Вопреки

В один из наиболее холодных дней Шинономе возвращалась домой. Она замёрзла, поэтому то и дело меняла руку, в которой зажимала сумку с продуктами из ближайшего супермаркета. Длинная коричневая юбка хоть и была из плотной ткани, но никак не помогала согреть ноги молодой женщины. Шарф из грубой шерсти то и дело норовил съехать в сторону, отчего кошачьи ушки на голове Шинономе то и дело раздражённо подрагивали. Набор сильной и независимой леди по обыкновению включал в себя пакет молока (по акции), миндальное печенье (в вечерней передаче говорили, что оно менее калорийное), рис, сушёные грибы и десяток яиц. Сегодня Хитоми планировала взять еще и дайкон, однако, когда она подошла к корзине с нужной вывеской, на дне лежал только один овощ. Пожилая женщина с яркой помадой, обронив «Я возьму это, спасибо», забрала его в свою тележку. Шинономе, моргнув, растеряно посмотрела ей вслед, нерешительно потоптавшись на одном месте. Мало кто знал, насколько эта черта характера могла тяготить её — чёртова нерешительность и застенчивость. Даже сейчас, идя домой, Хитоми прокручивала в памяти эту, казалось бы, незначительную ситуацию, представляя себе, что всё могло бы быть иначе. Почему наиболее удачные варианты ответа всегда приходили на ум уже гораздо позже. В своих фантазиях она, небрежно отбросив за плечо прядь волос, роняла то едкое замечание, то остроумную реплику. В реальности же, проглотив обиду, она просто успокаивала себя тем, что чёртов дайкон — это уж точно не та вещь, из-за которой стоит трепать себе нервы. Со всех сторон улицы к её ногам сбегались разноцветные кошки. Они всегда знали, что в карманах потрёпанной кофты Хитоми хранит для них какое-нибудь лакомство. Именно им девушка дарила всё своё тепло, которого так много скопилось в душе за все эти годы. Животные любили её тёплые руки, ласковый голос и запах от её одежды — сухого корма и колбасных обрезков. Порой подруги посмеивались над ней, говоря, что она представляет собой идеальный образ сорокалетней девственницы с кучей котов вместо детей и мужа. Но Шинономе было не сорок, а всего-то двадцать семь, и, если быть честной, она гордилась своими кошачьими ушками и хвостом кофейного оттенка. Она уже с пяти лет примерно знала, каким должен быть её принц, слушая бабушкины сказки. Отдать себя любимому или умереть чистой как весенний цветок — такова была её мечта. Помимо чтения вечерних сказок, бабушка учила маленькую Шинономе всегда быть доброй и честной. Это порой было весьма непросто, особенно в младших классах, когда ввиду слабого зрения девочки местный доктор с сожалением прописал ей очки. Хрупкое здоровье играло с ней злую шутку и на уроках физкультуры, когда никто из одноклассников не желал брать её в команду. Не смотря ни на что, Хитоми росла отзывчивым и светлым ребёнком. Перед её глазами всегда были достойные примера для подражания люди. Одним из таких и был человек, перевернувший её мир с ног на голову когда-то так давно… Его звали Широ Акихиба и ему было сорок четыре года. В тот год первого сентября дверь шестого класса отварилась, и вошла госпожа директор. Она объяснила, что их прежняя учительница переехала с мужем в другой город, поближе к природе, так как они готовятся стать мамой и папой. А этот господин в светлом костюме — Акихиба-сан, их новый классный руководитель. С этого дня всё изменилось. Незаметно прекратились насмешки и стычки в коридорах школы, успеваемость класса повысилась, они даже заняли второе место на весенних соревнованиях! Учитель Акихиба стал шёлковой лентой, которая связала сердца ребят, сделав их не просто одноклассниками, но товарищами. Именно тогда у Шинономе в сердце расцвела яркая, как большой мак, мечта. Уже тогда она знала, кем хочет стать, когда вырастет. Студенческие годы пролетели так быстро, что Хитоми не успела оглянуться. Ночи напролет, когда однокурсницы пропадали в караоке-барах и кафе, она старательно штудировала литературу по возрастной психологии и педагогике, стремясь к своей заветной цели — стать учительницей. Бабушкины слова оказались чистой правдой — тот, кто готов все отдать за достижение мечты, обязательно придет к успеху. Так вышло и с ней. Несколько счастливейших лет Шинономе Хитоми проработала в небольшой школе на окраине, став классным руководителем чудесных ребятишек. Закрыв глаза, она и сейчас могла бы представить себе лица каждого из своих учеников. И может быть не все ладилось в коллективе, состоявшем по большому счету из женщин, которые души не чаяли в сплетнях, а чашка с чаем то и дело норовила упасть из рук, Хитоми ощущала всей своей