Вопреки

Воскресенье. 5:24 утра. Это случалось с ним и раньше – после особенно яркого сна, распахнув глаза, лежать в кровати и понимать, что не уснешь больше. На этот раз сновидение было настолько реалистичным, что он чувствовал себя немного странно. Эфемерным казалось все вокруг, даже бледно-лимонный луч солнца на занавесках. Рывком поднявшись, наскоро убрав кровать и почистив зубы, Рицка отправился на кухню, стараясь не разбудить маму и ступать как можно тише. Дверца холодильника скрипнула, заставив его поморщиться, зажмурив один глаз. Тишина. Ни звука. Только ранние птицы во дворе. Чуть нахмурив темные брови и дернув кошачьим ушком, мальчик подхватил бутылочку с соевым соусом, несколько яиц и растительное масло. Приподняв крышку голубого сотейника, дернул носом, принюхиваясь к бульону, что мама готовила не так давно – годится. Потянувшись к кухонному шкафчику, извлек рисовый уксус, пакетик с кукурузным крахмалом и не удержался от одного миндального печенья из банки слева. В квадратной сковородке вовсю шипело масло, соус подогревался, разнося по кухне аромат меда, коричневого сахара и специй. Помешивая в миске яйца для омлета, Рицка деловито пробормотал себе под нос: - Тамагояки, тамагояки*… Ломтики толщиной примерно по 3 сантиметра… Полить соусом… Высунув нос в форточку, юноша зябко повел плечами и решил, что сегодня явно не обойтись без куртки. День обещал быть довольно теплым, но туман в соседских садах не предвещал ничего хорошего тому, кто осмелится выбраться из дома в одной футболке. На улице почти никого не оказалось. Редкие прохожие взволнованно торопились по своим делам. Кошка господина Хондо из большого дома прогуливалась по газону, осторожно опуская полосатые лапки в мокрую от росы траву. В ясном небе парили перистые облака. Прохладный ветер покачивал ветви кленов. Во всей этой тишине так легко, так удивительно просто дышалось, что Рицка не смог удержаться от легкой улыбки. Быстрым шагом он направился на станцию. Сегодня черноволосый юноша намеревался попасть в Семь Лун первым, чтобы попрактиковаться в упражнениях на концентрацию, о которых на неделе рассказывал один из старших учеников. В электричке он долго изучал пейзаж за окном, отгородившись от остального мира стеной из наушников и любимых песен. Мимо проносились провода и столбы линий электропередач. Лес уже желтел и краснел на склонах. Концентрация, подумать только. Собственно, он и раньше понимал, насколько важную роль играет моральное состояние жертв в поединке. Но не подозревал, насколько тонко могут ощущать его бойцы. Малейшее сомнение в голосе, легкий миг нерешительности или неуверенное слово легко могли предсказать паре заведомо неудачный исход боя. А он, Рицка, что ни говори, совсем не хотел проигрывать. Уж точно не «Бесцветным» с их голливудскими улыбками, от которых сводит зубы. И, как бы ему не импонировал Като – боец «Беззаботных» – ему они тоже не сдадутся. Ни он, ни Ясу. Почему-то вспомнился тот первый разговор, состоявшийся почти пять лет назад. Картинки всплывали в подсознании как цветные круги… Влажные после душа волосы брата мягкими колечками опускаются до плеч и блестят. Темные глаза прожигают насквозь из-под полуопущенных ресниц, когда он осторожно проводит кончиками пальцев по горячей коже мальчика: - Я заметил его еще вчера. Двенадцатилетний Рицка, всхлипнув, мотает головой: - Я… Что это, Сеймей? Я пытался оттереть мочалкой, но не смог… Жжется. - Это имя, Рицка. Твое. - Имя?! Но у меня уже есть имя! Рицка! Ты же знаешь, что меня так зовут! Старший брат лениво и, казалось бы, чуть печально улыбается ему, поглаживая по левой ключице. Отчего-то становится легче. - Это твое истинное имя, Рицка. Loveless. Нелюбимый. Такое же будет у твоего бойца. - Моего…бойца? - Именно так. Все потому, что ты, как и я, не совсем обычный мальчик. Оно появилось от того, что ты готов, к встрече со своей судьбой. И, если твой боец готов тоже, вы скоро встретитесь. Фиалковые глаза вспыхивают непониманием и растерянностью, когда Рицка кричит: - Встретимся? Но я хочу сам строить свою судьбу, и зачем мне нужен