Под сенью увядающего леса

Два дня отсроченные Владыкой Митлонда летели стремительно, будто ничтожные песчинки в песочных часах вечности, которую юной эллет предписано было разделить с тем, кого она никогда не видела. Вдали от семьи и родного дома, что был её обителью, её крепостью и защитой, в которой она так отчаянно нуждалась. Неизвестность пугала её, и юное сердце трепетало от страха, смешанного с неизмеримым любопытством, которое принцесса считала одним из главных своих пороков, ведь оно ещё никогда не приводило ни к чему хорошему. Намного проще жить в неведении и пусть говорят, что это удел слабых. Она и не обязана быть сильной, ведь она женщина. Ей не пристало отягощать свои мысли мечтами о предстоящих сражениях и подвигах. Огонь войны никогда не обожжет её, а нежные руки никогда не ощутят хлад рукояти клинка или прочную тетиву лука. Всё потому, что не пристало. Она другая. Вольная повелевать другими, но навсегда лишенная собственной свободы. Жалела ли? Мечтала о другой жизни? О, нет! Одна лишь мысль об этом была для нее сродни предательству родного дома, которому была обязана жизнью и счастливым отрочеством. Она не бунтарка, никогда ею не была и никогда не станет. В последний раз принцесса Мираэль любовно коснулась взглядом стен родного дворца и полупрозрачной водной глади, которую ей боле вряд ли суждено увидеть. Но нет, она не заплачет. Как бы сильно не кровоточила её сердечко тоской по Митлонду, из которого она, и отбыть не успела. - Пора, дитя, - голос Повелителя дрогнул, и эллет поспешила накрыть ладошкой напряженное плечо отца, в надежде его успокоить. Он все сделал правильно и ни в чем не виноват перед ней. Так почему же на дне его глубоких, будто море глаз так яростно плещется отчаянье? - Да сохранит тебя Эру в пути твоем нелегком, - нежно заключив в ладони девичье лицо, Гил-Галад на мгновение коснулся губами чела дочери, благословляя на долгую дорогу. - Hanta,atar,* - благодарно улыбнувшись Владыке, принцесса поклонилась и с помощью стража взобралась на длинногривого коня, нетерпеливо бьющего копытом о каменную кладку дворцовой площади. Отгремели звуки нолдорских серебряных труб и сопровождающая эллет процессия выдвинулась к центральным воротам, покидая Королевство Линдон навсегда.

***

Вереница дней, казавшихся для Мираэль вечностью, подходила к своему завершению. Осталось не больше сотни лиг до границы Лихолесья, но кони были измождены столь долгой дорогой, ведь за все время пути эльфы Митлонда останавливались на долгосрочный привал лишь дважды. Посему, когда на землю опустились вечерние сумерки, было решено разбить небольшой лагерь и заночевать на берегу близ Андуина, а с первыми лучами солнца снова выдвинуться в путь. Мираэль сидела под пологом своего небольшого шатра, укутавшись в теплую бархатную накидку - неожиданно холодной оказалась эта ночь . С легкой полуулыбкой девушка прикрыла глаза и запрокинула голову назад, позволяя одной из прислужниц расплести тугие косы, стянутые на затылке шелковой лентой. Одна за другой пряди темных волос ниспадали на плечи эллет, тут же обласканные небольшим серебряным гребнем. И если бы не потрескивание палений в разведенном костре да ржание лошадей, принцесса вполне могла бы ощутить себя, как дома во дворце. Такое родное и привычное чувство спокойствия одурманило эллет, и она углубилась в воспоминания, воссоздавая в памяти счастливые моменты детства, когда была жива ее матушка. Один Эру лишь был свидетелем тому, как ей её не хватало. На протяжении долгих лет она скрывала свою боль, наглухо запечатав её в своем сердце, что истекало кровью каждый раз при звуке её имени. Но несчастье несчастью рознь и вряд ли горе Мираэль сравнимо с горем Гил-Галада, потерявшего супругу, с которой был неразлучен на протяжении многих тысяч лет. Сама эллет довольно смутно помнила Анариэль, ведь была ещё совсем ребенком и никогда бы не могла помыслить, что матушка может её покинуть. Но гундабадская чернь, подброшенная предателями во дворец, не спрашивала дозволенья. Пропитанное моргульской отравой украшение нашло свою владелицу и медленно, но верно отравляло королеву. Когда же целителям была ясна причина - было слишком поздно. Разъеденные ядом легкие приносили боль при каждом новом вздохе, но она держалась. Так отчаянно цеплялась за жалкие крупицы жизни, которая неминуемо её покидала. И однажды в день середины осени, когда небо над Митлондом было затянуто тучами, а прежде спокойное море взыграло высокими волнами, Владычица нолдор не открыла своих прекрасных зеленых глаз. Холоден и бледен, стал некогда прекрасный лик, отныне искаженный смертью. И всеобъемлющая тень скорби опустилась на земли Линдона. Но за закатом всегда следует рассвет, и он пришел. Принцесса подрастала. Нежный и хрупкий цветок, бережно хранимый родным отцом, разогнал морок, повисшей над гаванью, солнечным лучом пробиваясь через черные тучи. - Ах, госпожа! Скорей бы нам достигнуть Лихолесья! Бесцеремонно вырванная из собственных воспоминаний Мираэль вздрогнула и довольно резко обернулась на служанку. - Ты так восторженна, Иримэ, - ласково улыбнулась принцесса. - Я бы могла подумать, что ты прежде была в Мирквуде. - Это правда, госпожа! - горячо заявила эллет. - Когда я была ребенком, отец взял меня с собой в Лихолесье. Воистину оно прекрасно! - Может в годы своего благоденствия оно, и было таким, - с тоской произнесла принцесса. - Но не теперь. Я слышала, как Владыка говорил о том, что зло скрывается там, в тени широколиственного леса. - Неужели мрак коснулся земли лесной пущи? - рука служанки, сжимающая гребень дрогнула и тонкая шелковая прядь натянулась, отдаваясь легко болью, от которой Мираэль неприязненно поморщилась. - Простите, госпожа! - спохватилась девушка. - Мрак есть в каждом из нас, Иримэ. И в Средиземье ныне нет ни одного уголка, которого бы не коснулась рука Темного, - эллет мягко отмахнулась и поднялась на ноги, затянув пояс накидки потуже. - Войны не наш удел, госпожа. К тому же зло давно повержено и... - Если зло не демонстрирует силу - это не значит, что его нет, - отрезала госпожа. - О чем вы, миледи? - несколько испуганно произнесла эллет, прижимая к груди покрывало, прежде снятое с постели принцессы. - Третий день дурное предчувствие не дает мне спокойно спать, - выдохнула Мираэль, задумчиво разглядывая всполохи костра, виднеющиеся в проходе меж двух портьер, прикрывающих вход шатра. - Будто чье-то недоброе око, невидимое мне, следит за каждым шагом и дышит в затылок. Неужели ты не чувствуешь этого смрада? Никогда прежде я не ощущала себя такой уязвимой. - Эру! Прошу вас, не пугайте меня, госпожа! - взмолилась девушка. - Я не пугаю. Я всего лишь... - эллет внезапно замолчала и судорожно вздохнула, чувствуя, как содрогается под ногами земля.

А после поляну огласил вой.

* - Благодарю,отец.