Однажды в куче пейрингов

…Море, успокой меня. Море, прими меня… Неважно, сколько раз за это время вставало и заходило за горизонт солнце; не имеет значения, сколько людей проплывавших мимо на кораблях остались живыми, в то время как отец отчитывал меня за невыполнение, непослушание и нежелание делать то, что мне положено… Все это не имеет значения. Имеет значение только одно — она. Отец всегда скептически относился к моим мечтам и желаниям, все они казались ему несуразными, если не дикими. Всю жизнь я хотела одного — петь для людей, жить среди них, ловить восхищенные взгляды и смущенно улыбаться, кланяясь под аплодисменты. Но все это стерлось, забылось, моим единственным желанием стало петь для неё. Смотреть, как горят её глаза, знать, что она внемлет каждому звуку и слову, понимать, что именно этот человек, сидящий рядом, чувствует тебя, как самого себя… На самом деле, бесценней этого момента в моей жизни ничего не было. А-ри-эль. Мягкое, красивое имя, как никакое иное подходящее ей, дочери океана, доброй и мягкой, отзывчивой и честной… Ариэль мечтает о том же, о чем и я — найти своё место среди людей, и мне хочется верить, что хотя бы на долю секунды у неё появилось желание сделать это вместе. Только она может понять, как просто быть одинокой, несмотря на огромное количество родственников и наличие так называемой семьи… Что есть семья? Те, с кем мы должны смириться, или люди, с которыми мы хотим быть?.. У Ариэль ярко-рыжие волосы, и, кажется, в них — все пожары мира; а в глазах — океаны и моря, и это противоречие, противостояние огня и воды в сочетании создают неземную красоту. Если честно, я не знаю, смогу ли я насладиться этой красотой вновь. Ариэль проплывала мимо совсем с другой целью, искала морскую ведьму Урсулу, которая могла бы помочь ей с обретением ног, а нашла — какая ирония! — меня, одинокую русалку, названную в честь той самой ведьмы. Я до сих пор не могу понять, почему не смогла удержать её или почему не поплыла следом, но что-то меня удержало, что-то шептало о том, что не нужна я ей и никогда нужна не буду… И это что-то до сих пор гложет меня, до сих пор не даёт покоя. Отец никогда не поймёт меня и вряд ли когда-нибудь примет. Он смеётся над моим желанием жить среди людей, боится и не доверяет мне — что уж говорить о моей влюблённости в желающую выйти к людям русалку… Понять меня сможет только море и она, Ариэль — впрочем, она и море для меня — одно и то же. Она — моё спасение и то, из-за чего я иду ко дну. Но, несмотря ни на что, я найду Ариэль. Я поплыву за ней, если понадобится, отыщу ведьму и отдам все, чтобы стать человеком и пойти за Ариэль в людской мир. Я встречусь с ней вновь — с моей первой любовью, с моей первой родственной душой, с моим огнём и океаном — и мне будет все равно, даже если я сгорю или утону.