душой, что находится на том самом заветном месте. Там, где и должна быть. Ночи напролет, когда знакомые молодые женщины пропадали на романтических свиданиях, она старательно готовила материалы к урокам, чтобы сделать свои занятия не только познавательными, но и интересными. Как и обычно, от воспоминаний о тех днях, на глаза навернулись непрошенные слезы. Помотав головой, Шинономе тихо выдохнула: — Нет, хватит об этом. Все так, как есть. Надо домой торопиться. Ветер едва слышно шелестел в ветвях по-зимнему голых деревьев. Темнело рано, и светло — смородиновое небо предвещало наступающий вечер. На пути к дому девушка встречала редкие фонари, которые только начали зажигаться. В ее мире все было спокойно и тихо, как в мирной гавани. Если задуматься, то в глубине души она отчетливо представляла себе картину своего безоблачного будущего. Хитоми как наяву видела свою карьеру от учителя к завучу. Ну, а если не так, то хотя бы к заслуженному педагогу в грамотах и наградах. Дети слушают ее, открыв рот, соглашаясь во всем и прося совета. У нее хороший… нет, самый лучший класс во всей школе. Да что там — во всем городе! И под занавес с букетом алых роз должен был появиться он — высокий и красивый, который буквально во сне видел их встречу, предназначенную судьбой. Однако жизнь порой преподносит события, не считаясь с нашими интересами. Реальность была такова, что до наград оставалось еще много миль. Коллеги подтрунивали над ее неловкостью, глядя на то, как она роняет очередную папку, а белые листы разлетаются в разные стороны. Ближайшая подруга называла ее челку «немодной» и «детской», а саму Хитоми инфантильной. Что до детей… Дети порой бывали очень жестоки, отчего дома она пролила немало слез в свою подушку. Однако, не смотря на это, ей почти всегда удавалось справиться. Кроме единичного случая. Стараясь отогнать непрошенные мысли, Хитоми помотала головой, сильнее сжимая в руках ручку пакета с продуктами. До дома оставалось не так далеко, а значит скоро можно будет принять горячую ванну с персиковой пеной, выпить ромашкового чая и засесть за любимый сериал. Сколько бы усилий она не прилагала, время от времени тот страшный инцидент вставал перед ее глазами так, словно это было вчера. Тот мальчик, Сацки, его удивленный взгляд за миг до того, как он повалился на пол. Все слилось тогда в один звонкий гул — кричали дети, звенел звонок на перемену, а Хитоми словно пригвоздило к полу. Она понимала, что должна что-то сделать, вызвать скорую или службу спасения, но ее колени так дрожали, а сердце билось с такой скоростью, что ей не удавалось сделать ни шагу. Туфли словно увязли в паркетном покрытии класса. Ее щеки были теплыми от слез на следующий день в кабинете директора. По данному случаю был собран педагогический совет, на котором завучи вместе с главным человеком в школе требовали от учителей понимания всей ответственности за жизнь детей. Было еще что-то про то, что настоящий педагог — это человек с железными нервами, а также взрослая личность. Мальчика удалось спасти, но его родители были разгневаны промедлением классного руководителя. Еще через неделю в коридоре Хитоми столкнулась с молодой и очень красивой блондинкой в брючном костюме. Уже позднее ей рассказали, что это Айядзава-сенсей, которую прислали ей на замену… *** Хитоми тяжело вздохнула, и решила было взять пакет в левую руку, так как правая покраснела от холода, как вдруг что-то насторожило молодую женщину. Медленно оглянувшись по сторонам, она быстро поняла причину возникшего чувства волнения — улица была абсолютно пустынной. Обычно в это время домой с работы торопились соседи, ездили машины, кто-то выгуливал собаку, но в этот раз аллея оказалась пуста. Огни в окнах домов по обе стороны дороги еще не зажглись, отчего весь район буквально утопал в сумерках и мерклом фонарном свете. Хитоми ощутила, как сердце предательски забилось под тканью теплой кофты, но тут же поспешила отогнать от себя любые страхи. Пользуясь тем, что на улице никого нет, она даже решила подбодрить себя, пробормотав: — Что за ребячество, Шинономе-сенсей? Всего лишь темнота. Однако она ускорила шаг, прижимая к себе пакет из супермаркета уже обеими руками. В тишине, густой, словно туман в низинах у реки, гулко стучали каблуки ее туфлей. Не смотря на холод, Хитоми облизнула выступившие над верхней губой капельки пота. Богатое воображение рисовало страшных чудовищ в придорожных кустах, но, конечно же, там никого не было. Один раз она едва не закричала, когда серой молнией в сторону соседского сада метнулась кошка. Дом уже показался впереди, неся