Однажды в куче пейрингов

Мэри Маргарет сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Перед ней лежал ребёнок, маленькая девочка. Лежала и плакала уже который час. Мэри Маргарет осторожно взяла её на руки. Что делать? Может, покормить? Или поменять памперс? А может, и то, и то? В этот момент она чувствовала себя не Злой Королевой, наложившей мощнейшее проклятие; не суровым мэром, что держала в страхе весь город, а обычной новоиспечённой суетящейся мамой. И это чувство пугало и радовало одновременно. Солнце только-только взошло, когда Мэри Маргарет со своим чадом прибежала в больницу. Реджина с классом была уже там, как обычно навещая больных, и поприветствовала мэра улыбкой. Мэри Маргарет в её сторону даже не посмотрела. Девочка всю дорогу плакала и продолжала плакать в больнице. — Мэри Маргарет, поймите, — пытался вразумить её доктор Вейл. — Ей всего два месяца, в таком возрасте дети довольно капризны, и за ними, разумеется, нужен тщательный уход. Потерпите. Не спавшая и уставшая Мэри Маргарет всучила ребёнка Реджине и, бросив что-то вроде «Подержите», начала лихорадочно набирать номер главного журналиста в городе. — Быстро выясни, кто родители ребёнка, которого я взяла из Бостонского приюта, — услышав неуверенный отказ на том конце провода, она добавила. — Немедленно. Вернувшись за девочкой, Мэри Маргарет в изумлении застыла — та успокоилась и мирно лежала на руках Реджины. — К-к-как у вас это получилось? — только и смогла произнести Мэри Маргарет. Реджина неловко улыбнулась. — Я… Я просто взяла её на руки. — Спасибо, — бросила Мэри Маргарет и забрала девочку, которая в тот же момент снова начала плакать. *** На следующее утро Мэри Маргарет увидела конверт на кухонном столе. Она взяла его и отошла на крыльцо, по пути вскрыв. Она вынула листок и прочитала написанные там имена. «Генри Миллс и Пейдж Хеттер». Облокотившись о дверь, Мэри Маргарет скомкала лист в руках. Где-то наверху проснулась девочка и снова начала плакать.