Мафия

Бывают такие дни, когда все ТИМы собираются вместе. Это происходит весьма редко, дабы избежать Третьей Мировой войны, но такое бывает. Так вот, однажды, в один из таких дней собрались они все вместе на относительно спокойной территории – в квартире Дюмы. Обрадованный известием о прибытии в скором времени гостей, Дюма начал приготовления. Но не всем хотелось встречаться и видеть шумную толпу, поэтому первым делом каждая квадра собрала своих представителей, чтобы те, после долгого отсутствия в компании, начинали привыкать. - Здравствуй, Дюма, давно не виделись, - вытирая у порога ноги, сказал Робеспьер. За ним показалась расплывающаяся в улыбке мордашка Гюго. - Дюмка! – пролезая под рукой у Роба и спешно заключая в объятья, восторженно крикнул Гюго. – Как я рад! Мед есть? – подходя ближе к кухне, спросил он. - А как же иначе? – вздохнул Дюма, указывая в сторону кухни. – Проходи, там уже Дон сидит. Можешь взять бутерброды на закуску. Робеспьер прошел в гостиную, располагаясь с книгой в руках. В это же время у Беты - Макс, а, Макс? Ты вот так пойдешь? – одергивая рубашку и кривя рот, спросил Гамлет. - Чем тебе не угодила белая рубашка? Гамлет фыркнул и приложил руку к голове. - Ты же не на торжество идешь! Почему бы не одеться нормально? - Допустим. Как же? – сложив руки на груди и усевшись в кресло, спросил Максим. - Видишь, у меня свитер, штаны – все идеально, красиво. У тебя: рубашка, рубашка, рубашка! Каждый день рубашка, каждый праздник праздничная (!) рубашка! Как можно определить праздничная это рубашка или будничная? Они подписаны? Хорошо хоть ты еще спать в рубашке не ложишься! - Это исключено, - поправив очки, ответил Горький. – Она не для того предназначена, да и помнется. - То есть, если бы она не мялась и была бы для этого предназначена, то ты бы в ней спал? - Тогда это не называлось бы рубашкой. - Да что ж опять за спор на пустом месте? – проходя в комнату, спросил Есенин. – Так и опоздать недолго! - Да ты посмотри! – он указал на Максима. – Во что он одет! - А что не так? - Да как же! Рубашка! - А он может быть в чем-то другом? – Есенин попытался представить себе Максима в чем-то другом. Это выходило прекрасно, но на Максима он переставал походить. - Черт возьми, вы там скоро? – послышался бас Жукова из коридора. – Если так будет продолжаться, то можно вообще остаться дома! - Я предлагаю всем надеть что-то одинакового цвета, чтобы мы были как бы похожи. Вот у меня бордовые брюки, - Есенин выставил ногу вперед, показывая какие же у него брюки. – Гамлет, ты наденешь красный шарф, а Макс алую рубашку. - А она у него есть? - Я вроде бы видел, как он ее надевал на прошлой неделе. - Тогда решено! – Гамлет начал копаться в шкафу. – Макс, надень, - он кинул найденную рубашку в сторону дуала. – А Жуков? - У него, кажется, кеды красные… - неуверенно сказал Есенин. – Жук, подойди. - Вы собрались? - Ну вот! Я же говорил! – возликовал Есь, указывая на кроссовки. - Если проблемы решены, то идем уже, - возвращаясь обратно в коридор, сказал Жук. – Мы сто процентов опоздаем. У Гаммы дела шли не лучше - Я никуда не иду, - объявил Бальзак и закрылся в комнате. - То есть, как это ты не идешь? – возмутился Наполеон, но ему не ответили. – Не игнорируй меня. Бальзак! – он забарабанил по двери. – Открой сейчас же! Царь я или не царь? - Ага, корону поправь, а то на лоб съехала, - отозвался Баль, но дверь не открыл. - Открывай сейчас же! - И без меня