешно забился в угол, усевшись за самый дальний из столов. Сейчас ему совершенно не интересовало общение, а такую важную задачу, как съем комнаты, он вполне мог доверить оборотню. Но побыть одному ему не удалось. Вскоре напротив него приземлились Марк и Айлен. Нэри вздохнул, понимая, что если некромант здесь, то посидеть спокойно ему никто не даст.       — Раз уж мы здесь, может, стоит хорошо провести время? — как бы между прочим спросил маг, проводив заинтересованным взглядом миловидную русую разносчицу. Айлен чуть заметно улыбнулся, его бледные щеки немного порозовели.       — Я бы скорее от вина не отказался, — мягко ответил он.       — Одно другому не мешает, — глубокомысленно заметил Марк, и жестом подозвал приглянувшуюся ему девушку. Разносчица с фирменной улыбкой подошла к их столу. Она действительно была хорошенькой, как подумал Нэри, скользнув по ее фигуре беглым взглядом. Но все же особого интереса не вызвала. Парень отвернулся в сторону стены, предпочитая изучать узоры на дереве.       — Красавица, а принеси нам горячего вина?       — Пять минут и все будет, — со смехом ответила она, удаляясь в сторону кухни. Марк довольно откинулся на спинку скамьи. Судя по всему, он был рад наконец оказаться в более-менее комфортных условиях. Никому не нравится ночевать то в землянках, то и вовсе на холоде.       — Слушай, недоинквизитор, а может быть, тебя все-таки заслуженно повесить решили? — вдруг спросил маг, на что Айлен тут же заинтересованно поднял голову.       Лайт встрепенулся, возмущенно глядя на Марка. Тот опять за свое! И откуда вообще такие глупости? Будто бы может быть, чтобы добросовестный служитель Единой содомитом проклятым оказался! Нэри сжал руки в кулаки и чуть подался вперед.       — Ничего не заслуженно! Сколько вообще можно над этим смеяться?       — Ну, знаешь, — некромант хмыкнул, — если бы я после стольких лет воздержания оказался на свободе, я бы тут же побежал в ближайший бордель. Вот и подумал, может тебя больше кто-то из нас интересует? Ты уж скажи, чтобы я к тебе задом не поворачивался.       — Ах ты…       Нэри не успел договорить. Русоволосая разносчица ловко поставила перед ними кружки, наполненные теплым, испускающим пар вином. Ноздри приятно щекотал запах специй: корицы, гвоздики и чего-то еще, что не удалось опознать не слишком понимающему в этом деле Лайту. Он притянул кружку к себе, еще раз вдыхая вкусный аромат. Тепло грело руки, сразу стало немного уютнее и даже настроение улучшилось. Нэри сделал небольшой глоток, но тут напиток болезненно обжег язык. Пришлось отложить его до остывания.       — Девушки не самое важное в жизни, — продолжил диалог Айлен, когда симпатичная разносчица упорхнула к другим клиентам. — Не всех это интересует.       — Не самое важное, но все же приятное, — парировал Марк, сделав глоток вина.       Разговор плавно перетек из неприятного для Нэри русла в спокойную болтовню. Он даже был немного удивлен тем, как легко Айлен выходил на контакт со всеми. Если уж противный Марк говорил с ним без намерения уколоть побольнее или хотя бы унизить… Что же тогда могло случиться, чтобы они так рассорились с Рамом? Все же никто из них не был конфликтным человеком. Нэри сделал глоток уже успевшего чуть остыть напитка, осматривая лицо Айлена. Пожалуй, он и на оборотня-то мало походил. Нет, причина вражды точно не могла быть в соперничестве. Ясно ведь, что они друг другу неровня. От размышлений его отвлек Рам. Он подошел к их столу и бросил Марку ключи.       — Две комнаты наши. Я с Нэри, а ты, — он кинул очередной недружелюбный взгляд на Айлена, — как хочешь.       Не став тратить времени на дальнейшие объяснения, он направился вверх по лестнице. Лайт проводил его крупную фигуру взглядом, а затем, допив остатки вина, направился следом. Ему еще нужно было вылечить раны своего спутника.

