Месть или любовь?

***

      — Саске, вставай, — позвал меня мужской голос из черноты. Я висел в невесомости и оглядывался по сторонам, желая узнать, кто меня зовет. — Вставай же. Будь почтительней: ты спишь при даме! А? Женский голос, казавшийся таким далеким, робко засмеялся где-то на заднем фоне. Я нырнул вслед за ним, но смех притих, словно его медленно выключили. Послышалось еле уловимое бормотание, а после — тяжелый вздох прямо над моей головой. Я посмотрел наверх, но там никого не было — лишь непроглядная тьма. Что-то громко хлопнуло, непонятно откуда, словно звук родился в воздухе, и тут же растворилось, и после этого я неожиданно почувствовал, как трясусь.       — Вставай, кабель! — Тот голос, что недавно призывал меня к пробуждению, сейчас был нервным и «колючим». Я поежился. — Дерьмо, как ты смеешь спать при мне? Меня неприятно щелкнули по носу, а я все так же не переставал трястись.       — Вставай, отребье. — Зашипел голос мне прямо в ухо, и я почувствовал мурашки по коже. Тьма начала со мной играть и кидать в разные стороны, но… Я знал, что это был лишь сон. Я зажмурил глаза и вскоре их распахнул. Тряска закончилась, потому что я проснулся. Первое, что я увидел — склонившаяся над моим лицом физиономия дяди: сердитая и внимательная. Его волосы цвета застывшей смолы были лохматы, словно после неспокойной ночи, глаза сощурены и черны, как самый темный, непроглядный омут, а губы в поджатой полоске, что не сулило ничего хорошего.       — На! — Не успел я ничего сообразить, как мне в лицо, позвякивая, полетели ключи с брелком. Я зажмурился — они попали прямо в лоб и глаза. — Думаю, уж пользоваться ими умеешь. На лице дяди Обиты появилась кривая улыбка, притом что глаза оставались холодны. Его руки, что доселе держали меня за плечи, скрестились на груди, и тот принял недовольное выражение лица.       — И ты еще посмел не встать, когда был свидетель! Что Кушина Узумаки теперь подумает? Извинись сразу, как спустишься в гостиную, щенок. От умиления я смахнул невидимую слезу. Я сам не верю своему счастью — у меня самая заботливая семья на свете. Как же я по тебе соскучился, дядя!       — Сколько на этот раз оставишь? — Я скрестил ноги под себя и, взяв руками за пятки, стал раскачиваться взад-вперед.       — 37 772 иен. Пришлю еще в конце месяца, если не будешь напоминать о своем никчемном существовании. — Лицо дяди перекосилось, только он увидел, чем я занимаюсь, и зашипел. — Покривляйся мне тут! Последовал шлепок в затылок. Я надул губы и перестал раскачиваться. Дядя — бя-я-я-яка!       — Это все? Тогда поехали. Брюнет фыркнул и встал с постели, говоря всем видом, что он сам знает, что нужно делать и что ему указания не нужны. Когда он покинул комнату, осмотрев его недовольным и осуждающим взглядом, я распластался на кровати и, расслабившись, закрыл глаза. Через пару секунд я затрясся в беззвучном смехе. Ох, как дядя меня поприветствовал! Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу!!! Аха-ах, я его прикончу! Прикончу, как и всех других жертв! И плевать, если наследство достанется не мне! Я припомню ему то, как он великоле-е-е-епно устроил похороны моего отца! Внезапно что-то скрипнуло. Слушая тишину, я уловил звуки глухих шагов. Они исходили явно из соседней комнаты справа — из комнаты Наруто. Я прислушался внимательнее, но, кроме шагов, так ничего и не смог услышать. Поднявшись с постели и подойдя к двери, я приоткрыл ее и осторожно выскользнул в коридор.       — Ха-ха-ха, — смеялась женщина на первом этаже. Я охнул. Неужели эта чертовка, Кушин Узумаки, умеет так смеяться? Серьезно? — Ха-ха, вы преувеличиваете… Я был удивлен, но все еще помнил, зачем вышел в коридор. Забив на смех, я подкрался на носочках к каморке Наруто, дверь которой была слегка приоткрыта. Я вжался рядом с ней в стену, внимательно приглядевшись в открытую щель.       — Нет, это не может быть подозрительным. — Узумаки был не выспавшимся и поэтому ходил по комнате в мятых брюках и футболке, то и дело зевая. — Эрика, поспи уже. — Наруто стал чуть ли не умолять телефон, который вытянул перед лицом и, видимо, представлял его некой Эрикой. — Я хочу спа-а-ать… На том конце линии послышалось кричащее женское негодование.       — Ого, да я счастливчик, оказывается! — Наруто взбодрился и, улыбаясь, присмотрелся к экрану телефона, который ни с того ни с сего завибрировал. — Извини! — В голосе парня больше слышались нотки радости, чем сожаления. — У меня вторая связь! Пока, Эрика! Советую тебе лечь в кроватку, выспаться и больше меня так рано не будить. Проведи круто этот выходной, но без меня. Послышалось то же бушевание на конце линии, но после того, как блондин с большой охотой нажал пальцем на экран, оно прервалось. Э-э-э, а кто же такая Эрика? И что она там подозревает?       — Хай, па! — Начал Узумаки благоговейно. Я замер. — Да, я все сделал, как ты и просил. Как продвигаются дела? Я прислушался так же внимательно, как и Наруто, мысленно прося, чтобы голос говорил громче. Парень, что до этого расхаживал по комнате, остановился и, к моему удивлению, нахмурился.       — Я понимаю, что если бы дело продвигалось хорошо, ты бы не звонил в такую рань. — Я обнажил зубы в улыбке, словно только что услышал комплимент в свой адрес. — Записать? — Сейчас Узумаки напоминал мне того серьезного парня, каким был пару дней назад, во время обеда в школьном мини-саде — задумчивого и важного. — Да, понял, — произнес он не характерным для себя уверенным голосом. — Нашли…  — Голос затмило внезапное карканье за окном, поэтому я не смог последнее слово расслышать. — Да, понятно. Запишу. Приезжай скорее. Гр-р, обожаю этих ми-и-илых птичек! Пусть они все сдохнут! Я еле-как сдержался, чтобы не ударить кулаком прямо в стену. Я перевел взгляд на Наруто, пытаясь отвлечься, и ярости как не бывало. Теперь на моем лице читалось открытое удивление. У Узумаки было сосредоточенное, задумчивое выражение лица, и после этого я вспомнил интонацию его голоса, когда тот говорил с отцом. Казалось, что его подменили. Блондин с нахмуренными бровями вновь начал расхаживать по комнате, а пол порой скрипеть под тяжелым весом. Наруто думал. Если бы не увидел — никогда бы не поверил в такое. Голубоглазец встрепенулся, словно вышел из глубокого транса и огляделся вокруг. Я убрал голову от щели и вжался в стену, затаив дыхание. Наруто подходил к двери, я это ясно слышал.       — ЧДКТР… — Пробубнил голос блондина за стеной. — ЧДКТР… Наруто подошел к двери совсем близко — его тень уже падала сквозь щель в коридор. Я закатил глаза. Ну да, придется выйти к нему навстречу, якобы с целью разбудить, чтобы он ничего не заподозрил. Только я собрался сделать шаг, как дверь комнаты Наруто скрипнула и закрылась. Я буквально окаменел. Неужто этот идиот меня не заметил? За дверью послышались отдаляющиеся шаги, и я позволил себе с облегчением вздохнуть. Через секунду я нахмурился. ЧДКТР. Где-то я уже слышал это слово. Так, вспоминай… Внезапно в моей голове все прояснилось. Я ухмыльнулся. Как вовремя я пришел к комнате Наруто! Теперь остается только прислушаться. За стеной шаги прекратились. Послышалось скрипение, но на сей раз не пола, а открывающейся дверцы шкафа. Так-так. Я прислушался внимательнее. Наруто поднял из полки то ли что-то стеклянное, то ли глиняное, то ли фарфоровое. Последний вариант отпадает. На кой Наруто что-то фарфоровое, учитывая, что такую роскошь ему никто не позволит держать в комнате? Я ухмыльнулся. Становится интереснее: остается стеклянное и глиняное. Что же, что из них верно? Больше я ничего не услышал, кроме того, что через несколько секунд вынутое из шкафа разместили обратно на полку. Наруто вновь начал свою ходьбу, но опять остановился. Я надул губы. Кажется, больше я ничего-о-о не узнаю.       — Ха-ха-ха, — донесся с первого этажа женский смех. — Может, задержитесь? Я охнул. Я же давно должен был быть готовым к отъезду! Я тихо направился к двери, и за все это и последующее время, даже когда дядя в комнате от злости, что я слишком долго собирался, ударил меня в живот, довольная улыбка не сползала с моего лица. Наруто с преувеличенным энтузиазмом провожал меня, прося почаще его навещать, попросив шепотом, чтобы я тайком приносил какие-нибудь вкусности, потому что его мама все еще помнила про испорченный обед из нескольких блюд. Я смотрел на это озабоченное лицо с широко натянутой улыбкой, думая, что еще обязательно вернусь. Кажется, я разгадал твой маленький секрет, Наруто. Да что там — секрет самого инспектора Минато Узумаки! Я прошептал в ответ, что как-нибудь загляну к нему, и Узумаки воссиял. На самом деле я это сделаю не ради него, а ради того загадочного ЧДКТР, который прячется в шкафу у Наруто. Я просто обращу внимание на стеклянный или глиняный сосуд — невероятно просто! Спасибо, Наруто, я тоже не жалею, что провел эту неделю именно у тебя. Пожав блондину руку, я направился к машине, но краешком глаза успел заметить, что улыбающийся Наруто вмиг застыл и с широко распахнутыми глазами уставился на мои брюки. Меня схватило непривычное беспокойство. Я посмотрел на свои черные джинсы, которые были приукрашены на поясе и карманах стальными шипами и цепями с серебристыми крестиками. Да что не так? Я сел на заднее сиденье и проводил Наруто безразличным взглядом, хотя в глубине души создалось тревожное чувство, что что-то сосет по ложечкой. Наруто, что до этого стоял, как статуя, внимательно посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся с таким огромным счастьем, словно он понял вмиг, в чем смысл его жизни, словно понял, что убийца, которого он так долго ищет, — это я.