Вопреки

— Представляешь, Аояги?! Она так и сказала! Юноша, что смотрел в окно, казалось, отвлекся и рассеянно кивнул своему соседу по парте. Небо вновь затянули графитные облака. В последнее время осадки случались все реже. Жара, уже порядком успевшая надоесть всем и каждому, наконец, начала понемногу спадать. Ночью же температура порой опускалась до десяти градусов. Осторожно, словно пробуя оконные стекла аудитории старшего класса на вкус, забарабанил крупными каплями дождь. — Дождь уже доста-ал! Мне кажется, или от него ты становишься еще более хмурым, Аояги? Голос раздражал. Почему в то время, когда мы хотим о чем-то подумать или побыть наедине со своими мыслями, люди зачастую не могут просто почувствовать это и дать нам возможность побыть в тишине? Может, некоторые просто боятся ее? Устало выдохнув и оставив свои размышления, юноша негромко проговорил: — К двадцатым числам дожди пойдут на убыль, ты же знаешь, Кацураги. А к Сю бун-но хи* совсем перестанут. И я не хмурый! Просто думаю над заданием. — Какие мы ботаники, кто бы мог подумать! С твоими пропусками, мне показалось, ты совсем забросил школу? Лучше посмотри, что я нашел! Смотреть вовсе не хотелось. Да и коричневато-серый, дырчатый плод сухого лотоса вряд ли мог кого-то удивить. Но кареглазый одноклассник, сияя, затараторил, не унимаясь: — Видишь? Я нашел его в озере. Их там полно! Помнишь, в августе мы их пробовали? Тебе что больше всего понравилось? Какое блюдо? Сведя темные брови у переносицы, юноша дернул бархатистым кошачьим ушком и ответил с нажимом: — Никакое. Сырыми они невозможно жесткие. А в жареном виде походят на обычную картошку. Этот у тебя в руке и подавно напоминает мне высохшего инопланетянина. А теперь можно я, наконец, решу вопрос с нашим заданием? Кацураги лишь пробурчал себе под нос что-то про «зануд» и «прогульщиков», уткнувшись носом в учебник. Он, наверное, и еще что-то добавил бы, если, как по мановению волшебной палочки, рядом не оказалась Айядзава-сенсей. Она уж точно не имела ничего общего с Шинономе, к которой все так привыкли в младших классах. Поджав узкие губы, покрытые матовой помадой алого оттенка, женщина почти прошипела: — Кичиро-кун! Не смей мешать Рицке-куну, заниматься делом. А ты, Аояги-кун, поменьше отвлекайся на пустую болтовню. С твоим количеством прогулов тебе следует обратить первостепенное внимание на учебу! Если задуматься, пропуски действительно давно перевалили за допустимое количество, но сенсей не знала, что причиной тому далеко не разгильдяйство или нежелание узнавать новое. Рицка не хотел, просто не мог последовать примеру других жертв Семи Лун и перенести все свое образование туда. Мысль об этом сковывала, давала ощущение некой несвободы. И Ритсу-сенсей с его надменностью и постоянными фразами о том, что только одному ему известно, как должны строиться отношения боец — жертва, явно не способствовал появлению желания учиться только там. Ко всему прочему в ушах время от времени звучал удивленный голос: «Ты?! .. ТЫ моя жертва? Но я… я представлял, что это будет девушка. Нелюбимая и покинутая всеми, что-то вроде того… Хотя что-то от девчонки в тебе явно есть». Словно отголосок мыслей, в класс вошла, прижимая к груди журнал в клетчатой обложке, девчонка, которую Рицка давно знал. Мужская половина класса, как по команде, замерла, а учительница кивнула, делая жестом знак ученице идти на место. Длинные хвосты с волосами оттенка клубничной сахарной ваты чуть ниже спины. Черные гольфы и прямая осанка. Странно, раньше она всегда сутулилась, словно стараясь сделаться ниже. Было удивительно и забавно наблюдать то, как к старшим классам почти все мальчики класса вытянулись, став выше или же одинакового роста с Юико. Но это ли послужило причиной к тому, чтобы она вдруг стала такой уверенной, словно успокоившись? А ведь в седьмом классе она хотела подарить ему банку с вареньем. В первый же день знакомства пыталась поделиться книгой. В первый месяц готова была поддерживать, хоть и порой излишне шумно. Он не сразу стал считать ее именно подругой… другом, который рядом в любую минуту. Смешная и нескладная Юико. Та, от мыслей о чьей груди под туго натянутой блузкой почти весь поток сходит с ума. Высокая и стройная по сравнению с остальными девочками. Как это стало явью? Смешно. Невероятно. В девятом он не принял от нее шоколад на день Святого Валентина. В десятом она пошла на школьный вечер вместе с Яеем. И теперь они повсюду были вместе, постепенно отдаляясь от Рицки. Постоянно за руку, даже