Все псы попадают в рай

Утро в доме по адресу площадь Гриммо, 12 проходило по стандартной схеме: проснуться, доползти до ванной комнаты, переодеться в домашнее, спуститься к завтраку и взять утреннюю газету. На этом традиционное утро заканчивалось и начиналось стандартное сумасшествие по-блэковски. Сириус откладывал газету в сторону, допивал кофе и вскакивал, потягиваясь. Следующим шагом было успеть вымыть чашку до того, как ее перехватит Кричер. Если домовику это не удавалось, он выл и бился головой об стену. Если он успевал, то сначала, сияя жуткой улыбкой, чистил фарфор, а потом выл и бился головой об стену, поскольку… — Грязнокровки, выродки, ублюдки, отвратительные твари! Изувечили, изуродовали, проклятые, семейное гнездо Блэков! Что они с домом сделали, хозяюшка Блэк! Изверги, животные… — Кричер, пасть свою поганую прикрыл, — весело хохотнул Сириус, продолжая спокойно работать стамеской, снимая верхний слой дерева с краской. — Если ты не идешь к ремонту, то ремонт идет к тебе. — Отвратительный мальчишка! — шипел домовой эльф, топая ногами, но причинить какой-либо вред Сириусу не мог. — Не отвратительный и не мальчишка, — Сириус перекинул косу через плечо и подмигнул портрету матушки. Та уже давно изображала обморок. Примерно с того момента, как поняла, что ее неблагодарный сын теперь женщина, а та, которая выглядит как ее сын, пропускает любые нотации мимо ушей и выражаться способна не хуже самой Вальпурги. Сириус провел ладонью по очищенной доске, последней в этом ряду, и посмотрел на преобразившуюся комнату. Прошло больше недели, как они, помянув Мерлина, начали ремонт с гостиной на первом этаже. Кричер помогать отказался сразу, его Гарри едва заставил не мешать. Домовик поддерживал жуткий уют и не желал ничего менять. Оксель же, как только попала в дом, постановила без вариантов, что ремонт здесь нужен не просто косметический, а капитальный. Поскольку жить среди такого пыльного старья не только вредно, но и отвратительно. На том и остановились. * * * День, когда им пришлось переселяться на Гриммо, настал быстрее, чем ожидалось. Так уж звезды сошлись, что Джиневра Уизли решила вернуться в Англию, Гарри всерьез ввязался в работу, а Гермиона не могла больше приходить часто. Кто-то там в Хогвартсе заболел или стал занят, так что ей пришлось взять на себя полностью преподавание одного предмета. Сириус даже успел немного опечалиться, хотя с волшебницей они пока не зашли дальше намеков и флирта. А потом в одно солнечное утро Гарри за завтраком попросил всеобщего внимания и объявил, что они переезжают. — На Гриммо? — уточнил Сириус. — Пока на Гриммо. Там хорошая защита, с домовиком я договорился, комнат достаточно, обширная библиотека. Дом привык к магическим выбросам, так что Сириус может не сдерживаться. Кричер потом все исправит, — Гарри казался смущенным. — Но если вам совсем там не понравится, я найду другой… Только у меня сейчас со временем… — Не нужно, Гарри, — Оксель подняла руку, останавливая поток невнятных оправданий. — Мы и так постоянно требуем от тебя внимания. Если этот дом не станет нам новым родным домом, то мы его таким сделаем. О неудачах поговорим тогда, когда они случатся. Добавить что-то, когда Оксель вот так решала за всех, было сложно. Сириус поморщился, ему не хотелось возвращаться в тот мрачный склеп, по насмешке судьбы названный родовым гнездом Блэков. Но причинять и дальше неудобства крестнику он тоже не хотел. К тому же с ним будет Оксель, это все меняло. *** — А вот и Кричер с чаем. Кричер, то, что Сириус вернулся, ты уже знаешь. А это Оксель Сайленти-Блэк, младшая ветвь семейства Блэков. Гарри пытался сгладить все углы и, кажется, откровенно стеснялся того, что дом такой старый и темный. Они собрались в гостиной. Здесь было не так пыльно, как Сириус ожидал. Старый домовик не изменился, все так же что-то