обойдетесь. На одного меньше – Дюме легче. - Все с дуалами придут, а я что, хуже? – через дверь кричал Нап, продолжая пытаться вырвать дверь с корнем. - Да я лучше с Гюго пойду, чем с тобой. - Чего? – возмутился император. - Что слышал. - А ну-ка быстро открой! - А то что? Задавишь меня своей манией величия? Ой, боюсь, боюсь, - послышался тихий язвительный смех. – Да меня скорее Есенин напугает, чем ты! - Нап, вы там скоро? – спросил Джек. - Да вот, Бальзак не хочет выходить. - А что за причина? - Не знаю, может, большого скопления людей боится? – пожал плечами Нап. - Баль, это Джек. Ты собираешься выходить? Драйзер уже довольно давно ждет, а это не к добру. - Позови его. Я выйду только с ним. Джек побежал за дуалом. Долго ждать не пришлось. - Бальзак, ты нам все планы портишь, - сказал Драйзер. - Я выйду, но чтобы Наполеона поблизости не было. - Чтобы меня не было? – еще сильнее возмутился он. – Я сейчас тебе дверь выбью! - Только попробуй, - тихо прошипели сквозь дверь. – Если не хочешь уходить, то просто отойди. Дверь открылась. Из темной, зашторенной комнаты на свет вышел Бальзак. Черные волосы, черная длинная мантия, черные злые глаза. - Что это у тебя? - Джек тыкнул Баля в грудь, тот посмотрел в сторону недалеко ушедшего Наполеона и с ядом сказал: - Подарок. - Ну а что? – почесывая затылок, спросил Нап. – Ты не захотел носить то колье, которое я тебе подарил, поэтому я пришил его к твоей мантии. - Сам пришил? - Нет, Дюму попросил. - Пришил, так пришил! – с сарказмом ответил Бальзак, всплеснув руками. – Так сказать, на славу! Если и отрывать, так с мантией, а она, между прочим, моя любимая! - Кто ж знал? У тебя они все одинаковые! - Баль, а почему ты не наденешь другую? - спросил Джек, рассматривая поблескивающие камни. - Вот у него спроси, - он кивнул головой в сторону Напа. - Ну сдал я их все в химчистку, ну и что? - Да ничего, в общем-то, - всплеснул руками Бальзак. - Драй, идем. - Только там дождь начинается. - Ничего, пойдем под наполеоновским плащом. Ну а в Дельте тишь да гладь - Габенушка! - Ммм? - Габенчик! - Да? - Ты меня слышишь? – радостно спросил Гексли. - Конечно. - Пойдем скорее собираться! - А уже пора? - Да, Штирлиц и Дост уже собрались, сейчас сидят и смотрят какой-то фильм. - Ну тогда и мне можно полежать еще чуть-чуть, - закутываясь в одеяло, говорит Габен. - Нет, нельзя! – стягивая одеяло вместе с Габеном на пол. – Мы уже все собрались, ждем только тебя! - Хорошо, сейчас оденусь, - потянувшись и зевнув, ответил он. Первой из оставшихся трех квадр пришла Бета, сразу же за ней след в след пришла Гамма. Дельта опоздала. Реально так опоздала. Но Дюма был рад всем. Гостеприимно приветствовав входящих, он направлял их в гостиную, где стояли два дивана друг напротив друга, между которыми стоял стеклянный столик. По обе другие стороны стояли два кресла. Места было катастрофически мало, один диван уже был занят Альфой. В креслах, напротив друг друга, расположились Наполеон и Бальзак. Второй диван оккупировала Бета, и только Есенин уместился на подлокотнике рядом с Бальзаком. - Что опять случилось? – тихо спросил он. – Опять сидишь не в духе. - Я всегда такой. - Нет, сегодня по-особенному. - Да так, - Баль отмахнулся. - Ну как хочешь, - он пожал плечами, но так и остался сидеть рядом, положив ногу на ногу и облокотившись на плечо Бальзака. С приходом Дельты мест осталось крайне мало. Если говорить честно, то мест не осталось вообще, кроме