на переменах, словно не стесняясь учителей и не боясь возможности получить выговор. У обоих над головой красовались ушки — может, поэтому их еще никто не пресек. Нельзя сказать, что юноша не был рад этому, но чего-то явно не хватало в последнее время в его школьной жизни. И подсознание подсказывало, чего именно, прокручивая в памяти моменты из прошлого. Ту жизнь, в которой они могли смеяться, и есть фисташковое мороженное, кататься на колесе обозрения, собирать резные кленовые листья и играть в приставку, лежа на полу. Все это оказалось где-то далеко, там, куда невозможно вернуться. Если задуматься, и сама жизнь текла теперь абсолютно по-другому. Утром, наскоро почистив зубы и кивнув маме, черноволосый юноша отправлялся в школу, перехватив пару сандвичей или омлет. Дальше — от звонка до звонка — ежедневные занятия. После них — дорога в Семь Лун и тренировки до глубокого вечера. Рицке казалось, что он уже давно осознал, что это значит — быть агнцем. Жертвой, способной направлять силу бойца в нужное русло. Но сенсей Ритсу считал иначе, постоянно повторяя одно и то же день за днем. Вот почему он так долго ждал чего-то. Кого-то, с кем наконец-то можно будет стать по-настоящему родными, самыми близкими людьми. Того самого, особенного. Как у Сеймея. Нет, Рицка не мог сказать, что гибкий боец брата с шелковой волной прямых черных волос ему импонировал. Если задуматься, он был настоящей язвой, когда общался с кем угодно в школе. С кем угодно, кроме него самого. Ведь старший брат, даже живя вне дома, постоянно старался обеспечить мальчику защиту и опеку. И Нисей повиновался. Он ревновал — это нельзя было не ощутить — каждый раз, когда брат ласково трепал его по волосам или гладил мягкие ушки. Однажды, когда Аояги-старший игриво пропустил черный хвост братишки сквозь пальцы, Рицке даже почудилось шипение сквозь сомкнутые губы Акаме. Какой сильной должна быть их связь, если такой человек во всем слушается Сеймея? И как ему хотелось, в самой глубине души, однажды ощутить подобное. Не говоря никому, и время от времени бросаясь очередным «Пф, да и не жду вовсе», он считал минуты до того момента, когда лицом к лицу встретиться со своим бойцом. И это случилось. На прошлой неделе, в пятницу, недовольный более чем обычно Ритсу-сенсей подозвал его к беседке. Там, облокотившись о деревянную балку, стоял молодой человек в черной кожаной куртке и рваных джинсах. Взгляд Рицки метнулся от татуировки на его запястье, которую он так и не успел рассмотреть, к волосам без ушек. Они были даже не рыжие, а багряные — его волосы. Красные, как кровь. Длинные на висках и косой челке и коротко обстриженные сзади. Он миролюбиво улыбнулся и протянул руку и Рицка, поколебавшись, ответил на рукопожатие, вздрогнув, когда теплые пальцы его коснулись. Это было похоже на легкую вспышку света и жжение под левой ключицей, на имени. Не так ярко, как он ожидал, но не заметить подобное было невозможно. Слабая улыбка почти возникла на губах юноши, когда серые глаза парня прищурились: — Ты?! .. ТЫ моя жертва? То, что последовало за «теплым» приветствием, хотелось поскорее забыть. Оказалось, что Ясу (а именно так и звали красноволосого бойца) был обучен «связи через касание». Более того, не так давно Минами-сенсей поставил его перед фактом, что ему придется расстаться с девушкой, с которой тот был в паре целых два месяца. С ней же были потеряны багряные ушки и хвостик. Сам факт того, что жертвой оказался парень, удивил его. И Рицка чувствовал, не мог не ощутить, его настороженность и легкое разочарование. Что до него — Ясу показался ему забавным и симпатичным. И, что бы он ни говорил, начитанный литературой по психологии Рицка примерно понимал, уже заранее оценивая ситуацию, как выстроить стратегию на укрепление дружбы. Дружбы ли? Кто знает. Сеймей гораздо старше, но до сих пор имеет ушки. Однако многие говорили здесь, в Семи Лунах, что боец и жертва тем сильнее, чем теснее их связь. Нить, что опутывает одного и второго, с каждым днем превращаясь из едва зримой в прочную. Но сможет ли он справиться? Прогноз погоды на завтрашний день обещал очередной дождь. Когда ученики выпорхнули шумной стайкой из аудитории, Айядзава-сенсей опустила взгляд на лист с заданием Аояги-куна. Женщина поджала губы, бормоча под нос: — Темная лошадка этот мальчик. Столько пропусков и… высший балл. * День осе́ннего равноде́нствия (яп. 秋分の日 сю: бун-но хи)  — государственный праздник Японии, который отмечается ежегодно 22 или 23 сентября в память о предках и усопших.