Вопреки

*** Начало недели выдалось еще более холодным, чем предыдущие дни. Сонные школьники, поправляя темно-синюю форму и проверяя содержимое сумок и портфелей, раскладывали необходимое по своим партам. Крошась в руке учительницы, белый мел чертил на зеленой поверхности доски витиеватые иероглифы. Занятие началось. Сегодня на японской литературе Айядзава — сенсей читала детям выдержки из «Сердца»* и Рицка в который раз пытался, по привычке прикрыв глаза, представить себе эту удивительную дружбу между людьми разного возраста. Это была самая первая часть, «Учитель и я», в которой молодой студент знакомиться с довольно пожилым человеком. Его мысли были прерваны раздраженным шепотом с левой стороны, где сидел Кацураги Куро — его одноклассник: — Аояги! Нэ, Аояги! Прекрати, ты мешаешь слушать! Переведя взгляд на свою авторучку, юноша растерянно осознал, что все это время «щелкал колпачком»: — Извини, Кацураги. Я не заметил, заслушался. Кареглазый школьник недоверчиво фыркнул: — Заслушался? Ха! Ты посмотри на себя — какой бледный! Небось, всеми вечерами играешь в компьютер и тебя ничего кроме не интересует? Иначе как объяснить твое отсутствие на спортивных кружках? Не ответив, Рицка уткнулся в свой учебник, раздраженно дернув кошачьим ушком. Чертов Куро. Что он понимает? После вчерашнего инцидента на тренировочном поле в Семи Лунах юноша ворочался в своей постели пол — ночи. Зашедший с утра Сеймей не смог разбудить его. А ведь он всегда радуется приходу старшего брата, особенно, когда с ним нет его бойца. Дело в том, что всю ночь ему снились сны, полные причудливых образов. Сияющие бабочки на фоне алого заката. Черная линия горизонта. Ветер над крышами. Сухие листья, мешающие идти, опадающие под ноги. Безликая толпа рекой на узких улочках и широких проспектах. Его собственные руки в перчатках с обрезанными пальцами, озябшие и сухие. Запах кофе с топленым молоком. Мужская фигура возле куста почти облетевшей сирени. Чей-то взгляд, неустанно наблюдающий за ним со стороны. Он оборачивался в волнении и легком страхе, перемешанном с любопытством, но не видел никого и ничего, кроме обычных прохожих. Голос учителя звучал глухо, не мешая потоку мыслей. Рицке не терпелось, наконец, закончить этот урок и три следующих. Ровно в половине второго его будет ждать Ясу, и они отправятся на новый поединок — показательный, перед тренерами, что должны приехать. А он (подумать только!) так и не поупражнялся в концентрации вчера из-за этого.. этого идиота в черном свитере. Бесцветные, хоть и выглядят так, словно сбежали с модной тусовки, на самом деле серьезные противники. Брат всегда учил черноволосого мальчика, что противника нельзя недооценивать ни при каких обстоятельствах. И сейчас Рицка пытался спланировать поединок, чтобы посоветовать Ясу наиболее лучшую цепочку заклинаний. Конечно, боец сам выбирает средства атаки или защиты, исходя из особенностей схватки. Но почему бы не иметь в рукаве какой-то четкий план, как запасной козырь? Учебный день пролетел в размышлениях. Надев сумку на плечо, Аояги кивнул своим одноклассникам и вышел из класса. Расправив складки на длинной юбке-гофре, Айядзава — сенсей подошла к его парте. Небрежно перелистнув тетрадь по литературе, пробежалась глазами по строчкам с заданием, которое дала на первом уроке: «Я считаю, что возраст никогда не сможет стать помехой дружбе или любви. Люди выбирают друг друга не по каким-то заданным параметрам.» Хмыкнув, женщина усмехнулась и покачала головой, возвращаясь к своему столу. *** Как и было обещано, Ясу ждал свою