***

      Комната, которую они смогли себе позволить, мало чем отличалась от монастырской кельи. Разве что примыкающая к ней ванная могла считаться чем-то вроде специального удобства для постояльцев. Да и то она представляла собой деревянную бадью, горячую воду для которой пришлось бы заказывать у тавернщика. Ничем не примечательные скрипучие деревянные кровати с бельем, от которого уже не отстирывались пятна, стены, обклеенные нелепыми безвкусными обоями, да «украшавший» уже подгнивающий пол, выеденный молью ковер. Сомнительный комфорт, но выбирать не приходилось. Да и Лайта все более чем устраивало. Для водных процедур вполне хватило выданного служанкой кувшина с теплой водой, а к сну на жесткой кровати он был давно привычен.       Оборотень рассерженно шикнул, когда почувствовал неприятные спазмы от заживляемой рунами раны на плече. Сегодня он был, кажется, еще более хмурым, чем обычно. Впрочем, Лайта это ничуть не смущало. Он молча сидел рядом с ним на кровати, чертя над ранениями необходимые знаки.       — Потерпи. Уже не так много осталось. Вообще, тебе бы мяса съесть, — инквизитор немного отстранился, изучая взглядом покраснения, рядом со следами глубокого укуса.       Нагноение уже не грозило, но Нэри хотелось бы обработать укус и перебинтовать. Так, на всякий пожарный. Несмотря на то, что организм оборотня сам вполне уверенно затягивал подобные раны, пока что вид не особо радовал. Решив отвлечься от плеча, блондин развернул подозрительно послушного Рама лицом к себе и осмотрел уже успевшую начать затягиваться рваную рану от когтей на груди. Если её вовремя не затянуть, может остаться рубец. Он деловито прикусил нижнюю губу и начертил несколько золотистых символов, тут же наполнивших полутемную комнату легким приятным светом.       — Печет, — Рам тихо рыкнул, с неприязнью глядя на вырисовывающиеся под умелыми пальцами Лайта руны.       — Да брось, что ты как маленький? Не так уж оно и больно. Или хочешь, чтоб оно рубцом стало или вообще загноилось?       Рам с долей обиды поджал губы, но выпрямился, чтобы инквизитору было удобно обрабатывать его боевые ранения. Нэри улыбнулся, не поднимая взгляда на его лицо. По правде говоря, за все то время, что он провел в изгоях, в относительной безопасности он чувствовал себя только с оборотнем. О да, опасный хищник, сходящий с ума во время полнолуния и способный съесть человека — действительно самый надежный «почти человек» из его окружения. Как же глупо. Размышления прервал Рам. Он легко убрал его руку от себя и затем повернул голову инквизитора, осматривая ссадину на затылке. Та уже не кровоточила, но все еще причиняла болезненные ощущения.       — Не залечишь?       — Как ты себе это представляешь? — со смешком спросил Лайт. — Мне ведь нужно видеть, что я черчу. Тут разве что найти зеркальце или… Что ты делаешь?       Тело Нэри напряглось как струна, когда оборотень совершенно без тени смущения дотронулся губами до ссадины на его затылке, затем неторопливо проведя по ней языком. Руки парня похолодели, он даже пошевелиться боялся, не говоря уже о том, чтоб что-то сказать на это. «Он меня лечит. Он просто меня лечит. Это ничего не значит. Вот ровным счетом ничего. Оборотни всегда так делают», — панически думал Лайт, чувствуя, как щеки начинают пылать от смущения. Очередного бесового, совершенно не нормального смущения, за которое он себя ненавидел. Рам отстранился, видимо почувствовав, как ускорилось сердцебиение Лайта. Оборотень приподнял его раскрасневшееся лицо, осматривая его с почти научным интересом. Повисло молчание, нарушаемое только едва слышным дыханием и стуком сердца, настолько громким, что Нэри казалось, будто бы оно стучит везде: в груди, горле, даже в его голове. Он не мог, не хотел сейчас встречаться с взглядом оборотня. Слишком ненормально. Больше всего инквизитор хотел прямо сейчас выбежать из комнаты, а там уж хоть компания Марка, хоть тех девушек — не важно. Главное прекратить это. Но Лайт сидел каменным истуканом, старательно смотря в сторону.       