одного на диване с Жуковым, Гамлетом на коленях у Макса и Драйзером. Сидеть с тремя агрессорами никто не был способен. Достоевский, не обращая на это никакого внимания, сел рядом с Драйзером. Рядом встал Штирлиц. - А где Джек? - Он пошел за чаем. - Всем? – удивленно приподняв очки, спросил Штир. - Нет, только мне. Зазвонил телефон, и Штирлиц покорно вышел из гостиной в коридор. - Опять по работе, - сокрушенно сказал Достоевский. - А ты ему телефон выключи, - посоветовал Драйзер. - Я пытался, да совесть не позволяет, потом обманывать придется, - он замахал руками. – Нет, не надо. Пусть лучше все так будет. Дюма пришел с кухни с огромным подносом в руках, еле-еле уместив все чашки. Позади плелся Джек с еще двумя. Раздав каждому по чашке, Дюма окинул взглядом всех: диваны заняты, кресла тоже. Стоят двое: Джек и Штирлиц, на спинке другого дивана сидит Гексли, внизу сидит Габен, укутавшись в плед, рядом уместились Гюго, Робеспьер и Дон. - Что будем делать? – с улыбкой спросил Дюма. – Стоп! Я еще не договорил, - предупредил он, когда многие уже открыли рты, чтобы предложить свои идеи. – Я тут припас пару игр, - он вытащил из шкафа несколько коробок. Все подались вперед, пытаясь рассмотреть их. – Я буду показывать их, а вы соглашаетесь или же отрицаете, хорошо? - Давай уже! - Твистер? – показывая первую коробку, спросил Дюма. - Где ты собираешься его расстелить? – выкрикнул Джек. - Да, согласен, - ответил Макс, - плохая идея. - А мне нравится! – заявил Наполеон и собирался вскочить со своего места, но передумал, увидев, что на его «царское» кресло покушаются. Забросив ногу на ногу, он повторил: - Я за эту игру. - А как же мантия? – заметил Роб. Наполеон глубоко вздохнул: - Сушится она. - А зачем ты ее надел под дождь? – опять спросил Робеспьер. - Знаешь, может, закроем тему? Не хотите твистер? Давай, Дюма, следующую, а то мы так до ночи будем сидеть! - Поле чудес? - Я согласен, - заявил Джек. - Не будем торопиться, - обернувшись, ответил Драйзер. - Да, какие еще игры есть? – преисполненный ожидания, спросил Гюго. - Есть еще монополия… - Вообще прекрасно! – хлопнув в ладоши, заявил Джек. - …есть еще карты… - Может, в покер? – опять влез Джек. - Так, успокойся, - сказал Драйзер. - Тогда, может, в мафию? – несмело спросил Есенин. - Поддерживаю, - кивнул Жук. - Я тоже. А ты, Гамлет? - Похоже, что Бета согласна, - сказал Дюма. - Бальзак тоже согласен, - ответил радостно Есенин. Всем дружным коллективом они решили сыграть в мафию, но оставалось выбрать ведущего. - Я буду! – заявил Наполеон. - Ой, ты кто такой? – с кислым лицом спросил Баль. – Сиди тихо и не позорься, ведь ты ни разу не слышал про нее. - И что? – фыркнул император, усаживаясь обратно в кресло и скрещивая руки на груди. - И я не знаю, как играть, - отозвался Гюго. - Тогда пусть тот, кто предложил, и расскажет, как играть, - ответил Робеспьер. - Хорошо, но я тогда буду ведущим. Поднимите руки те, кто не знает правил. Гюго, Достоевский и Джек подняли руку. - Нап, ты из вредности не поднимаешь руку? - У меня они заняты. - Ладно. Начинаю. Каждому раздается карта, а на ней будет один из персонажей: мирный житель, мафия, Дон мафии, доктор, комиссар, любовник и маньяк. Когда я скажу: «Город засыпает», вы должны закрыть глаза. Когда я скажу: «Просыпается мафия», те, у кого карточка мафии и Дона мафии, должны проснуться. Первая ночь знакомств, поэтому в первую ночь никого не убьют. - А кого-то