Melana Dirth

Почти год назад весь Ферелден чествовал свою новую Героиню. Почти год назад она готова была умереть ради спасения мира, как сделали это Серые Стражи до нее. А сейчас большинство уже старательно пытаются забыть о произошедшем. После пресечения попытки восстания против новоявленной эрлессы, являющейся, — подумать только! — полудикой долийкой, неудовлетворенные ее правлением неустанно штурмовали королевский дворец с требованиями сместить эту эльфийку с места. Поначалу, Его Величество король Алистер скучающе напоминал о героизме, проявленном Героиней во время сражения, но, в конце концов, стал посылать на эти встречи эрла Эамона, гораздо более умелого и искушённого в общении со знатью. Но эти разговоры имели очень короткий эффект, так как сам король с Героиней общался лишь на паре официальных встреч, да и там они обмолвливались лишь парой дежурных фраз. Это порождало неясные слухи, но никакого подтверждения ни одной из теорий не было, поэтому вскоре все сплетни сошли на нет, позволяя королю и Героине заниматься каждому своими делами и культурно игнорировать друг друга. Героиня Ферелдена, а для друзей просто Лина, с яростью взялась за восстановление Ордена в стране. Собственноручно отобранные или присланные из Ореля Стражи вступали на свой пост и они-то, в отличие от знати, были вполне довольны таким начальством, даже несмотря на острые уши и рисунок валласлина на лице. В конце концов, в разное время стражем-командором были и люди, и эльфы, и гномы. Лина часто писала письма своим бывшим спутникам. Почти всем. Алистеру она не писала, потому что смутно чувствовала свою вину. За тот разговор с Морриган, за свое позорное бегство и за слова, сказанные в порыве бессильной ярости после убийства Архидемона. Но в большей степени за то, что он не позволил ей умереть, согласившись на ритуал без ее ведома. И это была глупейшая причина, которая только может быть. Никак не связывалась она и с Зевраном, который исчез несколько месяцев назад и оставил лишь короткую записку. После, он присылал еще одно письмо, но Лина на него так и не ответила, слишком занятая сохранением эрлинга в целостности. И до глупости гордая, чтобы так просто ответить. Поэтому, о Вороне ей напоминали лишь золотая серьга и не исчезающий запах дорогой кожи и антиванского вина из ее комнаты.

