Хищники

      Альмэ. Северная жемчужина Империи, главная столица. Огромный город, впечатляющий приезжих величественными соборами, ажурными мостами, широкими площадями и богатыми дворцами местной знати. В народе часто шутят, что Альмэ не спит даже ночью. Что ж, народ не врет. Неизвестно, как там обычные работяги, трудящиеся с утра до вечера, а затем просто приползающих домой лишь для того, чтобы обессилено упасть в кровать, но у инквизиторов таких привилегий явно не было. Особенно если дело касалось «Корпуса истребления».       Оборотни — существа ночные, редко какая из этих тварей может решить выйти на охоту днем, когда можно попасть под пули или же попросту быть задавленной числом противника. Нет, куда легче выползать ночью. Может быть, залезть в дом на окраине и сожрать всю семью, оставляя к утру только кровавое месиво от некогда здоровых людей, а может, напасть на случайного прохожего, отчего-то рискнувшего побродить по ночным улицам? На худой конец, всегда можно забрести в квартал «ночных бабочек». Уж там есть, где развернуться. Именно потому инквизиция и сражалась со своими противниками по ночам. Руны на физическую силу, серебряные пули на острые клыки. Определенно, ночью они были на равных.       Так, по крайней мере, думало инквизиторское начальство, но уж явно не сержант Нэриал Лайт, которого буквально трясло от мысли, что где-то здесь бродит огромная псина, способная разорвать его на мелкие кусочки. Нет, он не так уж и боялся оборотней, как кажется на первый взгляд. Это была далеко не первая его охота. Но конкретно этот монстр вызывал липкий противный страх, из-за которого волнами бегут мелкие мурашки по коже, а колени содрогаются в мелкой дрожи. Они засекали его пару раз — огромного белого волка, крупнее всех тех, что сержанту приходилось видеть до сих пор. Между собой инквизиторы называли этого оборотня «Призрак», из-за цвета его шерсти. Да и, что скрывать, этот самец действительно был почти неуловим.       — Вот он! Я вижу! — раздался крик позади Лайта.       Он только было хотел повернуться к своему сослуживцу, чтобы уточнить направление, но тут раздался пронзительный выстрел, а затем громкий нечеловеческий рык. Сержант рванул в сторону звука, пришпоривая своего механического коня. Двигалась эта штука с кошмарным жужжащим звуком, но зато в скорости точно могла посоревноваться с четвероногими людоедами.       Лайт на ходу готовил свой револьвер для выстрела, пока зверь все еще был на виду. Призрак бежал зигзагами, словно намерено усложняя своим преследователям задачу. Инквизиторы не отставали. Нэриал слышал шум их транспорта за спиной, треск заряженного воздуха вокруг рун. Сердце билось, как бешеное в предвкушении крупной дичи. В такие минуты он думал, что, наверное, ему еще повезло, что он не оказался по ту сторону баррикад. Инквизиция давила не только силой, она давила морально, загоняя в угол и не давая сосредоточиться. Впрочем, Призраку это все же удалось. Сейчас, когда алые сутаны почти настигли его, тварь будто растворилась в воздухе. И как только этот людоед умудряется прятаться с таким-то ярким окрасом?       Инквизиторы растерянно остановилась на перекрестке, осматриваясь по сторонам. Мерзавца нигде не было видно.       — Так... Разделяемся, — наконец сказал капитан отряда, — Лайт, ты осматриваешь промышленный район. Джоунс, Честертон — на вас дорога в центр. Я и Боунс пойдем к жилому району.       Сержант открыл было рот, чтобы возмутиться такому решению начальства, но капитан посмотрел на него так строго, что Лайту оставалось только потупить взгляд и он, мрачно кивнув, направил своего стального коня в сторону моста, ведущего в промышленную зону. Несмотря на понимание того, что в том районе прятаться некуда, сержанту совершенно не хотелось оставаться одному.       Бурча себе под нос разнообразного рода проклятья, Лайт напряженно оглядывался по сторонам, искренне надеясь, что оборотень убежал в другую сторону.