бормотал под нос и злобно зыркал глазищами в сторону Окси. Та спокойно вертела головой. — Кричер уже предупрежден о наших проблемах и постарается, — Гарри выделил это слово и дернул домовика за ухо. — Помогать вам… или хотя бы не мешать вам нормально жить. — Кричер постарается, да, — проскрипел эльф, буравя взглядом теперь самого Сириуса. — Я вернусь, как только смогу, сегодня ночное дежурство. И операция в самом разгаре, — расстроено выдохнул крестник. Он суетливо завернулся в аврорскую мантию и нехотя покинул их через камин. «Свершилось», — подумал Сириус. Он все-таки вернулся в отчий дом. Появившийся в гостиной домовик брякнул на стол тарелку с печеньем и тут же исчез. — Дом, родной дом, — хмыкнула Окси и взяла печеньице. — Немного подгорело, но в целом съедобно. — Уверена, что не отравишься? — Уверена. Гарри из домовика потом фарш сделает. Думаю, Кричер это прекрасно понимает, поэтому печенье всего лишь подгорело и выложено, наверное, на самую простецкую из тарелок. Сириус сдвинул выпечку в сторону и присмотрелся к рисунку. — Да, ты права. Этот сервиз маменьке подарила на годовщину свадьбы некая мисс Кребб. Очень уж завидовала замужней подруге. Отвратительные цветочки и самый дешевый из данной категории материал. Даже без позолоты. — Подгорелым печеньем я питаюсь, а что-то другое способна приготовить и сама. И если придется еще и уборкой заняться, это меня не особо смутит. — Ты на удивление спокойна. — Сири, какое тут спокойна, — Оксель вскочила на ноги и промчалась вдоль стен гостиной — туда и обратно. — Это волшебный дом. Убитый, страшный, захламленный, пыльный, заброшенный, но волшебный. А раз он никому не нужен, то мы можем взять заботу о нем в свои руки! — Ну да, как же, — скептически покачал головой Сириус. Он никогда не думал об этом доме в таком ключе. Ему хотелось порой его сжечь, но не отремонтировать. Хотя это было так давно. Сейчас вид старых темных лестниц и стен вызывал в памяти какие-то сцены, но боли как раньше не было. Этот потолок больше не давил на голову, дышалось ему спокойно и свободно. Немного чесалось в носу, но это от пыли. Может, действительно время лечит? — Ты можешь меня осмеять, — на лице Оксель было восхищение. — Но мне здесь почти уютно. Наконец, ощущается, что я попала в магический мир… — Эй, красавица, потише, — посоветовал ей Сириус. — Здесь слишком разговорчивые портреты. — Портреты? — Он еще пытался ее остановить, но Окси уже выскочила в коридор. — Сири, здесь целая галерея портретов. Ой, они на меня смотрят. — Конечно, они на тебя смотрят, — пробормотал Сириус и заметил, что в гостиной он не один. Кричер с какой-то дьявольской подозрительностью сверлил его глазищами. — А ты чего уставился? — Грязнокровка командует Кричером, будто право имеет. Не место таким в доме Блэков! — Волдеморта тебе в ухо! — рванулся в сторону домовика Блэк, но тот уже исчез. А из коридора донеслись знакомый визг и невнятные крики. — И Мордреда в печень! Здесь ничего не меняется. В коридоре происходило весьма сюрреалистичное действие. Оксель щупала картину и пыталась определить, откуда же идет звук и почему рисунок двигается. Вальпурга орала что-то о неблагодарных отпрысках, таскала себя за косы и топала нарисованными ногами. Остальные портреты, Сириус с удивлением обнаружил, что семейная коллекция снова вернулась на стены, затаив дыхание, развлекались. — Сириус, а как это работает? Я, конечно, читала, но, — Оксель перешла с ощупывания к ковырянию рамы и краски на холсте. У Вальпурги на этом моменте закончились слова, миссис Блэк просто наблюдала, некультурно разинув рот. — Тише, дорогая, — оттащил подругу от портрета Сириус и принялся быстро шептать ей на ухо: — Я хочу тебя предупредить, что портреты не только все слышат, но и понимают, а также могут передать. Так что-либо мы ведем себя соответствующе, либо… — Знаешь, Сири, жить в постоянном напряжении в собственном доме я не собираюсь, — обняв его за плечи, проговорила Оксель. — Каждый раз контролировать свои слова и действия это утомительно, что скажешь? В конце концов, ну, узнает Гарри и что? Это вряд ли станет страшным ударом для него. Кажется, мальчик не против тебя и меня. Надеюсь.  — Может ты и права, — Сириус в раздумьях прикусил мякоть большого пальца. — Он более чем заслуживает знать кто из нас кто. Но давай не будем его сразу ошарашивать? — Как скажешь, — покладисто согласилась она. — Пойдем смотреть свои комнаты? — Пойдем, — Сируис подхватил ее под руку и потащил к лестнице, но в следующий миг опомнился: — О, Мерлин, где мои манеры?! Оксель, добро пожаловать в «родовое гнездо» Блэков. Я, Сириус Блэк, от всей души рад приветствовать тебя здесь! Мой дом — твой дом. — Спасибо, Сири! Я с радостью приму твое приглашение, — рассмеялась Оксель. И под ошалелыми и растерянными взглядами портретов они быстро поднялись по лестнице на второй этаж. Сириус разглядывал свою комнату и пытался решить, нравится ли ему то, что он увидел, или скорее нет. В ней все вызывало воспоминания. Было заметно, что здесь пытались навести порядок вручную. После домовиков никогда не было разводов от тряпки на полках и не стояли так криво книги. Хотя сколько тут этих самых книг… Так, всего горсть. Ящики стола забиты старыми газетами и глянцевыми маггловскими журналами с голыми девицами, какими-то обрывками пергамента с уже выцветшими чернилами. Потрепанные гобелены в гриффиндорских цветах и плакаты с теми же девицами на стенах, какие-то испорченные амулеты все так же валялись на столе. Фотографии на комоде уже пожелтели от времени. Сириус провел пальцами по улыбающимся ему лицам и отвернулся. В сундуке возле кровати — личные вещи, обломки его прошлого: дневники, старая сломанная колдокамера, потрепанный квоффл, какие-то рисунки, карты маршрутные и игральные, гаечный ключ, испорченные шуточные зелья и петарды, маггловское оружие и Мерлин знает еще что. Последний раз, когда он был здесь, в комнате царила разруха. По крайней мере, собирался он точно в спешке — выкидывал одежду на пол из шкафа, пытаясь выбрать что-то соответствующее настроению. Он предвкушал битву и хотел выглядеть триумфатором, а в итоге вернулся в этот дом лишь спустя восемь лет. Его одежда была аккуратно развешана в шкафу и приведена в порядок. Сейчас она, наверное, еще больше устарела. Гарри точно не носит ни камзолов, ни штанов такого кроя, ни длинных жилетов. Сириус рассмеялся. Да, хорош же он был тогда. Судя по комнате, смесь непрошибаемого подростка с неуемными гормонами и сентиментального, растерянного и немного сумасшедшего мужчины. Восемь лет, другой мир и Оксель дали ему шанс привести в порядок свой внутренний мир, наконец, перестать цепляться за прошлое и повзрослеть. Нет, не стать занудным как Нюниус, но хотя бы адекватно оценивать свои действия и сдерживать свою идиотскую натуру, как сказала бы подруга. — Все нормально? — Оксель стояла в дверном проеме и насторожено смотрела. Сириус кивнул, мол, а как еще может быть. — Хочешь, я сегодня с тобой заночую? — она все так же не сводила с него пристального взгляда. Второй кивок был почти незаметен. Он двинул головой очень медленно, неуверенный, что готов признаться даже Окси в своей слабости. Дом больше не казался для него сосредоточием зла, но воспоминания, особенно в этой комнате, где годами ничего не менялось, по-прежнему были сильны. *** Следующие несколько дней были посвящены уборке. Сириус в первую ночь неплохо отоспался на плече у Окси, пару раз выиграл у нее в игру «кто на кого закинет ногу» и пребывал в хорошем настроении. Кричер глухо ворчал в каком-то углу, так же глухо вопил портрет матушки. Было так тихо, что можно было услышать шаг секундной стрелки на больших часах в прихожей. Сириус рассмеялся