imagines with one direction

Про таких как она говорят «родилась в рубашке». Врачи долго удивлялись как девочка с пороком сердца вообще выжила, но видимо, судьба дала ей шанс, хоть плата за этот шанс была неимоверно высока. Вообще ее жизнь с самого рождения была словно биение ее больного сердца: то скачок, то затишье. Чудесное спасение при рождении, страшный диагноз. Детство в окружении любящей семьи, жуткая автокатастрофа, гибель матери, а с ней и брата. И вроде бы все стало налаживаться, близкие друзья родителей приняли девушку в свою семью, но депрессия никак не хотела отпускать юную особу, а вслед за ней потянулись попытки суицида, пропажа аппетита, нервные срывы и неконтролируемая агрессия по отношению ко всему окружающему миру. И лишь одно утешение – книги. Очередной новый затягивающий волшебный мир, в который она опять погружается с головой, на несколько суток уходя в себя, полностью забывая о таких своих «обязанностях» как сон, или же прием пищи. Ее приемная мать пытается как-то растормошить девушку, заставить поесть, но она то знает что это невозможно. Как и предвиделось, очередная попытка прошла прахом, и темноволосая бледная девушка так и остается сидеть в саду на широких качелях, поджав под себя ноги. Тонкие, мертвенно-бледные пальцы перелистывают страницу за страницей, и кажется, что если бы не это простое движение, она вообще была бы похожа на мраморную статую, недвижимую и неживую. Начинает накрапывать дождь. Он уже давно собирался, небо хмурилось на протяжении нескольких дней, и вот, словно что-то прорвало, ледяные капли стеной хлынули на землю, разбиваясь о землю, и шумно стуча о крыши домов и стекла окон. Это странное для поздней весны явление совершенно не интересует девушку, и она так и продолжает сидеть на веранде, постоянно переворачивая страницы книги, и чуть покачиваясь на садовой качели, словно в такт ритму дождя. По серому и сырому гравию дорожки перед домом подъезжает черная машина, которая, так же как и внезапно начавшийся дождь, совершенно некоим образом не волнует девушку на веранде. Из машины выскакивает молодой человек, и быстро захлопнув дверцу, он направляется к дому, на ходу поправляя капюшон серой толстовки, надеясь таким образом хоть немного укрыться от дождя. Он забегает в дом, не замечая брюнетки, а она, в свою очередь, не замечает его. Проходит некоторое время, дождь начинает стихать. Где-то среди темных туч начинают проглядывать кусочки голубого неба, которые не показывались уж слишком долгое время, а солнечные лучи начинают проливать свой свет на веранду, освещая своим светом все вокруг. Лучики начинают играть в волосах девушки, и только что вышедший на веранду голубоглазый парень невольно начинает улыбаться. Медленно он подходит к качели, и, присаживаясь на самый краешек, аккуратно убирает непослушную чуть вьющуюся прядь с лица девушки, точно зная что она очень мешается ей, но та слишком погружена в чтение чтобы отвлечься и поправить ее. - Кэрри, - тихо зовет Луи, осторожно подсаживаясь поближе к брюнетке, и кладя руку на книгу, пытаясь потихоньку убрать чтиво из рук девушки и хоть как то ее отвлечь. Сначала девушка не сдается, продолжает читать, но вскоре она все же поддается, и позволяет Томлинсону отложить томик куда то назад, на сидение качели. - Здравствуй, – охрипшим от долгого молчания говорит она, как-то пристыжено поднимая шоколадного цвета глаза на шатена. - Опять целыми днями сидишь в саду и читаешь, да? Мама уже нажаловалась на тебя, – звучным и с долей смеха, голосом отвечает Луи, скрывая за веселым расположением духа огорчение и даже грусть. Его взгляд невольно подмечает как же его подруга детства похудела, и осунулась, стала бледнее чем обычно, хотя, ему всегда казалось что бледнее уже некуда. Конечно Кэрри из-за своей болезни всегда была немного непохожей на других, здоровых людей, но Лу, после смерти семьи девушки, клятвенно обещал сам себе, что он позаботится о ней, следя за ее состоянием после переезда Уайт в их дом. Но неожиданно карьера пошла вверх, долгие командировки, туры, и все благородные планы Луи обрушились как тот самый ливень на землю, пару часов назад. Парень с болью замечает следы на ее тонкой, почти прозрачной коже запястий. Некоторые уже старые, практически зажившие, а некоторые совсем новые, неаккуратное движение и они вновь начнут кровоточить. Сердце невольно сжимается при виде порезов и практически не осознавая что же он делает, Томлинсон нежно берет ее тонкие руки в свои и прижимается к ним губами, словно пытаясь так забрать всю ее боль, пытаясь заставить эти ужасные шрамы исчезнуть. Словно в дурмане Луи отпускает ее ручки, и тут же притягивает хрупкое тело к себе, крепко обнимая и зажмурившись от отчаяния, целуя куда то за ухо, в волосы, шею. - Мы все исправим, я обещаю, Кэрри, – тихо шепчет парень, уже просто застыв в объятиях. - Да, - так же тихо, в унисон ему, шепчет Кэрри. - Все исправим. Он радостно осознает что девушка все же отвечает на его объятие, чувствует как хрупкие руки обвиваются вокруг его шеи. И кажется, сейчас счастливее них не может быть никто во всем белом свете. И так возможно и есть.       Жизнь, она совсем как биение сердца. То скачок, то затишье. Но рано или поздно любое сердце перестает биться, даже самое счастливое. Так и перестало биться сердце Кэрри Уайт, в ту же ночь, в канун которой домой вернулся Луи, чтобы все исправить.