***

      Рам, хромая, пытался бесшумно передвигаться по брусьям, покрывающим мост сверху. Он старался не обгонять, но и не отставать от инквизитора, за которым наблюдал. Человек был всего один. Такой слабый, даже маленький. Оборотень понимал, что достаточно одного увесистого удара лапы по голове преследователя, чтобы тот свалился замертво. Тем не менее, он не спешил. Пока нападать было рано — они не так далеко отошли от товарищей будущей жертвы. Пуля в лапе нещадно жгла, но это было не самое главное. Боль можно и терпеть, если на кону жизнь. Единственный выход из района находился снизу от моста, через канализацию. Но оставлять за спиной хотя бы одного врага Раму не хотелось. Он уже слишком устал от бесконечных погонь и охоты за его головой. Несмотря на всю волю к жизни, сейчас оборотень с трудом боролся с желанием просто сдаться во власть людей. Уже месяц он почти не спал, спасая свою шкуру. В такие моменты невольно задумываешься, а стоит ли оно того?       Прыжок. Еще один. К огромному удивлению, лапы были послушны, хотя задняя, в которую попали, жгуче болела. Человек остановился, начал оглядываться по сторонам. Что-то заподозрил? Или, быть может, это реакция на морозный ветер? Все же его сутана не так тепла, как густой мех. Еще один порыв зимнего ветра заставил инквизитора поежиться и отвернуться в сторону железнодорожных путей. Рам занял удобную позицию, приготовился, в уме рассчитывая траекторию прыжка. Учитывать нужно все, если не хочешь оказаться убитым кучкой человеческих священнослужителей. Затем последовал сам рывок, в который пришлось вложить всю свою силу. Серебро в кровоточащей ране сковывало движения, и тем не менее, прыжок вышел резким. Со стороны нельзя было сказать, что зверь серьезно ранен.       Инквизитор обернулся, широко открыв глаза от испуга, одновременно с этим хватаясь за револьвер, но было поздно. Оборотень сбил его с коня, в результате чего противники полетели вниз с моста. К счастью или к огорчению, (ведь смерть человека от падения значительно облегчила бы Раму жизнь) расстояние от моста до того, что было под ним, оказалось небольшим. Они рухнули в крупный сугроб, который значительно смягчил падение. Оборотень зарычал в лицо инквизитору, собираясь вгрызться тому в беззащитную, слегка покрасневшую от холода, шею — человек бы не смог защититься. Но взгляд прижатого сильными лапами к земле врага заставил Рама притормозить. Уверенный, твердый взгляд больших голубых глаз, наполненный какой-то совершенно идиотской гордости, абсолютно неуместной в данной ситуации. Этот дурак должен плакать и умолять, так всегда делают слабые люди, вроде него, перед смертью. Но инквизитор вовсе не спешил поступать по продуманному оборотнем сценарию. И только хотел Рам плюнуть на всю странность этого парня и наконец безжалостно его загрызть, как тут боль в задней лапе стала практически невыносимой. Белый волк заскулил и отступил на пару шагов, падая на бок.       Жертва тяжело дышала. Оборотень слышал её ускоренное сердцебиение, чувствовал её страх... Рам солгал бы, если бы сказал, что его собственное сердце бьётся менее быстро. Человек стянул с лица маску, закрывающую его почти полностью и, наверняка, мешавшую дыханию. Оборотень удивился, ведь его жертвой стал молодой парень, на вид чуть старше двадцати, хотя по людям такого типажа трудно определить их возраст. Он светловолосый, как многие другие выходцы с юга, со смешным вздернутым носом, раскрасневшимся от мороза, и аккуратной светлой бородкой, которую привычнее было бы увидеть у какого-то придворного модника, чем у безжалостного охотника на оборотней. А взгляд по-прежнему был до глупости гордым.