от удовольствия. Оксель покосилась на него, но не сказала ни слова, ей было тяжело. Последний всплеск стихийной магии выжал из нее все силы. Но улыбался Блэк по другому поводу. Пусть Оксель по-прежнему не контролировала свою магию и ее результат, зато научилась с пользой применять эти вспышки. Судя по всему, утром подруга навернулась в темном коридоре, где ее обсмеяли портреты и обозвал разными словами Кричер. Но вот не зря утреннего настроения доктора Сайленти опасались не только студенты, но и коллеги. Когда сам Сириус спустился вниз, то был приятно удивлен свежестью отделки стен прихожей, блестящему паркету и яркому свету бра, которые не светили так со времен его детства. Он смутно помнил, что обои в мелкую полосу в коридоре были всегда. А вот что это за странные выпуклости на стене?.. — Ты восстановила обои и отделку. Смотрится невероятно, — вместо доброго утра сказал он Оксель, влетев в гостиную. — Даже от моей… магии есть прок. В доме вообще много красивых и качественных элементов. Хотя кое-что тут придется переделывать вручную. — И поклеила обои поверх портретов… — Они наказаны. — А Кричер? — Тоже наказан и не имеет права что-то менять еще как минимум сутки. Ничего не станется с его «драгоценными чистокровными хозяевами» под обойным клеем, — фыркнула Оксель и устало откинулась на спинку кресла. * * * Потом несколько дней они выгребали мусор и сортировали вещи. Оксель милосердно отвела одну из самых дальних комнат под музей всего ненужного новым хозяевам, но дорогого для сердца Кричера. Под клятвенное обещание последнего, что в старье не заведутся тараканы. Будь Сириус на ее месте, он бы давно все выкинул или скорее продал. Годы жизни в другом мире научили его сохранять деньги. После того, как Оксель очистила часть комнат от вещей, показавшихся ей не нужными или не подлежащими восстановлению, необходимо было, чтобы отложенное пересмотрел человек знающий. Вдруг что-то легко ремонтируется магией, его можно продать или оно опасно. Неудивительно, что для этой работы была приглашена ассистент Грейнджер. Гермиона появилась под конец дня, когда Сириус пыльный и усталый вязал мусорные пакеты и складировал их посреди гостиной. Пол был выложен газетами, как и восстановленный паркет в прихожей. Мисс Грейнджер с удивлением осмотрелась и остановила взгляд на Сириусе. Тот как раз разогнулся, стянул респираторную маску с лица и развел руки в сторону, показывая, что обнять ее хочет и не может, потому что весь в пыли. Гермиона осторожно пробралась мимо мешков и мебели, оценила весь масштаб загрязнения, оглядывая Сириуса с ног до головы. Улыбка озарила ее лицо, и она аккуратно приложилась губами к его губам.  — Самое незагрязненное место, — поглядывая из-под челки, сказала Гермиона. Поцелуй был мягким и очень быстрым. От девушки пахло чем-то легким и сладким, а на губах остался слегка пряный привкус. Выпечка с корицей? Гермиона достаточно медленно отстранилась после поцелуя, а не отпрыгнула, и почти не покраснела, а лишь улыбнулась. Это был хороший знак. Сириусу было приятно думать, что она ждала их встречи и что их флирт, возможно, перетек во что-то более крепкое. — Приложите свою магию, моя госпожа, я стану сверкать как хрустальный фиал в солнечном свете, — он комично сделал книксен, касаясь кончиками пальцев спортивных штанов, маггловских и пыльных. Сириус шутил порой немного нагло: иногда получалось иронично, иногда неуверенно. Все же между ними было почти двадцать лет разницы и его шуточки и выражения могли показаться неуместными. — Именно этим и займусь, — сверкнула глазами волшебница и подняла палочку. Спустя десять секунд и три заклятья Блэк смог ее обнять, не опасаясь испачкать синюю мантию, и так же осторожно коснуться губами губ. Следующий поцелуй был чуть смелее, прервать его оказалось просто невозможно. И только появившийся в гостиной