с собой облегчение, когда в сердце молодой женщины холодным осколком отозвался ужас: она отчетливо ощутила спиной чей-то пристальный взгляд. На бледной коже выступили мурашки, карие глаза под очками увлажнились, ей было страшно оглянуться, но это нужно было сделать непременно. Сжав дрожащие пальцы, она сдавленно шепнула: — Сейчас! Однако, обернувшись, никого не увидела. В состоянии накатывающей паники на задворках подсознания билась одна единственная мысль — «Только не бежать! Если побежать, побегут и за тобой!» И, к своему ужасу, в этот же миг она вновь ощутила тот самый колючий взгляд в свою спину, но на этот раз к нему прибавились едва слышные шаги. Кто-то определенно шел за ней все это время. Пока на пути попадались люди, она может и отмечала это краем глаза, но не придавала должного значения, списывая на соседей, торопящихся в том же направлении, что и она. Сейчас же мозаика начала складываться в устрашающую картину — ее действительно преследуют. Это не шутка, и не глупый розыгрыш, который ни за что не пришел бы в голову никому из малочисленных знакомых. Позади громко хрустнула ветка, и, позабыв обо всем, Хитоми с визгом бросилась к своему подъезду. Не оборачиваясь, слыша все те же медленные шаги за плечом, она судорожно рылась в сумочке, силясь выловить с самого дна старый ключ. Свистящий шепот, словно взявшийся из ниоткуда, прорезал тишину квартала: — Хитоми… Резко обернувшись, она едва не выронила сумочку, широко раскрытыми глазами впившись в стоящую чуть поодаль темную фигуру в капюшоне. Голос был таким глухим, что его легко можно было приписать и мужчине, и женщине, а может, от ужаса она стала плохо соображать?.. Не переставая шарить дрожащей рукой по дну сумочки, задыхаясь от страха и волнения, она ответила севшим голосом: — Кто… кто вы? Что вам от меня нужно?! Фигура на миг замерла, но тут же продолжила движение в ее сторону. — Ты была хорошей девочкой, Хитоми? Нам надо проверить это… — Нет! Отойдите! Еще шаг и я закричу! — Я люблю, когда девочки кричат. Кричи, Хитоми-чан. Это возбуждает… — Что вы такое?.. Господи, не подходите! Боже мой! Помогите, кто-нибудь! Помо… Сильный толчок в грудь сбил ее с ног, застав врасплох. Она больно ударилась спиной о дверь подъезда. Ужас достиг своего предела, она едва не обмочилась от ужаса, когда ощутила, как одна холодная рука сдавила ей горло, а другая, задрав подол юбки, шарит по ее бедру. Лица нападавшего не было видно, но она слышала хриплое дыхание прямо над своим ухом, сотрясаясь от слез. Женщина в отчаянии было рванулась в сторону, за что тут же получила сильную пощечину. Голова Хитоми резко дернулась, отшатнувшись в сторону от удара. Во рту появился железный привкус крови. Балансируя на грани обморока, она, парализованная ужасом, ощущала, как некто деловито ощупывает ее ноги, касаясь потаенного местечка между ног, грубо дергает ткань трусиков, жадно сминает груди под старой кофточкой. Ей казалось, что это никогда не кончится. Послышался звук расстегивающейся ширинки и тихий фанатичный смех: — Тебе будет хорошо, Хитоми, давно пора было сделать это. Посмотри, ну разве можно такой взрослой девочке ходить вот с этим? Сдавленно пискнув, женщина ощутила, как рука нападающего обхватила основание ее хвостика и провела им по ткани ее нижнего белья. — Такой пушистый, но такой короткий. Зачем он нам? Давай избавимся от него и от этих забавных ушек, Хитоми. Я помогу тебе стать настоящей женщиной… — Нет! Пожалуйста, нет!.. — Не кричи, сука. Иначе тебе будет больно. — Кто-нибудь! Помогите!!! Он попытался накрыть ее губы своей ладонью, и она тут же впилась в плоть зубами, зажмурив глаза. Послышалось шипение и ругательства: — Чертова стерва! В этот же миг в глубине подъезда послышались шаги. Она сама не поняла, как холодные руки отпустили ее. Страшный человек скрылся в темноте улиц. Спустя минуту соседка уже звонила в скорую, заботливо обнимая рыдающую Хитоми за плечи и приговаривая: — Ах ты, моя бедная… Все, все, ч-щ-щ-щ. Он ушел, ушел, этот мерзавец. *** Новый день в школе начинался каждый раз одинаково: хлопали двери классов, где-то хихикали девчонки, перемещаясь стайками и шушукаясь по углам. Запах мела и тетрадных листов смешивался с легкими цветочными ароматами их духов. Учителя переговаривались друг с другом, кланяясь директору в приветствии. Коричневая дверь класса скрипнула, впуская очередного ученика. Его одноклассники замерли, прекратив любые разговоры. Он смущенно улыбнулся им, почесав забинтованной рукой затылок, над которым смешно топорщились ушки — черные с белыми кончиками. Словно их присыпало снегом.