должны убить? – испуганно выпучив глаза, спросил Дост. - Не по-настоящему, - разъяснил Есенин. – Потом мафия засыпает и просыпается комиссар. Он указывает мне на какого-то персонажа, спрашивая – мафия это или нет, я отвечаю «да или нет». Потом просыпается маньяк и тоже убивает. Потом, - Есенин чуть хихикает, - просыпается любовник… - Что-то он долго спит, - заметил Джек, - всех уже убить успели, а он все спит. - Ну вот так, - пожал плечами Есь. – Последним просыпается доктор и лечит кого-то. Себя можно только два раза. Понятно? Неуверенно, но все же кивнули ему. - Тогда я раздаю карты. Дюма, присядь, отдохни, - он остановился. – Знаете мне не удобно будет играть, ведь я многих не вижу, можете развернуть диваны чуть ко мне лицом, чтобы мне было удобно? - Встали все! – рявкнул Жуков, разбудив Габена и доведя Достоевского до полуобморочного состояния. – Быстро взяли диваны в руки и подвинули! На раз-два все было сделано. Есенин улыбнулся, поблагодарив своего дуала, продолжил: - Я не буду давать вам карточки на руки. Все закройте глаза, я к каждому буду подходить, прикасаться к нему, чтобы он открыл глаза, я буду показывать карту и вы вновь закроете глаза. Хорошо? - А Есенин сейчас всех лапать будет! – отозвался Гексли с верхушки дивана, но под тяжелым, испепеляющим взглядом Жукова замолчал. - Закройте глаза. - А почему сегодня Дон такой тихий? – спросил у Драйзера Дост. - Да я ему одну книгу дал прочесть. Теперь думает о том, как спасти вселенную и не дать ей сгореть и разрушиться. - А она должна сгореть? – занервничал Достоевский. - Да, но через тысячи лет. Еще не скоро. Есенин коснулся плеча Бальзака и показал карту. Тот закатил глаза – картой он был не очень доволен. Он подошел к Жуку и легонько, нежно поцеловал. Жукову этого стало мало. Оторвавшись от Есенина он тихо рявкнул на Гюго, чтобы не подсматривал. Ему показали карту. Жук кивнул. Затем Есенин коснулся Гамлета и показал ему карту, затем выслушал целый монолог на тему «Зачем так жить?», Максим тихо кивнул, Драйзер чуть улыбнулся, Джек вздохнул, Дост жалобно посмотрел на Есенина, но тот был тверд и не собирался менять карту, Штирлиц остался доволен. - Есечка, - с улыбкой открыл глаза Наполеон. – Давай как с Жуковым, - он потянул его на себя. - Если будет «как с Жуковым», - передразнил его Жук, - то домой ты поедешь на носилках. И молись, чтобы не вперед ногами. Наполен еще раз улыбнулся, отпустил ведущего и повалился опять в кресло. Есенин показал карту Габену, потом Гексли, тот с загадочным лицом протянул: - Оооо… Понеслась! Гюго хлопнул в ладоши, Роб сдержанно кивнул. Дона пришлось выводить из задумчивости, но потом он улыбнулся и кивнул. Остался Дюма. Теперь все. - Открывайте глаза. Каждый знает, кто он, теперь город засыпает вновь. Сейчас ночь знакомств. Все закрыли глаза. - Мафия, восстань! Шестеро открыли глаза. - Дон мафии, покажи себя, - Есенину скромно помахали рукой. Увидев своего главного, двое из мафиози беззвучно засмеялись. – Кажется, у нас тут происходят разборки. Мафия, что не так? Чем вам главный не угодил? Ты хочешь быть вместо него? Мафия согласна? Нет? Если сейчас мафия не согласится, то будет хуже. Дон мафии, ты передаешь свои права ему? Хорошо, у нас произошло свержение. Мафия, засыпай. Просыпается комиссар. Вау, я вообще не догадывался. Ладно, спи комиссар, завтра много дел. Маньяк? Вот ты где! Нет, сейчас нельзя убивать, сейчас ночь знакомств. Засыпай. Любовничек? - Есенин