Кричер заставил их оторваться друг от друга. Сириус не любил выяснение отношений. В большинстве случаев все было просто: он видел, что нравится женщине по разным косвенным признакам, женщина оценивала его ухаживания, они быстро сходились и, получив долю удовольствия и приятных эмоций, расходились. Поэтому «не любил» к подобному типу разговоров не совсем точное определение, он скорее не видел в них толка. Ругался и долго разговаривал он в последнее время только с Оксель. Дружил с Гарри. И такое разделение его полностью устраивало. Что в принципе понятно: с подругой он собирался поддерживать связь долго и нудно, а другие женщины, с которыми он когда-то крутил романы, как появлялись, так и исчезали. Но к последним он относить Гермиону Грейнджер не хотел. Вот и напрягал голову, пытаясь решить, как общаться с ней теперь. Дал ли он ясно понять свою заинтересованность? Интересно ли ей и насколько? — Забавно. Голос Гермионы вывел Сириуса из созерцательного состояния. Блэк напрягся. — Что именно забавно? — Я же не верю в любовь с первого взгляда, а выкинуть тебя из головы не могу. Это не весна, а сумасшествие какое-то! — она спокойно делала пометки об очередном пыльном томе. Сириус почувствовал, как глухо встрепенулось сердце, и впился в сидящую напротив девушку взглядом, но она не поднимала глаз. Он сглотнул вязкую слюну и вынудил себя ответить: — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже, — кивнула Гермиона. — Сразу уточню, как женщина. Как человека я тебя не знаю досконально, но внешне ты абсолютно в моем вкусе. — Но хочешь узнать? — Да, — она подняла глаза. На щеках был легкий румянец, губы упрямо поджаты, во взгляде решительность. Будто на войну собралась, а не завела разговор по душам. И Сириус неожиданно расслабился. Не только ему было не по себе, не только он волновался. Это окрыляло. — Почему ты считаешь, что это сумасшествие? — Я видела тебя едва ли час в первый раз, но этого хватило для того, чтобы ты не исчезала из моей головы. Я никогда всерьез не флиртую, если не уверена, что это взаимно. Но ты и Сириус… — Слишком близкие люди, чтобы портить друг другу жизнь. Он практически часть меня, мы долго жили в одном доме, одним бытом, никаких романтических и любовных переживаний между нами нет. — А секс? — Есть, если кому-то из нас он нужен, — Сириус устроился удобнее на кресле, закинув ногу на ногу. — Повторюсь, мы слишком близкие люди, поэтому уважаем личную жизнь друг друга. Но я никогда не откажусь от него и общения с ним. — Я понимаю, — медленно произнесла Гермиона спустя долгое молчание. — Наверное, о подобном будущем я иногда мечтала для нас троих… Гарри рассказывал тебе о Золотом трио? — Он частенько отмалчивается о своем прошлом, скромничает и переживает, — Сириус расплылся в искренней улыбке. — Но кое-что рассказывал, да. К тому же я читаю газеты. — О, в газетах и бреда хватает, — она отмахнулась. — Я думала, что у нас троих останется нечто общее, всегда объединяющее. А когда поняла, что за меня решают и поддержки я не дождусь, разочаровалась. — И в Гарри? — Тогда — да, — она прикрыла рукам лицо. — А сейчас точно уверена, что сама тоже виновата. Сама повернулась к нему спиной. Вот, исправляю. — У тебя хорошо получается, — поддержал ее Сириус. — Но мы начали этот разговор с другого вопроса. — Я начала, если быть точным, — Гермиона снова улыбается. — И что ты решила? — Что ты мне нравишься, но… — Ты меня не хочешь, — продолжила она почти шепотом. Но Сириус чуть ли не подпрыгнул на кресле и выкрикнул: — Хочу! — и наблюдал, как сидящая напротив девушка покрывается румянцем и одновременно хитро улыбается. — Почему-то я так и думала. Тогда давай хотеть вместе. До конца дня Сириус пребывал в восхитительном состоянии. Когда классная девчонка отвечает взаимностью — это супер! Оксель покатывалась со смеху, хотя не произносила