Seven devils

Трис никогда по-настоящему не подходила фракции Отречения. И сколько бы она не старалась стать более подходящей для родной Фракции, она не может. Помочь ли соседке донести сумки, уступить ли свое место в автобусе, отдать ли последний учебник в библиотеке однокласснице-Эрудитке, вызваться ли вымыть посуду вне очереди – все, что так легко дается ее матери, ее отцу и брату, все это - сущая пытка для самой Беатрис. Она задается вопросом, почему она - белая ворона в семье идеально правильно живущих Альтруистов? Красок в Отречении нет. Даже еда, простая, вегетарианская, в стенах одинаковых квадратных домов становится бесцветной. Как и каждый день в серой – безликой – фракции, который Беатрис проживает, словно заключенный в камере. Разве что не отсчитывает дни мелом на стене. Единственная радость для девушки в сером платье – наблюдать за прибытием Бесстрашных в школу. Ежедневный ритуал вдруг становится чем-то большим. Никогда раньше Беатрис не задумывалась о том, что она, возможно, просто не рождена для жизни в Отречении, а радостные крики ребят, одетых в черное, заставляют ее по-другому посмотреть на свое будущее, и Беатрис понимает – вот, чего она хочет на самом деле. Она не думает о том, что она достойна большего, нет, но она решает, что ей от жизни нужно совсем другое. Ей нужно, просто необходимо узнать, какого это – прыгать с поезда, бегать и делать все, что делают эти смелые и дерзкие воины. Беатрис меняет фракцию и меняет имя. Трис учится жить по законам новой фракции, заводит новых друзей. У нее столько нового, непривычного и незнакомого, что она и представить не может, как бы могла выбрать что-то другое? Капнуть своей кровью на серые камни, обрекая себя на жизнь, абсолютно противоположную той, что есть у нее сейчас, той, что так ей нравится. Трудно представить. Не хочется совсем представлять. Но жить в новой фракции совсем не так просто, как думала Трис. Гораздо труднее, чем веселые крики по дороге к школе, а это все, что она видела и знала о фракции огня. Она так отчаянно мечтала попасть сюда, но никогда не думала о том, как тут живут. Реальность же отзывается болью в каждой мышце по утрам, узором сиреневых синяков на коже, оглушительными замечаниями Эрика. - Зачем ты выбрала эту фракцию? Не нужно было. Ты не знаешь, во что ввязалась - говорит Тори. – Дивергенту опасно находится здесь. Вопросов у Трис море, но Тори так неохотно дает ответы. Даже это из нее выудить было трудно. Трис грозит опасность, на каждом шагу, ей нужно быть предельно сосредоточенной, чтобы не выдать себя. - Ты слабая. – бросает Фор, оказываясь рядом. Всего два слова, но в его взгляде Трис читает гораздо больше. Очередная тренировка, очередные бесплотные попытки научиться драться. Фор показывает ей, как правильно, дает советы таким снисходительным тоном, что девушка с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Фор пугает ее, но так же и нравится. И она не позволит ему видеть ее слабой. Все, что Трис знает - у нее гораздо больше шансов умереть во время инициации, чем стать членом фракции. Потому что инициация такая сложная, а Трис слабая и она в самом хвосте. Одна ошибка может стоить ей жизни. Если она окажется недостаточно тренированной, то окажется за красной чертой. Станет афракционером. Трис трясет головой, отгоняя невеселые мысли. Она не может этого допустить. Трис доводит себя до изнеможения, безумствует, потому что ей хочется быть, хочется остаться и стать настоящей Бесстрашной. Она не вылетит. Ни за что. Она не для того тренируется каждое утро, пока все еще спят, не для того сбивает в кровь костяшки, решетит мишени и бегает так быстро и долго, что легкие горят пламенем. Не для того терпит издевки Питера, у которого любимое развлечение – напоминать ей о том, что она все еще в зоне риска. Почти на самом краю. «Эй, Стифф, уходи, пока не поздно. Бесстрашие – фракция не для маленьких девочек из Отречения. Тебе здесь делать нечего» - вот что говорит Питер. Но Трис слышит совсем другое. Она слышит, как Питер призывает, почти умоляет ее убедить его в обратном. Ей до дрожи в коленках хочется поставить его на место. Хочется ударить его в ответ, да побольнее, чтобы он больше никогда не раскрыл свой грязный рот. Чтобы понял, с кем имеет дело. Трис продолжает упорно тренироваться, пытается не думать о том, что она действительно может оказаться в смертельной опасности. «Уходи, ты ошиблась фракцией, ты слабая, не сможешь пройти инициацию, у тебя ничего не получится» - эти слова каждую ночь звучат в ее страшных снах на разные голоса. Тори, Фор, Питер, они все считают, что ей здесь не место. У каждого свои намерения, но они хотят, чтобы Трис бежала отсюда. Считают ее неподходящей, думают, что она не справится. Но Трис не обращает внимание. У нее нет и не будет второй попытки стать членом выбранной фракции, а раз так, то она вырвет свое место потом и кровью. Она слишком гордая, чтобы позволить каждому из тех, кто сомневается в ней, оказаться правым. И это подстегивает ее. Активирует неведомые резервы внутри. Меняет ее. Это уже другая Трис. Уверенная в себе. Трис, которая взлетает на самую верхушку рангов. Трис, которая не боится влюбиться. Трис, которая не останавливается, даже потеряв родителей. Трис, которая идет против Джанин Мэттьюз. Мятежная Трис. Трис – Дивергент, и когда она может признаться в этом, у нее камень падает с души. Это делает ее особенной в глазах других, но не в ее собственных. Нельзя быть самовлюбленной – так ее учили в прежней фракции, но Трис отгоняет эти мысли и воспоминания о прежнем доме и о семье, потому что об этом больно думать. Гладит пальцем птиц на ключице, сдерживая слезы. Дивергент не принадлежит ни одной фракции. Особенно фракции Отречения. Трис не принадлежит этой фракции, никогда не принадлежала. Но причиной, по которой Трис кинулась в самое пекло, пошла на верную смерть в Бюро вместо брата, оказывается простой, до смешного простой. Она не думала о последствиях, не думала ни о чем, кроме того, что не хочет дать умереть брату, пусть она и была на него зла, пусть и никогда его не простит. Это все неважно. Важно то, что Трис спасет его. Ведь самопожертвование - цель жизни истинного Альтруиста. Просто Трис всегда была слишком гордой, чтобы признать - Отречение всегда говорило в ней очень громко. И навсегда в ней останется.