Melana Dirth

Скоро все должно было закончиться. Армия собрана, король выбран, а ее дальнейшая судьба определена загодя. В этот раз прогулка по лесу не принесла нужного облегчения. Наоборот, Лину захватила волна безнадежности от осознания того, что вскоре она всего этого не увидит. Ее попросту не будет, но все вокруг продолжит свое существование: времена года будут сменяться, цветы будут цвести и отцветать, птицы продолжать строить свои гнезда — ничто кардинально не измениться. От понимания этого стало еще паршивей, чем от разговора с Морриган и Алистером. Почти убедив Стража и себя заодно в правильности и необходимости этого ритуала, она неожиданно пошла на попятную. Буквально вытолкав их из своей комнаты, она еще какое-то время пыталась справиться с обуревающими ее эмоциями. Раздраженно пнув попавшуюся под ноги ветку, Лина ускорила шаг. Если ей суждено умереть — пусть так и будет. Не нужен этот ритуал ни ей, ни Алистеру. Еще неизвестно, кем или чем этот ребенок вырастет. Где-то вдали прогремел гром, предсказывая скорый дождь. Вскинув голову, Лина некоторое время всматривалась в темное, пасмурное небо. Раздраженно фыркнув, она пошла дальше. Незаметно для себя, эльфийка вышла к высокой раскидистой иве. Присев у ствола, Махариэль откинулась назад на широкий ствол и прижала колени к груди. Обхватив себя руками, она слепо смотрела в никуда. Скоро бой, самый главный бой, который она уже не переживет. Никому на свете она бы в этом не призналась, но ей было страшно. По-настоящему страшно. Хотелось разрыдаться и спрятаться куда-нибудь, как в детстве, во время грозы. Хотелось, чтоб ее кто-нибудь утешил, сказал, что все происходящее всего лишь сон, что завтра она проснется дома и все будет хорошо. Но нет. Этого не будет. А если она уйдет, не будет и дома — все поглотит тьма. Прикрыв глаза, она откинула голову назад, не позволяя непрошеным слезам появиться на глазах. Пытаясь отвлечься, она вслушивалась в стрекотание насекомых, но это никак не помогало — видно, почувствовав надвигающийся дождь, они решили попрятаться. Так что, вокруг стояла абсолютная тишина. Но и уловив какой-то непонятный шум, она даже не потрудилась открыть глаза. — Почему-то я так и думал, что ты будешь здесь, — услышала она знакомый голос, от которого сердце болезненно сжалось. — Зев? .. — Лина резко подскочила и удивленно уставилась на эльфа. — Что ты… что ты тут делаешь? — Искал тебя, — пожал плечами он, подходя ближе. — Давно заметил, что если ты не в комнате или не в палатке, то искать тебя надо у самого старого или самого молодого дерева поблизости. — Я… да. Вышла подышать свежим воздухом. В замке слишком душно, — неубедительно соврала девушка, вглядываясь в знакомые черты, пытаясь запомнить все до мельчайшей детали. Вскоре она его уже не увидит. Да и вообще никогда больше. — А выйти решила через окно? — поинтересовался Аранай. — Что? — Двери твоей комнаты были закрыты изнутри, а окно наоборот, открыто, — пояснил он, испытующе глядя в лицо эльфийки. — Что-то случилось? — Пожалуйста, не спрашивай, — чуть ли не взмолилась Лина, не отрывая взгляда от его лица. — Почему? — недоуменно спросил Зевран, скользя взглядом по ее лицу, пытаясь найти ответ. Но кроме какого-то непонятного отчаянья ничего не находил. Эльфийка сделала шаг к нему навстречу. — Обними меня, — тихо попросила она. — Пожалуйста. Все еще ничего не понимая, он сделал шаг вперед, выполняя ее просьбу. Уткнувшись лбом ему в плечо, Лина обвила руками его шею. Почувствовав знакомый и любимый запах, она судорожно вдохнула, сжав руки в кулаки. Слезы все же выступили на глазах. — Зев, — необычайно тонким голосом позвала девушка. — Ммм… — неопределенно отозвался эльф. — Я… — По щеке скатилась одинокая слеза, но она даже не обратила на это внимание. Подняв голову, она встретилась взглядом с медовыми глазами эльфа. С необычайной ясностью она осознала, что это последние их спокойные минуты вдвоем. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать, и Лина особенно остро осознала, как же страшно не хочется умирать. И помимо воли с губ сорвались слова: — Ar lath Ma. Он промолчал, но Лина и не ожидала услышать ответа. В конце концов, он не знал эльфийский и не мог понять ее слов, но на душе стало спокойнее, хотя и не на много. — Так что случилось? — через какое-то время спросил Зевран. Лина вздрогнула от звука его голоса. — Завтра мы выступаем в Денерим. Риордан говорил, что там замечен Архидемон. Зев, если… Бой будет масштабный, может случиться все, что угодно. — Ты пережила две атаки Антиванских Воронов, а тут волнуешься из-за кучки порождений тьмы? — Может случиться… — Архидемон — обыкновенный дракон. Да, оскверненный, но все же дракон. Мы уже с ними сражались, весьма успешно, прошу заметить. Ты собрала огромную армию, так что все пройдет хорошо. Ты убьешь Архидемона, а потом мы будем праздновать твой грандиозный триумф, — эльф ободряюще улыбнулся, нежно проводя пальцем по рисунку валласлина на ее лице. Лина вздохнула, попыталась улыбнуться в ответ, но по ее ощущениям, вышло не очень правдоподобно, поэтому она поспешила спрятать лицо у него на груди. — Да, — ответила она тихо. — Я убью Архидемона, и все это закончится. — И, если мы все уже так решили, — начал Зевран, доставая что-то из кармана и вкладывая в руку Лины. На ощупь предмет был небольшим и холодным. — Возьми. Это серьга, я уже рассказывал… Просто возьми. Хочу, чтобы она была у тебя. Пусть будет знаком… симпатии. — Я… хорошо. — Мне этого достаточно. Знаешь, в дальнейшем все уже будет по-другому, и я надеюсь, что смогу справиться со всем этим много лучше.

***

— Ar abelas*, — прошептала Лина пересохшими губами, мимолетно оглядываясь на своих спутников. В особенности, на светловолосого эльфа, успевавшего одновременно сражать с тремя гарлоками. И обращены эти слова были ему же. Выхватив из ножен длинный кинжал, она бросилась навстречу архидемону. И своей гибели, как она думала. Краем уха она еще услышала окрик Алистера, но предпочла не обращать на него внимания, вместо этого сосредотачиваясь на драконе. Даже полуповерженный он все еще мог представлять опасность. — Halam sahlin, — сказала она, занося кинжал над его головой. — Ar tu na'din**. И одним точным ударом вогнала кинжал ему в глаз по самую рукоять. Яркая вспышка ослепительного белого света и острейшей боли на долю секунды заполнили все ее сознание. А потом, наступила блаженная тишина.