жертву, облокотившись о кованый забор возле здания старой школы. Рицка, немного смутившись, протянул ему руку для приветствия и не отнял ее, когда боец повел его по улице. Сегодня он казался особенно симпатичным — от блестящих на уличном холоде серых глаз до рваной челки. — Ну что, малыш, мы не испугаемся этих щеголей? Рицка лишь крепче сжал его руку и уверенно кивнул, сведя брови у переносицы. Почти всю поездку на электричке они молчали, провожая взглядами осенний город. Небо затянули облака, полные непролитого дождя. Тренировочное поле оказалось пустым к немалому удивлению Нелюбимых. Однако, стоило им ступить на примятую ногами воспитанников школы Семи лун траву, как издалека послышались шаги. Обернувшись, Рицка заметил движение сразу с двух сторон. Слева приближались Бесцветные (он не мог спутать кричаще — розовое платье их бойца ни с одним другим платьем на свете), а справа вышагивал сенсей Ритсу вместе с какой-то девушкой, которую юноша ни разу не встречал здесь прежде. Нахмурившись, прижав кошачьи ушки к голове, он скомандовал: — Ясу, приготовься. Давай встретим их уже в стойке, как на тренировках. Лениво улыбаясь, красноволосый боец сделал два шага вперед, оставляя Рицку за своей спиной: — Успокойся, малыш. Я много раз побеждал Корин. Она кроме своего маникюра ни о чем думать не может. Щурясь, Аояги-младший никак не мог отвести взгляда от девушки рядом с Минами-сенсеем. Высокая, почти одного роста с Ритсу, она вежливо улыбалась, но этой «улыбки» хотелось зябко поежиться. Антипатию вызывало все в ней — слишком тонкие губы, длинные пальцы, сжимающие папку с информацией на каждую пару, брючный костюм, русые волосы, туфли, столь неуместные на траве. Рицка представил, как их каблуки впиваются в не промерзшую еще землю и на какой-то миг у него засосало под ложечкой от плохого предчувствия. — Рицка, Ясу. Корин, Ран. Это — Фудзима Миа. Жертва пары Бесчувственных. Возможно, вам уже доводилось слышать о них в стенах этой школы. Миа-сан станет вашим новым тренером. Вместе со своим бойцом, конечно. Он прибудет с минуты на минуту. Голос учителя Ритсу резал прозрачный осенний воздух, словно острый нож. Из-за спины Ясу Рицка мог видеть Бесцветных, их стойка была похожа на ту, в какой остановились они с Ясу, только вперед вышла блондинистая Корин. Девушка, словно не слушая сенсея, внимательно что-то разглядывала в своей пудренице. При упоминании Бесчувственных, она вздрогнула, распахнув свои глаза — почти прозрачные, с блекло-голубой радужкой и испуганно посмотрела на свою жертву. — Правила те же, что и всегда. Побеждает та пара, которой будет нанесен минимальный урон. Если тренер посчитает нужным, он может прекратить поединок, командой «Стоп». Запрещенные заклинания не использовать. Это специально для тебя, Ясу. Чертыхнувшись, боец с красными волосами отвернулся, задрав нос. — А теперь, Миа-сан, можешь начинать. Улыбка девушки стала шире. Проведя рукой по волосам, она кивнула: — Конечно, учитель. Пары. Разойдитесь по полю и загружайте системы. *** Система Ясу развернулась молниеносно, словно откуда-то сверху на поле пало темно-алое полотно. Чуть согнув ноги в коленях, парень скинул с себя кожаную куртку, и она упала на траву, которая приняла бордовый оттенок. Навострив бархатистые ушки, Рицка буквально кожей ощутил эмоции Ясу — напор, ярость, азарт и … черт, неуместное превосходство. Они еще не были так близки для того, чтобы обмениваться мыслями, поэтому он произнес это вслух: — Серьезнее, пожалуйста, Ясу. Одновременно с этой фразой послышался смех Рана с противоположной стороны поля: — Я