Однажды в куче пейрингов

На дворе ночь. Эмма сжимает в руке пластмассовый стаканчик с какао и задерживает дыхание. Нил держит ее за руку и улыбается. — Я… Я еще ни разу не была на крыше, — Эмма смотрит на ночной Портленд свысока и чувствует себя владычицей города. Да что там, города! — всего Орегона. Нил смеется, так громко и искренне, что у нее замирает сердце, и спустя мгновение Эмма смеется вместе с ним. Уткнувшись носом в шею Нила и доверившись крепким объятьям возлюбленного, она впервые чувствует себя по-настоящему счастливой. Где-то во Флориде их ждет Таллахасси, куда пара отправится уже совсем скоро на своем желтом жуке… И пусть кто-нибудь попробует в этом сомневаться. Их ждет счастливое будущее. Разумеется, ждет. *** Эмма сжимает в руке подвеску, грозясь самой себе выкинуть ее в окно. Только тут нет окон — маленькая лавочка, четыре стены и пустота, привыкшая по ночам слушать плач Эммы. Днем она будто в бреду шепчет, что сильная, а по ночам стучит по голым стенам, не в силах с собой справиться… Впрочем, Таллахасси и сломанные надежды о светлом будущем забываются в мучениях от токсикоза, в исправительных работах, а после выхода на свободу — в попытке начать жизнь заново. *** Эмма меняет стиль. Легкие сарафаны и аккуратные очки трансформируются в кожаные куртки, потертые брюки и линзы, хвостик — в кудри; на время появившуюся искренность и наивность закрывает холодная ирония и закрытость от всего мира. Эмма берет у раздающей листовки женщины маленькую карточку. «Забудь о своих проблемах — отправься во Флориду и насладись ярким солнцем! И не забудь посетить чудесную столицу штата!». Эмма иронично хмыкает, разрывает листовку и прячет обрывки в кармане брюк. А ночью снова задыхается в рыданиях. *** — Нил? — Эмма… Эмма пытается восстановить дыхание после погони за сыном Голда, а также сложить мысли в кучу. Она следит за Нилом, за тем, как он что-то бормочет в свое оправдание по пути в бар, и воспроизводит в памяти улыбку, что сияла на его лице пару секунд назад, когда он вновь увидел бывшую возлюбленную… Или не бывшую? — Я надеюсь, ты нашла свой Таллахасси, — бросает Нил, наблюдая, как Эмма уже покидает бар. От нахлынувшей из неоткуда боли она сжимает кулаки и борется с желанием кинуть в Нила первый попавшейся под руку предмет. Она видит, как где-то вдалеке мечты о Флориде до конца догорают… — Я так и не смог найти его без тебя, — добавляет Нил, наблюдая, как Эмма колеблется с ответом. … или все же тем мечтам еще рано гореть? *** — Генри попросил меня, чтобы сегодня мы погуляли вместе, поэтому… — Нил пытается подобрать слова, но Эмма мягко прерывает его пламенную речь. — Генри? — она улыбается уголками губ и бросает взгляд на сына, который сидит на качелях и к матери спешить не собирается… На пустынной окраине Сторибрука тихо. Эмма стоит напротив Нила и смотрит туда, где когда-то стояла беседка. Беседка, в которой произошел их с Генри первый откровенный разговор. Да, определенно, это место для Эммы много что значит. — Конечно, больше я, чем Генри. Мне хотелось пригласить тебя немного погулять, но я знал, что ты откажешься, и из-за этого сказал про Генри, ведь он… — тараторит Нил, переминаясь с ноги на ногу словно влюбленный подросток. Эмма еще шире улыбается. — Так давай погуляем, — она второй раз за день прерывает бывшего возлюбленного, и он выдыхает. Конечно же, тем для разговора масса, но в основном Нил любит вспоминать веселое прошлое. Генри смотрит на родителей, все еще сидя на качелях, прищуривается и не может скрыть, как приятно ему наблюдать за ними. Эмма, вечно хмурая Эмма смеется настолько заливисто, громко, что сердце истинно верующего тает. — А помнишь, как ты хотел стащить из одного отеля тапки? Как же ты бесстрастно клал их в сумку, будто вообще не имеешь к этому отношения… Причем девица-администратор так ничего и не заметила, — Эмма улыбается, вспомнив, как десять лет назад она наблюдала за столь забавной картиной. — Мне самому было весело. Хотя тому, что она ничего не заметила, нечего удивляться, ведь у меня ни разу не было неудач, ты же зна… — Нил ловит наигранно-суровый взгляд Эммы и добавляет, — Хорошо-хорошо, почти не было неудач. Тот вечер я не считаю! Я вообще не знал, что выход будет закрыт! — Да, я помню этот момент, когда ты решил организовать свидание на крыше, но в итоге оказалось, что ничего нам не светит. Я помню, как таскалась с корзинкой еды, в которой еще находился термос с какао и термос с чаем, туда-сюда, — ворчит Эмма. — Во-первых, на обратном пути все нес я. А во-вторых, в итоге-то мы полюбовались на ночной Портленд с высоты многоэтажки! — Обиженно бормочет Нил, но, будучи не в состоянии долго сердиться, начинает улыбаться. — С высоты многоэтажки… Как же ты не поэтичен! — Эмма цокает языком. — Кстати, о поэзии. Помнишь, как в одном из автобусов ты изображал перед кондуктором сумасшедшего поэта, разговаривая стихами? С учетом, как ты в них разбираешься, — перемотав в голове сцену из прошлого, Эмма заливается хохотом. — Ой, не напоминай мне об этом, до сих пор стыдно, — отмахивается Нил и поддерживает смех Эммы. — Все-таки, мы много пережили вместе, — говорит она, восстановив дыхание после приступа смеха. — Может, мы сможем попробовать начать все сначала? Нил не верит в сказанное Эммой. Это должен был предложить он, никак не она! Нил смотрит в большие зеленые глаза Эммы, настолько яркие и мягкие, слово трава на лугу в летний день. Такие, какими он видел их в первый день знакомства и тогда, на крыше. На секунду ему кажется, будто перед ним не суровый шериф Сторибрука, а та милая восемнадцатилетняя девушка из Портленда. — Может, — дрожащим голосом произносит Нил и нежно целует Эмму, обняв ее за талию. Та отвечает на поцелуй, но с не меньшей робостью, положив руки Нилу на плечи. — Помнишь, — выдыхает Эмма разорвав поцелуй, — куда мы хотели отправиться, чтобы найти свое счастье? — она вынимает из кармана разорванную на две части листовку и протягивает Нилу. — От… Откуда это у тебя? — спрашивает он, рассматривая рекламный лист. — Когда-то давно раздавали, и у меня не поднялась рука выбросить. — Тогда… Может, мы еще сможем найти свой Таллахасси? — Нил с надеждой смотрит на возлюбленную. — Непременно сможем, — добавляет Эмма и прижимается лбом к лбу Нила. Так же, как одиннадцать лет назад.