***

Башня Бдения просыпалась. Ночной патруль расходился на заслуженный сон, сменяясь уже отдохнувшими стражниками. Торговцы лениво открывали прилавки, покупатели так же лениво и полусонно поглядывали на предложенный товар, не спеша с утра пораньше расставаться со своими сбережениями. Серые Стражи и спутники Героини Ферелдена отсыпались после самопровозглашенного Праздника Последней Кружки. Заключался «Праздник» в том, что каждый, кто решит уйти с «торжества», должен напоследок выпить целую кружку пойла Огрена. Не удивительно, что большая часть предпочла продолжать пить со всеми, а все же рискнувшие уйти так и не уходили, оставаясь спать прямо там, обнимаясь с пустой бутылкой. А вот Героине Ферелдена не спалось. Вчера она прибыла раньше, чем обычно и сразу скрылась в своей комнате и, по совместительству, кабинете вместе с каким-то эльфом. Перед сном слуги еще пошептались о том, что эрлесса о чем-то громко спорила с этим обворожительным во всех смыслах гостем, часто используя слова, по произношению похожие на антиванские, по контексту — на отборные нецензурные ругательства. Гость лишь хмыкал, периодически опуская короткие комментарии и поправляя, если ударение или произношение было неверным, на что девушка начинала еще больше злиться. Сейчас Лина прогуливалась по стене, поглядывая на ползущие по дороге телеги с печальными вьючными лошадьми. Пройдя мимо вытягивающихся при ее приближении стражников, эльфийка нашла самое безлюдное место. Эта башня была абсолютно пустой, и даже патрули сюда заглядывали очень редко. Впрочем, Лина в саму башню даже не заходила, а села между зубцов у стены. Свесив ноги и подставив лицо легкому ветру, она прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая доносящийся даже до сюда морской воздух. Ссора с Араннаем была благополучно забыта, примирение было закреплено в особо пылкой форме — сказывалось длительное расставание на время «улаживания кое-каких проблем с Воронами». Именно из-за этого он и сорвался с места так внезапно. И именно поэтому Лина так сильно злилась. Махариэль всегда с легкостью превращала волнение за жизнь Зеврана в злость на него же. Ветер легко уносил все мысли и волнения с собой, оставляя после себя лишь приятное расслабление. Спустя какое-то время эльфийка почувствовала руки, мягко обхватившие ее за талию и притягивающие к теплой груди. — Mi amor, на твоем месте я был бы поаккуратнее, — тихо заметил Зевран ей на ухо, заставляя ту зажмуриться от приятной дрожи, которую вызывал в ней антиванский акцент Ворона. Устроившись удобнее, Лина откинула голову ему на плечо, чувствуя, как он сильнее прижимает ее к себе. — Скажи еще что-нибудь, — так же тихо просит эльфийка, которой за все время их знакомства так и не надоело вслушиваться в безумно приятные переливы голоса антиванца. — Моя дорогая, это просто преступление, — шепчет он чуть хрипловато, опаляя дыханием шею женщины, заставляя ту судорожно вздохнуть, одновременно расстёгивая верхние пуговицы на ее слишком закрытой, по мнению Аранная, одежде. Нежно проводя руками по талии, он опустил их ниже, одну оставив на животе, а другой проводя по ноге Махариэль. — Это просто преступление, что ты покинула спальню так рано. Думаю, наше примирение надо закрепить. — Зевран, — протянула она, сама не зная, прося ли его продолжить или остановиться. И еще, она очень любила его имя. Она рычала его, когда злилась, шептала, просыпаясь от кошмаров, стонала ночами, когда весь мир исчезал, и они могли сполна насладиться друг другом. Истолковав ее просьбу по-своему, Араннай коснулся дыханием чувствительной кожи за ухом, провел дорожку горячих поцелуев по шее и плечам. И, наконец, дождался громкого судорожного вздоха, помимо воли сорвавшегося с губ Махариэль. На щеках долийки тут же вспыхнул еле заметный румянец. — Тише, mi amor, нас могут услышать, — прошептал ей Зевран, чуть прикусив мочку уха. Простонав что-то невразумительное, она резко развернулась, чуть не свалившись со стены, и прижалась к нему всем телом, страстно и жадно целуя, зарываясь руками в светлые волосы, перемещая поцелуи с губ на шею и ключицы и вновь возвращаясь к губам. Руки Аранная уже давно забрались под свободную рубашку Лины, скользя по талии, часто опускаясь на бедра и притягивая эльфийку ближе к себе. Дверь башни резко хлопнула, врываясь в существующий лишь для них двоих мир. Резко открыв затуманенные страстью глаза, Махариэль с трудом сфокусировала взгляд на двух патрульных, застывших чуть ли не с открытыми ртами и с удивлением взирая на полураздетую Героиню Ферелдена, застывшую в откровенной позе вместе с эльфом. — Кажется, вы ошиблись дверью, — предельно спокойно сказал Араннай, аккуратно опустив Лину на пол. Развернувшись к солдатам, тем самым закрывая спиной полуобнаженную женщину, он криво улыбнулся. — Не так ли? — Но патруль… — робко заикнулся тот, что помоложе, но второй вытолкнул его обратно в башню, быстро оценив ситуацию. — Вы бы лучше не на стене, а то тут люди ходят, — напоследок назидательно сказал тот и спешно ретировался вслед за первым. Вернувшись к Лине, Зевран нежно провел ладонью по ее щеке, коснувшись большим пальцем припухших от поцелуев губ, и снова поцеловал ее, но уже как-то по-другому, нежнее, мягче, так, что сердце долийки пропустило пару ударов, проваливаясь куда-то вниз и резко взлетая к небу. А потом забилось так быстро, будто опасалось опоздать от графика, почти вырываясь из груди навстречу другому сердцу, бьющемуся напротив. Обняв руками его шею, Махариэль медленно пропустила сквозь пальцы светлые волосы. Она безумно любила все поцелуи, которыми осыпал ее тело Зевран. Мягкие, нежные, страстные или похожие на укусы, после которых на теле оставались темные отметки… Так же, как и его руки, доставляющие неимоверное удовольствие везде, где прикасались. Но еще сильнее она любила именно его, начиная от длинных светлых волос и заканчивая кончиками сапог из дорогой антиванской кожи. Любила до сладостной боли в груди и до потемнения в глазах — Зев, — прошептала она, когда он прервал поцелуй, вновь переместившись с губ на шею. — Давай не будем смущать стражников и вернемся в спальню?