не ослышался? Ты сказал… «Пожалуйста», Аояги? Не умеешь приказывать собственному бойцу, нэ? Это будет довольно забавным, Корин. Постарайся разделаться с ними побыстрее. Но красноволосый боец Нелюбимых уже не слушал. Втянув носом воздух и сжав пальцы в кулак, он выставил перед собой руку, почти выкрикивая слова первого заклинания: Это сильнее, чем ваши слова! Огонь, он жестокий и быстрый! Пламя возникнет и вспыхнет трава! Вам под ноги! Жгучие искры! В тот же мир Рицка, втянув носом воздух, ощутил запах гари. Взявшийся из ниоткуда дым заставил его зажмуриться. Открыв глаза спустя пару мгновений, он затаив дыхание, не мог поверить своим глазам. Это заклинание он видел очень давно на самой первой тренировке. Они с Ясу стояли на образовавшемся островке, и вокруг них, прямо по земле, сжигая все на своем пути, ползли яркими змейками огненные всполохи. Напротив них, Ран, хмурясь, уже затаптывал тлеющий пепел. Казалось, он раздражен, так как явно не ожидал подобного с самого начала поединка. Его голос прозвучал тихо, но так, что Нелюбимые могли слышать каждое слово: -Корин. Ты так и будешь смотреть на это цирковое представление? Еще немного и твои туфли за огромную сумму йен будет уже не спасти. Огонь разъедает кожу, если ты не знала, милая. Вспомни о нашей особенности. Прикончи их одним ударом! Теперь Аояги понял, что именно не нравилось ему в стройной блондинке, так похожей на кинозвезду, все это время с тех пор, как они встретились впервые. Ее голубые глаза. Радужка была настолько светлой, что почти сливалась с белком. Они казались пустыми, безразличными, не выражающими ничего. «Мертвыми, как у выброшенной на берег рыбы» — пронеслось в его голове, и он невольно вздрогнул. — Ты что-то сказал? Часто заморгав, он поднял взгляд на обернувшегося Ясу. Тот, часто дыша после потери энергии, затраченной на сложное заклинание, улыбался ему: — Ну, рыба говоришь? Приглашаешь на ужин? А? Чего ты смеешься? Рицка? Он и правда смеялся. Тихо, неуверенно, но все же. Ему стало гораздо легче, когда он осознал, что боец впервые услышал его. Вот так, сконцентрировавшись во время первого важного поединка. Он уже хотел что-то ответить ему, как вдруг чувство щемящей пустоты сдавило его грудную клетку. Он слышал окрики Ясу, понимал, что с ним, должно быть, что-то происходит, но не мог ответить — губы не слушались его, словно налитые свинцом. Он не мог пошевелить рукой или сделать шаг, в мыслях стучало одно лишь отчаянное желание — забиться в угол темной комнаты и не выходить от туда больше никогда, потому что.. Потому что не важен ни свет, ни тьма. Ни добро и не зло уже не существуют. Мир без красок, гляди же — твоя тюрьма. В ней тебя я и …. замурую. *** Ветер трепал полы серого пальто Минами-сенсея и его аккуратное каре, отчего мужчина вынужден был заправить выбившуюся прядь за ухо. Он смотрел на корчащееся тело черноволосого юноши на траве ничего не выражающим взглядом, приподняв брови. Рядом послышался негромкий вопрос: — Вы удивлены так же, как и я, верно? Не оборачиваясь, девушка, что стояла рядом с учителем, улыбнулась: — Соби. Вот и ты. С чего ты взял, что Ритсу-сенсей должен удивляться? — Разве не по причине того, что это заклинание является запрещенным на этом этапе обучения? Она засмеялась, прикрыв рот рукой: — Брось, Соби. Эта особенность их пары, почему же они не могут использовать свою силу на все сто процентов? Я всего лишь немного подсказала Корин перед боем. Слава старшего брата Нелюбимого сделала его заносчивым и, по слухам, высокомерным. Все эти победы, судя из документов, которые он