растянулся в довольной улыбке. – Прекрасно! И, наконец, доктор. Кто б знал? – усмехнулся он. – Просыпаемся все. Ну что думаем? - Драйзер мафия, - сказал Дон. - О, проснулся ,наконец-таки? – вздохнул инквизитор. – С чего ты взял? - Мне интуиция подсказывает. - У тебя нет интуиции. - А мне кажется, это Бальзак, - заявил Гамлет. – Сидит себе там тихо… - Я всегда сижу тихо. - А еще он такой черный, - протянул Гамлет. - Я всегда такой. - А я тебе говорил: одевайся нормально, а то ты похож на кого-то из преступной организации. Бальзак лишь покачал головой. - Кто-то что-то может еще предположить? Если нет, то мы продолжим. - Лучше продолжать, иначе мы переругаемся, - согласился Дюма. - Все засыпаем. - Теперь это будет любимой игрой Габена, - с ухмылкой заметил Наполеон. – Мне нужно больше действий! - Тише! Просыпается мафия. Кому мы сегодня всадим пулю в грудь? Кто сегодня не проснется? – с ухмылкой спросил Есенин, Бальзак улыбнулся. - Не пугайте Достоевского. - Ладно, ладно. Мафия решаааает, - медленно протянул Есенин. – Хм, неплохой выбор, но у жертвы есть защитник, хотя для Дона мафии этот защитник не представляет никакой угрозы. Бабах! Выстрел прозвучал в тишине, и мафия сделала свой выбор. Логик, - он пожал плечами, - ну что с него взять? Комиссар, просыпайся. Спрашивай, - ему указали, но Есенин лишь покачал головой. – Комиссар засыпает. Маньяк! Кого сегодня отманьячим и расчленим где-нибудь в подворотне? - Есенин, перестань. - Да ладно тебе, Штир, даже поприкалываться нельзя? - Ты своими приколами доведешь Достоевского до обморока. - Все, маньяк, решай уже. Ладненько, выбор сделан. Любовник, кого же ты заберешь к себе на ночь? Ты уверен? Точно? Понял, понял. Последним у нас просыпается доктор. Ну давай, доктор, лечи – от тебя зависят жизни. Молодец! Город просыпается. Сегодня мы хотим почтить память нашего дорогого Гексли, - он с Балем переглянулся. - Вы видели? – вскочил Гексли. – Это сговор! Меня убил Бальзак, я это знаю, я ему давно не нравился. - Это твое последнее слово? – спросил Есенин. - Да. - Кто-то еще хочет проголосовать против Бальзака? - Нет, Баль не убивает, а проповедует смерть, - с видом философа произнес Наполеон. – Кстати, убили только одного? - Другого вылечил доктор. Кстати, Роб, ты не можешь иметь право голоса, потому что ты провел великолепную ночь, - улыбаясь, сказал Есенин. - Так значит ты мне изменял, пока я спал? – взвился Гюго. - Успокойся. - Гюго, реально успокойся, - осадил того Есенин. – Кто хочет высказаться? Кого выдвигаем? - Я выдвигаю Дона и Гамлета. Первый слишком тихо сидит, а второй слишком активно ерзает рядом, - ответил Драйзер. - Я тихо сижу из-за одной глупой книжки Драя, теперь она у меня в голове стоит и я не могу ни о чем думать, - отозвался Дон. - И ничего она не глупая! Сам просил. - Дон, принести чаек с ромашкой? – услужливо спросил Дюма и, не дожидаясь ответа, пошел на кухню. - Ну вот, Дон, придется теперь Дюму ждать, - вздохнул Джек, потом вдруг предположил: - А что если Дюма и есть мафия и сейчас он ушел для отвода глаз? - Дюмка не стал бы Гексли убивать, - вступился Дон. – Мы на днях все игры вспомнили, пытались подготовиться к вашему приходу, проштудировали мафию и определились на том, что Макса Дюма считает куда опаснее в этой игре, чем Гексли. Поэтому убили бы они тебя, Макс. - Да, я тоже так предположил, - ответил он. - А если Дюма просто мафия, а за всех решает Дон мафии? - Конечно, за