какой-то боец, которого я совсем не знаю?! - Чтобы защищать тебя, свою жертву. - Жертву? Но со мной ничего плохого не случалось, почему я жертва? И меня ведь ты всегда защищаешь, почему так? Ты больше не любишь меня, братик?! Теплая ладонь мягко ложится на взъерошенные волосы мальчика, пальцы почесывают промеж ушек: - Я всегда буду защищать только тебя, мой любимый Рицка. А боец нужен для того, чтобы побеждать. Тебе многое предстоит узнать и понять в скором времени. Я обещаю показать тебе одно место, в котором ты сможешь найти все ответы. Ты станешь сильным. Ты никогда не будешь проигрывать… Сбрасывая наваждение, юноша помотал головой, тихо вздохнув. Он давно привык и к имени, и к тому, что он «не совсем обычный мальчик». В жизни вместе с этим появился некий смысл, хотя Семь Лун вовсе не помогли ему найти ответы на все вопросы. Но однажды он надеялся разобраться во всем, а самое главное в том, зачем же все это в окончательном счете нужно? Поединки, обучение, встречи стражей и агнцев. Поезд, наконец, остановился, и он легко спрыгнул на асфальтированную платформу, поправляя на плече спортивный рюкзак. Занятия не начались, а значит, можно было бы поработать над концентрацией. То-то удивится Ясу, когда он отточит свое мастерство. Вдали виднелись знакомые кусты сирени и тренировочное поле, пустое на первый взгляд. Обрадованный, Рицка подходил все ближе, уже намереваясь бросить рюкзак на осеннюю траву. Вдруг он медленно остановился, вглядываясь во что-то непонятное на ветвях куста. Огромная бабочка незримым призраком вспорхнула в небо. Ее темные крылья цвета индиго почти задели щеку юноши. За ними тянулся след блестящей голубой пыльцы, но Рицка не мог представить себе, на каком цветке можно было бы найти такую. Время словно остановило свой ход и завороженный необъяснимым чудом природы, забыв, казалось, как дышать, он все смотрел ей вслед. Легкая и стремительная, она залетела за тот самый большой куст сирени, и он шагнул за ней следом. В тот же миг что-то едва не сбило его с ног, и словно в ушах прозвучал властный голос: - Раскрыть микро - вариант боевой системы! Начинаю! Зажмурив один глаз и прижав бархатистые ушки к голове, Рицка силился что-то разглядеть, но происходящее не сразу сложилось в осмысленную картинку. Словно обрывками из снов, увиденное затягивало его, заставляя неотрывно смотреть вперед. Мириады бабочек с крыльями, покрытыми тысячами чешуек, каждая из которых подобна маленькому зеркалу, заполнили тренировочное поле. Отчего-то в подсознании вспыхнула шальная мысль – «Они не отсюда!... Я вспомнил, это же Морфо**!» Приглядевшись, можно было отметить, что не каждая была именно синей, встречались и голубые с изумрудным отливом и светлые, перламутрово-голубые, а также почти черные, цвета индиго. В центре всего этого, окутанный фиолетовым шаром системы с антрацитовыми прожилками, стоял человек. Его длинные пепельные волосы разметались по плечам. Узкие черные джинсы и того же цвета свитер обрисовывали худое вытянутое тело. И как ему только удавалось устоять на ногах при столь сильных порывах ветра? Рицке не нужно было утруждать себя, ведь он сразу понял, только бросив мимолетный взгляд в его сторону, чтобы стало ясно – перед ним боец. Очень сильный боец. Он точно не видел его прежде ни разу, ни на занятиях в школе, ни на тренировках. На вид лет двадцать пять или чуть больше. Без ушек. На бледном лице с ярко выраженными скулами круглые очки в тонкой оправе. На шее странный шарф, издалека сложно понять, похожий скорее на медицинские бинты. Овал раскрытой системы, дрогнув, начал тем временем съеживаться, как смятый в ладони лист. Это походило на занятие в школьном кружке со сворачиванием и разворачиванием бумажного фонарика, которое проделывалось сотню раз. Человек что-то шептал, пристально глядя перед собой. Он медленно вытянул вперед руку. Бабочки, вспыхивая, гасли одна за другой. Все это казалось невероятным и ненастоящим. До этого дня Рицка никогда не видел ничего подобного. Система Ясу была ярко алой и теплой, Като из «Беззаботных» хвастался своим кругом системы, серо-белым, как