Нэри почувствовал горячие пальцы оборотня, почти нежно прошедшиеся по его шее, а затем большой палец Рама скользнул по его уже ставшей колючей за пару дней щеке. Инквизитор, наконец, поднял взгляд на лицо знакомого, все еще не решаясь прервать натянутое молчание. В странных фиолетовых глазах оборотня скользнула едва заметная усмешка, почти не отразившаяся на его холодном правильном лице.       — Опять краснеешь?       — Что значит «опять»? — не удержался Лайт, мигом приходя в возмущение.       В следующую секунду оборотень приник к его губам. Это был последний и сокрушающий удар по самообладанию инквизитора. В момент рассыпался весь хрупкий карточный домик внешнего мира, который так и не стал для него привычным. Он почувствовал испуг, и хотел было отстраниться, но крепкая рука Рама легла на его бедро, не сильно, но вполне ощутимо сжимая.       — Поцелуй меня, — настойчиво прошептал оборотень, приоткрывая языком губы Лайта.       Что-то глухо оборвалось внутри Нэри и он наконец сдался, уступая поцелую. Непривычная, и совершенно непонятная и опасная чувственность пугала его, но найти в себе дух прервать это действо он был не в силах. Руки Рама, до этого сжимавшие его бедра, плавно перешли на талию, оглаживая её и совершенно незаметно подступая к пуговицам на жилете. Поцелуй становился все более страстным, до той степени, что Лайт почувствовал предательское тепло возбуждения внизу живота. И все же, главным пока был именно Рам. Инквизитор не знал, что делает, не понимал, как будет правильно, а просто повторял за своим партнером. Отчего-то он очень боялся, что тот уличит его в неопытности и попросту засмеет. Какие же идиотские переживания в такой момент! Лайт почувствовал горячее, почти обжигающие прикосновение рук Рама к коже своей спины и воспротивился, упираясь руками в плечи парня. Он чувствовал желание оборотня почти физически. Чувствовал, с какой жаждой тот приникает к его губам… Будто бы его губы способны эту жажду утолить. Да и сам Нэри, мечась между тем, что он считал нормальным и тем, чего хотел сейчас, все крепче прижимался к его сильному, пылающему страстью телу. И все же, это было слишком неправильно.       И тут оборотень отстранился от его губ, переходя мелкими беглыми поцелуями к шее. Он уткнулся носом в нее, вдыхая запах. Они сидели в тесных объятьях, сердца стучали громко, почти в унисон. Лайт чувствовал, как по его телу пробегает сладкая дрожь, заставляя забыться, заставляя желать большего, не думая о последствиях.       — Это… Нет, этого не должно быть, — голос инквизитора предательски дрогнул.       Он вырвался из объятий оборотня, тяжело дыша, блуждая по комнате расфокусированным паническим взглядом. Нет, все, что случилось, было неправильным. Это не могло быть правдой. Рам смотрел на инквизитора непонимающе, словно ожидая, что же тот сделает в следующую секунду.       — Ну что ты опять молчишь?! Ты не должен был этого делать! За это казнят вообще-то! Чем ты думаешь вообще?! — возмущенно прикрикнул на него Лайт, рывком снимая свое пальто с одиноко стоящей в углу вешалки.       Оборотень принял сходство с нашкодившим щенком. Он вжал голову в плечи и отвел взгляд в сторону, то ли смущаясь, то ли попросту желая избежать скандала.       — Почему нет? Я тебе нравлюсь, — сделал он вполне логичный вывод, приведший инквизитора в состояние немого гнева. Лайт поднял сжатую в кулак руку, собираясь, видимо, что-то сказать, но затем с бессильным выдохом резко опустил её.       — Мне срочно нужно исповедаться, — после молчания в несколько секунд выдал он и выбежал за двери, громко захлопывая их.