***

      Лайт был рад, что кто-то из его товарищей успел ранить монстра. Еще немного, и эта тварь разодрала бы его на мелкие кусочки, в этом можно было даже не сомневаться. Он навсегда запомнит эту ужасную пасть рядом со своим лицом. Запомнит острые как бритва клыки и тот неописуемый всепоглощающий страх, от которого лихорадочно тряслись руки, а всё происходящее казалось нереальным, уносящим сознание куда-то далеко и сковывающим все движения.       Сержант встал на ноги, возводя курок блестящего в свете луны револьвера. Оборотень был тут, прямо перед ним. Не способный на сопротивление, донельзя слабый. Сейчас Нэриал видел, что шерсть вовсе не белая, а скорее пепельного оттенка. Невольно парень подумал, что в человеческой форме эта тварь должна иметь очень светлые волосы. Подул ветер, принося с собой ворох снежинок, которые осыпали собой оборотня и инквизитора. Лайт поежился и невольно вздрогнул. Он чувствовал, как его тело постепенно замерзает в зимнюю пургу. Нужно было покончить с оборотнем как можно быстрее. Инквизитор прицелился в голову твари, поставил палец на спусковой крючок. Лицо было предельно сосредоточено, брови нахмурены. Глубокий вдох, выдох, снова вдох. Оборотень смиренно положил голову на передние лапы, уткнувшись взглядом в глаза своему убийце. Без страха, с какой-то хмурой обреченностью. Слишком по-человечески.       Время шло, а Лайт все ещё не стрелял. У столь опасного хищника были до ужаса человечные глаза, глубокого необычного фиолетового оттенка. Жертва, видимо, уже и сама устала ждать смерти и теперь смотрела на инквизитора удивленно-выжидающе, чуть приподняв грузную голову. Это было странно, неправильно. Он уже убивал оборотней до этого, но все они атаковали! Какой нормальный оборотень будет просто покорно ждать, пока его пристрелят? Он что сам помереть хочет? "Нельзя бить безоружного", — ехидно напомнил внутренний голос.       — Аааа! — Нэриал раздраженно схватился за голову, ударив ногой ни в чем не повинное бревно, лежащее рядом. — Вот почему ты так смотришь?! Рычи, что ли! Защищайся!       Оборотень вопросительно наклонил голову и поднял уши. Лайт начал подозревать, что ситуация начала отдавать идиотизмом. Он бы мешкал и дальше, если бы где-то вдалеке не послышался жужжащий шум инквизиторского транспорта. Он покосился на подозрительно покорного оборотня, на мост, потом снова на оборотня. Бесы! Напряжение в воздухе сгущалось, и, не выдержав, Лайт спрятал револьвер в кобуру и подошел к монстру, осторожно обходя его, чтобы добраться до раненной лапы.       — Я тебе помогу. Не двигайся. Хотя бы одно резкое движение, и твои мозги окажутся на земле, — сообщил инквизитор.       Оборотень заинтересовано наблюдал за ним через плечо, не спеша нападать. Нэриал опасливо следил за ним в ответ. Серебро наверняка причиняло много боли. Тогда инквизитор начертил в воздухе над лапой нужные руны, воздух затрещал, а пуля послушно вышла из тела. Оборотень невольно рыкнул — ощущения были далеки от приятных.       — А ты думал, всё будет так легко? — огрызнулся Лайт, сам не веря в то, что делает. Затем он начертил еще один набор символов, и рана постепенно начала затягиваться. Нэриал немного отошёл от полу-волка, услышав знакомые звуки — инквизиция была уже близко. Жужжащий шум стальных коней становился всё отчётливей, и Лайт понимал, что нужно спешить.       — Беги давай! Не хочу попасться здесь с тобой.       Оборотень недоверчиво встал на ноги, словно проверяя, прошла ли боль. Затем медленными аккуратными шагами подошёл к инквизитору и своим огромным носом прислонился к Лайту, обнюхивая его, чтобы запомнить запах. Нэриал с отвращением отстранился.       — Я сказал, беги! Помереть тут хочешь?       Волк покорно кивнул инквизитору, махнул хвостом и поспешно скрылся в ночном мраке. Лайт потер покрасневшие руки. Дурацкий оборотень, дурацкая зима, дурацкая форма.       — Лайт?! Лайт, где ты пропал?! — послышался с моста раздраженный голос капитана.       — Я здесь! — откликнулся парень, на ходу придумывая легенду. — Конь сломался, и я упал через перила! Кажется, всю спину содрал!       — Какой же ты неуклюжий придурок, Лайт! — капитан смотрел на подчиненного с нескрываемым презрением. — Кто-нибудь, достаньте этого идиота, пока оборотень не потерялся окончательно.