ничего вслух. Но зная подругу, он был уверен, что та еще не раз влезет к нему с советами. И, конечно, нужно признать, что она снова оказалась права: нужно было просто сказать Гермионе о своей симпатии. Но Сириус сам не начал бы разговор по душам, так что взаимные намеки продолжались бы еще долго. Сон не шел. Сириус вертелся в кровати, напоминая себе флоббер-червя на разделочной доске. Такого волнения и смятения он не испытывал даже перед первым свиданием на четвертом курсе. Но тогда он сам приглашал, а сегодня пригласили его. «Я вытащу тебя прогуляться, тебе понравится», — сказала Гермиона, все так же хитро улыбаясь. Она, не скрываясь, смотрела на губы Сириуса, и тот вдруг почувствовал, что краснеет, а низ живота свело легкой, но сладкой судорогой. Впрочем, он так сильно удивился своей реакции на всего лишь пылкие взгляды, что это состояние быстро прошло. В ванной не стало легче, как не помогло и умывание. Он повертелся перед зеркалом, тщательно в сотый раз осмотрел свое теперешнее лицо: оттянул уголки глаз, потрогал нос, подвигал челюстью, попытался поменять прическу. Женщины в жизни Сириуса были разные, но на свидания они предпочитали и одеться красивее, и что-то сделать с лицом. А как ему быть? Спросить у Оксель? Идти как есть? Зеркало в ванной комнате позволяло осмотреть себя почти в полный рост. Это вызывало улыбку и навевало воспоминания. * * * В больнице Сириус не позволял себе чего-то большего, кроме выполнения гигиенических процедур, но в новом доме, где можно было закрыть дверь в спальню на защелку и в ванную никто не врывался, он не удержался. Для экспериментов он выбрал ванную комнату в розово-бежевых тонах с большим зеркалом. В другой, лазурево-коричневой, стояла душевая кабина, к тому же помещение было меньше . Зеркало занимало почти полностью одну из стен. Стоять перед ним обнаженным почему-то было неуютно, но Блэк по своей натуре редко когда испытывал чувство стыда или неуместности, поэтому гордо выпрямил спину, от чего грудь чуть подпрыгнула. «Весьма, весьма неплохо». Он поворачивался перед зеркальной поверхностью, ощупывая себя с ног до головы, вспоминая все, что он когда-либо слышал от подруги: маски, шампуни, бальзамы, скрабы, депиляция, крема. Нужно ли будет ему всем этим мазаться? Оксель пользовалась небольшим, хорошо подобранным набором средств, а вот у некоторых своих любовниц Сириус видел не просто залежи этого добра, а цистерны и галлоны всевозможных средств. Блэк ущипнул себя за округлую ягодицу, которая была полнее, чем предполагалось рекламой. Под мягкой прослойкой ощущались мышцы. Тело вообще было мягче, чем его мужское, как он и помнил. Но сейчас Сириус мог напрячь мышцы и ощутить, что годы занятий фитнесом по три раза в неделю и более-менее активный образ жизни не прошли даром. Оксель никогда не видела смысла в серьезном похудении, это требовало излишних усилий и смены гардероба. Она просто ухаживала за телом и поддерживала его в полюбившихся формах. На коленях Сириус заметил несколько шрамов, у локтя — след от ожога. Из-за чего он смирился с собой в женском теле еще больше. Наверное, ему было бы неприятно попасть в тело слишком нежное и слабое, а так… Оставив бедра в покое, Сириус перешел на грудь. Потискал выпуклости, ущипнул себя за сосок и поморщился. Ладоням было мягко и тепло, но какого-то томления или возбуждения не пришло. Он еще немного слегка подергал себя за соски и даже заставил их сжаться, получив в зеркале довольно соблазнительное зрелище, но на зрелище ощущения заканчивались. К тому же стоять на кафеле было прохладно, и уже не только грудь, но и все тело покрылось мурашками. Хотелось стать под горячий душ, но оставался еще один интересный момент, который стоило проверить. Рука Сириуса провела по животу вниз, прошлась по аккуратному треугольнику волос внизу живота, а потом скользнула между