Однажды в куче пейрингов

«Милый Дэвид, Все эти дни я только и делаю, что думаю о тебе. Я смотрю на цветы, которые ты принес – когда это было, вроде недавно? – и мне хочется плакать. Но я не буду. Не стоит тратить время на порывы минутной слабости. Я помню, как ты заходил позавчера – тогда, видимо, и принес цветы. Ты молчал, а я говорила что-то о своем внешнем виде, который действительно был неважным – спутавшиеся от долгого лежания волосы, бледная кожа, синяки от недосыпания… Ты подошел, присел на край кровати и поочередно поцеловал мои запястья, так ничего и не сказав. Впрочем, слова никогда не были для тебя важнее действий. Я знаю, что скоро умру – возможно, даже не дождавшись твоего следующего прихода. Я слышала, как врачи тихо говорили об этом между собой, шепотом, надеясь, что я в силу своего состояния не смогу различить слов. Но я смогла. И даже рада этому, потому что, как по мне, жить ложными надеждами хуже, чем не жить вообще. Если бы я не знала, то не захотела писать это письмо, тем самым не поставила бы точку. Когда мы только познакомились, я была уверена, что точно не смогу полюбить снова. Что никогда не смогу стать счастливой. Но ты помог мне, вытащил из этой треклятой пучины, и именно благодаря тебе я поняла, что жить страданиями не нужно и неправильно. Потому прошу тебя, дорогой Дэвид, не повторяй моих ошибок, не закрывайся от всего мира и попытайся снова стать счастливым. Я знаю, это звучит дико и кажется невозможным, но я уверена, что ты еще найдешь девушку, которую сможешь полюбить. Ты говорил, что мечтаешь стать отцом? У тебя еще есть все шансы. И помни, что я люблю тебя и желаю тебе счастья вне зависимости от того, где нахожусь. С любовью, Реджина.» Дэвид сложил листок четыре раза и положил на прикроватную тумбочку, шумно выдохнув. Еще раз взглянул на бледную, но в то же время не потерявшую своей красоты жену, на губах которой сияла мягкая улыбка. Он будет жить. Он сможет жить. Хотя бы ради Реджины.