***

      Уже начинало темнеть, на улице стремительно холодало. С темного безлунного неба опять начали падать редкие снежные хлопья, обещая ближе к полуночи превратиться в самый настоящий снегопад. «Какая же снежная зима» — подумал Рам и сильнее застегнул куртку. Даже ему сейчас было прохладно, что уж говорить о Лайте? Инквизитор до сих пор не вернулся и оборотень бы соврал, если бы сказал, что ничуть не волнуется. Он даже хотел отправиться на поиски, но не был уверен в том, что это была такая уж хорошая идея. Наверняка, местным жителям покажется странным огромный мужик, обнюхивающий углы в поисках знакомого запаха. Но и оставаться в номере ему уже не хотелось, а потому он дожидался возвращения Нэри, сидя на лавке у дверей таверны. С некоторой неприязнью Рам заметил за собой, что нервно перебирает пальцы. Нашел из-за чего переживать! Вернется. Он же не маленький. Оборотень тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу. Вздумал же лезть к нему с поцелуями. Нужно было еще подождать. И как теперь извиняться? Может, подарить что-то? Неожиданно Рам понял, что даже толком не знает, что может Нэри понравиться, а потому расстроился еще и от этого. Да, определенно, он поспешил.       — Волнуешься? — послышался совсем рядом мягкий насмешливый голос.       Рам встрепенулся, посмотрев на Айлена. Бесы… Он так задумался, что не заметил его появления. Это могло бы закончиться плачевно.       — Нет, — буркнул Рам, опасно прищурившись глядя в глаза старому знакомому.       Тот окинул взглядом его напряженную фигуру и сжатые в кулаки руки, а затем улыбнулся. Айлен подошел ближе, смотря на Рама сверху-вниз. Взгляд его сейчас был холодным, будто бы он пытался залезть в сами мысли собеседника. Рам оскалился и встал с лавки, тут же возвращая себе главенствующее положение. Впрочем, Айлена это ничуть не смутило. По-детски невинное лицо парня вмиг приобрело вполне взрослое, опасное выражение.       — Значит, теперь ты спелся с Инквизицией. Митифа не зря тебя изгнала.       — Ни с кем я не спелся, — тихо возразил Рам, не прерывая зрительного контакта.       Айлен обошел его кругом, будто бы осматривая, пытаясь уловить мельчайшие изменения.       — Разве? Но ты же не можешь ничего сделать сам. Сначала ты был её любовником, а теперь? Ручная псинка инквизитора?       Рам глухо рыкнул и схватил знакомого за шею, со злостью впечатывая его в стену таверны. Удар вышел сильным, даже с крыши осыпался снег. Но Айлен только громко засмеялся, глядя на злящегося противника.       — Посмотри правде в глаза, Рам. Ты сам не умеешь думать и принимать решения. Убиваешь, когда скажут, трахаешь, кого подсунут, идешь, куда прикажут. Сначала была Митифа, ты предал её. Думал, останешься независимым? Как же, ха.       — Дело не в Митифе, — проговорил Рам.       И все- таки он понимал, о чем говорит Айлен. Неужели и правда, его попытки завести дружбу выглядят так же, как их отношения с главой «Альянса»? Он почувствовал, как злость начинает спадать, уступая место растерянности и неуверенности. Айлен тоже чувствовал это.       — Нет, все дело в ней! Я ведь знаю, что ты пытался настроить стаю против неё. Нельзя было оставлять тебя живым, инквизиторская подстилка! — Айлен с силой оттолкнул Рама от себя.       Теперь они снова сверлили друг друга взглядом, тяжело дыша и видимо желая вцепиться сопернику в глотку. Оборотни молчали, но им и не нужны слова для того, чтобы понимать противника. Сейчас роль играло все: сердцебиение, взгляд, дыхание. Наконец молчанка прекратилась. Айлен отвел взгляд, гортанно рыкнув себе под нос. Он развернулся и зашагал к дверям таверны.       — Ты не уйдешь от «Альянса». Митифа куда умнее, — напоследок кинул он.

***

      Оставшийся один Марк ничуть не тосковал. Его это вполне устраивало. Да и настроение у некроманта сегодня было воистину приподнятое и доброжелательное, что редко с ним случалось. После отличного вечера, проведенного в общении с вином и местными девицами, он хотел было отправиться в комнату, чтобы, наконец, хорошо выспаться, но тут на глаза Марку попалась одиноко лежавшая на подоконнике газета, видимо, покинутая кем-то из посетителей. Он мысленно махнул рукой, и хотел было пройти мимо, но оно внутри шевельнулось, болезненно сдавливая внутренности. Будто бы огромная когтистая лапа впилась в сердце. Некромант сжал зубы и взял в руки газету, пролистал пожелтевшие страницы. Ничего, ничего… На третьей странице он остановился. По спине прошел холодок, а душа, напротив, возликовала.

«В связи с зимним фестивалем, в Карстед прибудут высшие чины Инквизиции из Альмэ, дабы почтить…»

      Дальше он читал уже бегло, разум захватила эйфория. «Нет, Армстронг, ты никуда от меня не уйдешь», — со смешком подумал некромант.