***

— Я так и не спросил: когда ты успела выучить антиванский? — поинтересовался Зевран, лениво наблюдая за тем, как Лина собирает по комнате свои вещи. Сам он полулежал на кровати, явно никуда не торопясь. Да и куда ему спешить? Проблемы с Воронами улажены. Очень даже хорошо улажены, если уж на то пошло. — А ты бы еще больше ругался на антванском, — фыркнула эльфийка, бросая одежду на кровать. — Частично — наслушалась тебя, частично — Натаниэля. Он, оказывается, когда-то его изучал. Накинув на плечи легкий халат, Махариэль села за туалетный столик. С момента ее ухода из клана и вступления в Стражи волосы сильно отросли, и теперь их приходилось собирать в пучок. Конечно, она могла делать это и не глядя, но с зеркалом выходило быстрее и аккуратнее. А после того, как она стала Стражем-командором Серых Стражей и эрлессой Амарантайна, нужно было выглядеть презентабельнее прочих. — Me gusta su nuevo peinado[1], — неожиданно сказал Зевран, когда она закончила укладывать волосы. Встретившись в отражении с его глазами, эльфийка тонко улыбнулась. — Gracias por el cumplido. Tiene Usted un magnífico gusto[2]. — Es interesante[3], — протянул эльф, откидываясь на подушки. — Но все же ругаться у тебя выходит лучше. Произношение чище. Лина хмыкнула. Еще бы произношение было каким-то другим. Сколько раз она слышала, как эти слова слетают с губ антиванского убийцы во время боя и не сосчитать. — Намечается что-то серьезное? — через какое-то время спросил Зевран, когда Лина, надев доспехи и закрепив за спиной лук, потянулась еще и к коротким сельверитовым кинжалам. — У меня назначена встреча. — Неплохая такая встреча, если ты снаряжаешься как на битву с Архидемоном, — хмыкнул Араннай, вставая с кровати. — С Воронам у меня встреча, с Антиванскими Воронами, — как-то слишком поспешно сказала эльфийка. — Меня снова у них заказали, а я снова выжила. Теперь они прислали кого-то, чтобы… не знаю, зачем. Пару дней назад пришло письмо просьбой о встрече. Подписано… — … Главой Воронов, — с явным весельем в голосе перебил ее Араннай, возвращаясь на прежнее место. — В таком случае, моя дорогая, можешь оставить все оружие тут. Да и доспехи тоже, если уж на то пошло. — Ты это о чем? — подозрительно покосилась на него Лина. — Видишь ли, пока я был в Антиве, я многое успел сделать. Встретился с некоторыми знакомыми из гильдии, поговорил с одними, убил других. Если опустить все мелочи, выходит, что теперь глава Антиванских Воронов я. К сожалению, заказ на твоё убийство поступил незадолго до того, как я убил гильдмастрера. Не думаю, что после провала Тальесона кто-нибудь еще из Воронов взялся бы за это дело, но в этот раз заказ дворян был лишь предлогом для действий. Гильдмастер хотел таким образом как-то воздействовать на меня. — И когда же ты мне собирался об этом сказать? — Вчера, — ни на миг не задумался Зевран и, заметив гневные искры в глазах эльфийки, поспешил добавить: — Правда, вчера. Но мы оказались слишком увлечены спором. И тем, что за ним последовало. Лина коротко выдохнула, на секунду закрыв глаза. Упрямо покачала головой, не желая прощать себе такую оплошность. Вчера вечером она была слишком зла, чтобы поинтересоваться результатами разборок Зеврана с Воронами, а утром слишком счастлива. — Ненавижу, когда ты прав, — раздраженно сказала Махариэль, возвращая оружие на место. — Так что ты хотел обсудить на этой встрече? — Сразу к делам, mi amor? Что ж, в таком случае, — он попытался изобразить что-то вроде церемониального поклона, но полулежа это сделать весьма непросто, — миледи Страж-командор, позвольте предложить вам услуги Антиванских Воронов. Только представь, что начнется, когда станет известно, что Вороны благоволят ферелденским Серым Стражам. А когда узнают то, что связывает глав этих организаций… — Это нужно обдумать, — серьезно ответила Лина. — Думай сколько угодно, все равно я думал задержаться тут. — Так ты остаешься? — притворно-равнодушным тоном поинтересовалась эльфийка. — Ровно до тех пор, пока ты не решишь оставить Стражей и отправиться со мной в Антиву, — как само собой разумеющееся сказал Зевран. — А пока, моя дорогая, я весь твой. — Звучит неплохо, — наконец смягчилась Махариэль, опускаясь на край кровати. — Вот только… — Без всяких «но», mi amor, — понизив голос до хриплого шепота, эльф придвинулся к ней ближе. — Te amo[4]. Без всяких «но», «если» и «возможно». — Ar lath ma, — так же тихо ответила девушка, проведя кончиками пальцев по линиям татуировки на его лице. — Ma sa'lath. — Буду считать это согласием, — улыбнулся Араннай. Лина же спрятала ответную улыбку, уткнувшись лбом ему в плечо. — А раз твоя единственная встреча на сегодня отменилась… Эльфийка не успела и слова сказать, как оказалась прижата к кровати сильным телом Зеврана, а его горячее дыхание обожгло ухо. — Ты снова напряжена, мой дорогой Страж. Как на счет особого антиванского массажа?