всех решает Дон, но и с другими мнениями он считался бы. - Не факт. - Гамлет, ты будешь оправдываться? – спросил Есенин. - Жизнь мне не мила, убейте меня, - разлегшись на руках Макса, ответил Гамлет. - Судя по всему, он здесь не причем, - задумчиво подал голос Габен. - Согласен с Габеном, - кивнул Дон. – Он бы не был бы так расслаблен, если бы был мафией, и хоть изредка открывал глаза, чтобы посмотреть, что вокруг творится. - Но не будем забывать, что Бета всегда притворяется, - задумчиво, с легкой улыбкой на губах ответил Наполеон. – А Гамлет тот еще актер. Тот, кого сейчас все обсуждают, обвел всех вокруг взглядом из-под прикрытых глаз. - Может быть, вы и правы, - с поразительной серьезностью ответил Гамлет, и с его лица сползла вся та детская притворность, с которой он только что лежал на Горьком. Он поудобнее устроился на коленях у дуала. – Может, я мафия, - он замолчал. – Может быть, вся Бета мафия. - А может, и верно! – переполошился Гексли, съезжая со спинки дивана и расталкивая в разные стороны Габена и Робеспьера. – Есенин ведь ведущий и легко мог подтасовать карты! - Молчи, Гексли, ты мертв, - ответил ведущий. - Допустим, - вмешался Штирлиц, - но тогда здесь всего лишь три мафии, а их должно быть… Есенин, напомни, пожалуйста? - Должно быть пять мафий и один Дон. - Вот, значит, три из Беты, тогда кто еще трое? – задав вопрос, который пролетел в воздухе над всеми. Каждый серьезно задумался над тем, кто же мафия. - Тогда, если отталкиваться от того, что Есенин подтасовал карты, то мафией должен быть Бальзак, - поправив на плечах плед, заключил Габен. Есенин поудобнее устроился рядом с Бальзаком, наблюдая за развитием событий. - Что это еще значит? – возмутился Жуков. – Почему как только убивать, так сразу Бета? Если вспомнить все стереотипы, что гуляют, то можно заключить, что питаемся мы сырым мясом, на выходных ходим в Ад за данью, выгуливаем Цербера, а пьем только царскую водку? - Что за царская водка? – с удивлением приподнялся со своего кресла Наполеон. - Успокойся, - остановил его Дон. – Это вовсе не то, что пьют «королевские особы». Царская водка является смесью кислот высокой концентрации, а следовательно - сильнейшим ядом. Действие этой смеси на человеческий организм просто ужасно, ведь она способна растворять металлы! - Я вообще предполагал, что в Бете пьют что-то похожее, - пожал он плечами, продолжая перебирать мех на мантии, повешенной, чтобы сохнуть, на спинку кресла. - Давайте перестанем обсуждать нашу квадру и вернемся к игре, - предложил Максим. - Хорошо. Тогда я голосую за Гамлета, - ответил Габен. - Один претендент есть. Кого-то еще выдвинем? – поинтересовался Есенин. - Габен, - поднял руку Горький. - Уже двое и причем друг против друга, - подсчитывал Есь. – Бог любит троицу. Может, еще и третьего? Но претендентов больше не было. - Тогда начнем голосование. Голосовать можно только один раз. Кто за Гамлета? Руку подняли Дюма, Штирлиц, Габен, Гюго и Дон. Достоевский тихонько осмотрел всех, задержал взгляд на Бете, руку поднимать не стал. - Судя по всему, все остальные голосуют против Габена, верно? – спросил Есенин. – Как интересно! Габен, ты имеешь право открыться. - Я не буду. Просто гадайте, кем я был. Но у меня такое ощущение, что это сделала Бета и что в ней точно есть мафия. Это мое последнее слово. - Хорошо. Ты и Гексли имеете право хранить молчание и не засыпать. - Да легко! – отозвался Гексли. - Продолжаем игру.