складок кожи. Там было сухо и гладко, но интригующе. Прежде чем двинуться дальше, Блэк два раза вымыл руки с мылом. Если он что-то сделает не то с телом подруги, она его в порошок сотрет. Внутри было горячо, плотно и эластично. Второй палец коснулся клитора, тело проявило признаки легкой заинтересованности. Странное тянущее ощущение охватило его внизу. Сириус не в первый раз касался пальцами женщины, за свою жизнь он потрогал их немало и не только руками. Мастурбацию он видел бесчисленное количество раз. Но такое касание перед зеркалом самого себя почему-то вызывало дикое смущение. Особенно, когда он наблюдал, как длинные пальцы исчезали в глубине тела, и одновременно чувствовал это. Внутри стало влажно, появилось приятное чувство сжатия и огня. Прикосновения к клитору теперь вызывали дрожь, которая распространялась внутри живота и по позвоночнику, вынуждая найти наиболее удобное положение и продолжить прикосновения, быстрее и резче. Сириус прикрыл глаза, сосредоточился, стараясь ощутить больше, и сделал шаг в сторону, чтобы опереться о ванную. Когда бедро коснулось края ледяной ванны, Блэк от неожиданности ойкнул, распахнул глаза и вытащил руку из промежности. Холод был острый и неожиданный. Сириус потер ледяной след на боку, пытаясь снять онемение, и включил горячую воду, чтобы наполнить ванну и заодно согреть комнатку. Покончив с приготовлениями, он вернулся к прерванному занятию и с недоумением обнаружил, что внутри вроде бы скользко от смазки, но волшебное возбуждение ушло. — Это как так? — раздосадовано спросил у зеркала Сириус, когда понял, что все нужно начинать заново. Он попробовал еще раз, но шум бегущей из крана воды теперь сбивал с толка. В мужском теле Блэк всегда знал, что делать, чтобы справиться с возбуждением, а тут перед ним появилась задача это возбуждение удержать и довести до логического конца. Впрочем, горячая расслабляющая ванна тоже подходила под его понимание приятного времяпровождения. А поскольку вопрос, как вернуть тела обратно повис в неопределенности, у Сириуса еще оставалось время, чтобы попробовать многое. Следующая попытка была через три дня. А потом случилось принятие Оксель в Блэки, и Сириус, наконец, догадался, что хорошая память и фантазия в этом деле помогают гораздо больше, чем знание анатомии. * * * Оксель уже спала, когда он просочился в ее спальню, полностью проигнорировав шипение Кричера в коридоре. В этот раз это было что-то про «нечестивцев и хулителей рода». Для конспирации подруга поселилась в его бывшей комнате, хотя за эти дни они успели изменить здесь все так, чтобы не осталось никаких связей с прошлым, особенно травмирующим. Дорогие сердцу безделушки Сириус аккуратно сложил в огромный сундук и перенес в свою новую спальню. Впрочем, его комната была всего лишь в пяти шагах вдоль коридора. Поскольку Люмос и другие важные для жизни волшебника заклинания были им недоступны, Гарри приобрел множество предметов, которые должны были помочь им в повседневности. Сейчас Сириус держал в руке крошечный ночник. Свет был слишком тусклый, чтобы разбудить Оксель, но его хватало, чтобы Сириус ориентировался в пространстве. Блэк поставил ночник на пол у кровати и аккуратно потянул за край одеяла, приподнимая его, потом влез на кровать и затих, лежа на боку. Оксель спала по середине. Сириус досчитал до шестидесяти, прислушиваясь к дыханию подруги. Если оно и изменилось, то несильно. Можно было приступать к следующему шагу, а именно к отвоевыванию части кровати. Он уже собирался резво подпихнуть Оксель бедром, как та вдруг развернулась на бок и подгребла Сириуса к себе, обвивая рукой за талию и утыкаясь носом в волосы. Блэк даже замер от неожиданности. Но подруга так спокойно сопела на ухо, что не прошло и нескольких минут, как напряжение прошедшего дня отошло на задний план, и Сириус тоже погрузился в сон.