Seven devils

Эрик ненавидит быть вторым. Он просто не привык к этому. Старший сын, гордость семьи, лучший ученик класса. Ему пророчили блестящую карьеру в науке, но Эрик знает, что в Эрудиции никому не стать лучше действующего лидера фракции – слишком сильный авторитет у Джанин, слишком высокий у нее IQ, с ней нечего и думать тягаться. Да и она совсем не собирается отдавать свое место лидера. К тому же, наука успела Эрику порядком надоесть, и он решает, что хочет постигать другие вершины. Кожа, драки и татуировки кажутся ему привлекательными. И уж конечно его не пугает окутанная тайнами сложная инициация. Лишь раззадоривает, манит. Кидает вызов. Эрик видит свое имя на доске в первый же день, когда начинается борьба. Тобиас ниже его, и Эрику кажется, что он легко победит. Эрик думает о том, что будет просто поединок, почти дружеский. Но Тобиас так не думает. Драться с кем-то для Эрика не впервой, но все же в Эрудиции он больше качал мозг, чем мышцы. Бывший Альтруист кидается на бывшего Эрудита с такой яростью и напором, которого от него не ожидал никто. Застает Эрика врасплох, и когда тот приходит в себя, уже почти поздно пытаться исправить свое положение. Эрик отбивается, блокирует удары, но в противнике ярости столько, словно он дикий зверь, вырвавшийся наружу. Остальные неофиты наблюдают за двумя парнями, пляшущими по рингу, в немом ужасе. Стоит гробовая тишина, разрываемая лишь хриплыми стонами борющихся. Тобиасу тоже достается, и немало, но он этого как будто не замечает, как будто привык к боли. В отличие от Эрика. Эрик харкает кровью, почти ничего не видит из-за крови, текущей из разбитой брови, и на языке у него металлический привкус. Слишком много боли в секунду. Ему кажется, что он слышит хруст своих костей и от этого все внутри стынет. Когда Эрик теряет равновесие от еще одного удара, ему кажется, что время замедляется. И до того момента, как Тобиас впечатает уже занесенную ногу в его лицо, у него есть всего пара мгновений, чтобы решить, что ему дороже. Оказаться избитым, проиграть этот бой и проваляться в медпункте, потеряв единый шанс занять хорошее место в рангах, или перетерпеть унижение и признать свое поражение? И Эрик принимает решение, за которое всегда будет ненавидеть и себя, и Тобиаса. - Я сдаюсь! – хрипит он. Тобиас так и замирает с занесенной для удара ногой, часто моргает, словно не понимает, что происходит. Трясет головой, сбрасывая с себя остатки своего наваждения. И вместо превосходства, которое Эрик ожидал увидеть на лице противника, он видит там непонимание и растерянность. Тобиас подает Эрику руку, но Эрик встает сам. Амар кивает неофиту, улыбается одобрительно, и Эрик хромает в медпункт. Эрик никогда не простит Тобиасу то поражение, хоть он и победил его в их новой схватке. И даже поднялся на первое место в первом этапе. Второй этап дается тяжелее. Всем, кроме Тобиаса, второй этап дается тяжело. Тобиас становится Фором. Первым в истории фракции неофитом с таким маленьким количеством страхов. И Эрик начинает завидовать сопернику. Эрик косится на Фора в столовой, почти желает препарировать его, чтобы посмотреть, почему у него так мало страхов. И почему у него самого их гораздо больше? Чертов Фор справляется со своими страхами слишком легко. И теперь Эрику его уже не догнать. Эрик злится. Бесится. Потому что Эрик ненавидит проигрывать. Но его имя светится на втором месте в итоговой таблице рангов. А это значит, что он навсегда останется вторым. Он получает должность даже лучше, чем у ненавистного Фора. Он становится помощником Макса – старшего лидера фракции, которого все, без исключения, уважают и даже побаиваются. И это радовало бы его, если б он не знал, что Фору сначала предложили стать новым лидером. Но Эрик учится отвлекаться от этого. Находит прелесть в своем положении, обласканный вниманием легкомысленных девушек, коих во фракции немало, уважаемый за свои рациональные решения и трезвый ум. Он тренированный и логичный, он ценен. Эрика радует и то, Фор теперь не попадается на глаза, сутками просиживая в диспетчерской. А потом Эрик получает желанное. Он становится самым молодым лидером за всю историю фракции. Только испытывает он двоякие чувства: не откажись Фор в очередной раз, предложили бы ему? Макс хлопает его по плечу, поздравляет и дает первое задание. Потом еще одно. А потом на арене действий снова появляется Джанин Меттьюз… И тогда к Эрику приходит понимание: Фору не просто не хотелось становиться лидером, он всеми силами этого избегал не потому, что хотел набить себе цену. Возможно, он знал, догадывался, что стоит за этими словами «молодой лидер фракции Бесстрашия» Согласись Фор – и ему пришлось бы делать все то, что сейчас приходится делать Эрику. Пачкать руки в чужой крови, рушить жизни. Да, его учили убивать, только вот никто не говорил о том, что ему и правда пригодятся эти навыки. Этого ли Эрик желал, когда мечтал о своем имени на верхушке таблицы? Вряд ли. Он думал, что это будет иначе. Одно дело – гонять неофитов, и совсем другое – стрелять в кого-то, кого не знаешь, не ненавидишь и не хочешь убивать, но стреляешь, просто потому, что должен это сделать. А теперь, если он захочет покончить со всем этим, пострадает не только он – да и не так уж ему жалко теперь своей жизни. Пострадает его семья. Этого он не может допустить. Его любящие, дорогие и близкие люди, они совсем не такие как он. О такой семье мечтает каждый, а у Эрика она есть. Хорошо, что они не видят его сейчас. Ему и в голову никогда не придет, что в тот день, когда семьям неофитов разрешено было посетить своих детей и к нему пришли и мать, и отец, и его маленькие брат и сестра, Фор завидовал ему так сильно, что у него темнело в глазах. Эрик никогда не узнает, почему в первом бою Фор накинулся на него, как обезумевший. Эрик никогда не сможет представить, какого это, завидовать тому, что невозможно получить, каким бы тренированным, умным и смелым ты не был. А вот Фор знает, потому что у него никогда не было настоящей семьи, и никогда уже не будет. Детство прошло, но в нем не было ни любящей матери, ни понимающего отца. Зависть – чувство черное, злое и гнилое. Эрик сам теперь внутри такой же. Только вот завидовать было совсем нечему. Жаль, что он понимает это слишком поздно.