утренняя дымка. Но нигде и никогда прежде не было ни одного живого существа. Наконец, на узкую ладонь блондина опустилась единственная оставшаяся бабочка – самая крупная. Затаив дыхание, Рицка наблюдал за происходящим, судорожно обдумывая неловкую просьбу – позволить ему разглядеть ее поближе. В учебнике по биологии он уже встречался с этой красавицей, еще тогда отметив про себя, что это насекомое походит на волшебное чудо. Внезапно сердце пропустило пару ударов, и на месте радостного возбуждения образовалась пустота. Не моргая, широко раскрытыми глазами, юноша смотрел на сомкнувшиеся пальцы бойца. Все еще не веря, он сделал неуверенный шаг вперед по направлению к молодому человеку. Так и есть – на разжатых длинных пальцах блестят следы от индиговых чешуек, а сама бабочка, словно смятая обертка от конфеты, больше не двигается. Сам человек спокойно смотрел на ее тельце ничего не выражающим взглядом сквозь стекла очков. Непонятная обида комом встала в горле Рицки. Сжимая кулаки, он подошел ближе и севшим от напряжения голосом крикнул: - Ну и зачем? Медленно повернув голову, боец поднял на него голубые глаза: - Прости, что? - Зачем было убивать ее?! Казалось, за радужкой глаз блондина возникло понимание. Помедлив, он вежливо улыбнулся уголками тонких губ и негромко ответил: - Это часть моей тренировки. Хозяйка требует избавления от любых слабостей. А я, будучи эстетом, неосознанно тянусь ко всему прекрасному. Но бабочки так слабы. Что-то настолько беззащитное не может быть предметом моего восхищения. Так говорит Хозяйка. Слова этого человека, а главное его спокойствие бесили еще больше, чем увиденное несколько минут назад. Втянув носом воздух, энергично хлестая черным хвостом по ногам и прижимая ушки, Рицка выпалил: - Хозяйка?! Что за извращение? Ты так называешь свою жертву, верно? Никогда не поверю, что кто-то мог бы попросить о таком! А эта бабочка… Если можешь делать что-то подобное только ради жестокости, ты не заслуживаешь такого дара! Слова сильной жертвы, сказанные сгоряча, влияют на любого бойца в округе. Это было известно Рицке, но в запале эмоций он не замечал того, как произносит слова, да и не считал себя таким уж выдающимся учеником Семи Лун. Только заметив, как человек слегка побледнел, он замолчал, часто моргая. На безмятежном лице появилось едва заметное удивление: - Попросить? Хозяйка никогда не просит. Она отдает приказы. Ситуация уже начинала казаться полным абсурдом. Юноша не понимал, не мог осознать в полной мере услышанную информацию. О чем он вообще? Что за сумасшедший взрослый? Зажмурившись, Рицка бегло проговорил: - Надеюсь, больше никогда не встретиться с подобной бездарностью вроде тебя! Ненавижу таких глупых людей! В то же мгновение он сорвался с места и помчался прочь, оставив молодого мужчину на тренировочном поле. Ветер понемногу стихал, листья на кустах сирени поникли. Он бежал прочь, думая о том, что искренне рад, что никогда не общался с тем парнем раньше. Из-за него не удалось потренироваться, не задалось такое чудесное утро! Надо настроиться, отвлечься от глупо сложившейся ситуации! Завтра понедельник, а значит, Минами-сенсей представит им новых тренеров. Нельзя ударить в грязь лицом перед Ясу. *Тамагояки ( с яп. Тамаго - Яйцо, яки — жареный) – японское блюдо, представляющее собой сладкий омлет. Надо отметить, что это не просто омлет, а самый любимый омлет японцев. Его обычно подают на завтрак, а также используют для горячих суши. ** Морфо (лат. Morpho) — род дневных бабочек из семейства Nymphalidae. Ранее данный род рядом авторов выделялся в самостоятельное семейство Morphidae. Сияя . “в сто тысяч солнц”, они ослепляют в полёте и птиц, и ловцов, порхая в густых кронах высоко над землёй, над кромешной тьмой дикого тропического леса. В переводе с греческого "морфо" означает "красивый".Бразильские индейцы называют их более образно: "частица неба, упавшая на землю". Для них сказочные синие бабочки - символ души, и если в племени кто-то умирает, исполняется ритуальный танец, имитирующий полет морфид - движение души усопшего в лучший мир.