и его боец одерживали на тренировках, вскружили им голову. Небольшая встряска не помешает. Агатсума перевел взгляд на Минами-сенсея и, заметив его кивок, нахмурился. *** Зачем жить в мире, если в нем нет голубого неба, зеленой травы, золотистых солнечных лучей? Где я? Вокруг меня только туман, нет ни пения птиц, ни голосов людей. Я совсем один. И я… ничего не чувствую, кроме этой зияющей дыры в груди. В нее может залететь порыв ветра, но мне не будет холодно. Потому что никто все равно не придет, чтобы спасти меня. Кто я? Моя кожа похожа на лед в реке, такая же прозрачная. Больше не черны волосы, лишен эмоций голос… Мои крики срываются на шепот. Помогите… Я должен помнить хоть что-то. Должен сказать кому-то. Это, наверное, заклинание. Да, да… заклинание тех, кто видит мир таким. Лишенным красок. Бес.. БЕСЦВЕТНЫМ! Точно! Я все еще сражаюсь и… Ясу! Он там один! Но что я мог бы сделать против них? Ведь они правы. И мир действительно такой. В нем, даже полном бойцов и жертв, нет ничего такого прекрасного, чем я мог бы восхищаться. /А как же бабочки? Ему понравились те бабочки. Я видел сам. Мальчик сможет/ Что это? Я слышу голос? Отголоски чьих-то мыслей? Бабочки? Точно. Морфал. Еще вчера… Перед глазами все завертелось в бешеном мире и, резко вдохнув воздух, Рицка закашлялся. На противоположном конце поля послышался негодующий вскрик Корин. Впереди, облокотившись на одно колено, стоял Ясу. Рицка остро ощутил, насколько обессилен его боец. Время словно замедлило свой ход. Мысли проносились в голове с бешеной скоростью, когда он крикнул: — Ясу! Я в порядке! Соберись, Ясу! — Замолчи, Аояги, вы уже проиграли нам! Твой боец на пределе! Кажется, это был Ран, но юноша уже не слушал его. Он сконцентрировался на потоке энергии, которую щедро отдавал своему бойцу: — Мы не будем слушать вас. Ведь вы и сами боитесь своей силы! Вот почему ты все время так ярко одеваешься, Корин! И Ран тоже! Вы копируете знаменитостей для того, чтобы вас хоть кто-то запомнил, ведь сами вы настолько бесцветны, что потерялись в этом мире! Слова жертвы разнеслись по полю. Его ясный, чистый голос отозвался в каждом из присутствующих. Бойцу Нелюбимых не стоило повторять дважды. Через пару мгновений ярко-красное пламя вспыхнуло сильнее прежнего и Ран из бесцветных рухнул на колени, глухо охнув. На нем красовался ошейник ограничителя, шипованный, в стиле Ясу. Исход битвы был решен. *** В кабинете на втором этаже, человек с платиновыми волосами, устало откинулся на кожаную спинку офисного кресла: — Так о чем ты хотел бы спросить меня, Соби-кун? Ты так быстро убежал с поля, что я не успел тебя представить. — Поверьте, я вовсе не хотел бы общаться с Вами лишний раз. Мужчина усмехнулся: — Конечно, конечно. Это мы уже проходили. Так что же привело тебя ко мне сейчас без Миа? — Подскажите мне. Чужая жертва… — М? — Чужая жертва могла бы прочитать мысли не своего бойца? * «Сердце» (яп. こゝろ Кокоро?)  — роман японского писателя Нацумэ Сосэки, опубликованный в 1914 году. Дословно название романа переводится как «Сердце», однако японское слово Кокоро содержит несколько коннотаций и более полно может быть переведено как «чувствующее и мыслящее сердце». В произведении разворачивается картина трансформации японского общества на фоне развития дружеских отношений между юношей и пожилым человеком, которого первый называет Сэнсэем (или же Учителем). Образ же последнего во многом является автобиографичным — принадлежностью к определённой эпохе, возрастом, полученным образованием и взглядами Учитель во многом напоминает самого Сосэки.