Репетитор

      Мы уже который час активно надирались на квартире Георга, так что и настроение, чего таить, было просто отличным. Сначала-то я пить вообще не собирался, потому и машину отцовскую взял, но что-то, как всегда, пошло совсем не по плану. Пускай поначалу ещё конкретно меня и подоставали с подколами по поводу факта знакомства с необычным Биллом, уже на четыре раза успев нас даже поженить и развести заодно, попутно издеваясь тем самым и над нестандартным нашим Алексом на этой почве. Разводами, как ни странно, заведовал как раз этот не в меру взъерошенный Страус, который упился сегодня реально больше всех.       Сначала-то я дико ржал над этой тупостью даже вместе с ними, забавно удивляясь тому, что вообще до такого идиотизма додуматься можно, вот только потом мне стало уже как-то совсем не смешно. Вся наша массовая встреча, которая плавно перетекла в жуткую попойку, превратилась для меня в сущий ад, потому что Краус бесконечно обвешивал моего репетитора комплиментами, как ёлку в Рождество, и, как я понял, решил серьёзно раскатать на Каулитца свои перепелиные бубенцы. Я-то ведь другу сказал, что сам никаких видов на него, естественно, не имею.       — Слуш-шай, а тебе тот парниша р-реально не нравится? Совсем-совсем прям?       Я лишь вымученно простонал в ответ и с кайфом вытянул ноги в коридоре, где мы как раз и сидели на полу в компании бутылки.       — Алекс, ты спрашиваешь у меня про это уже в грёбаный сотый раз, — недовольно фыркнул я, потёр глаза и, насилу проморгавшись, хмуро уставился на друга, который уже почти и не соображал. Я вот, кажется, такими темпами скоро дойду до точно такой же кондиции.       — Скажи, блядь, тогда в с..сто первый, — едва ворочая языком, протянул блондин и расплылся в пьянющей улыбке.       — Не-е, ну его нахер. Парни — это уж по твоей части.       — Ну можно я тогда к нему подкачу? Можно, а? Ты не пр-ротив? Не обидишься? Просто он такой офигенный.. такой.. Мля.. — он яростно размахивал руками, пытаясь мне показать то, на что ему сейчас совершенно не хватало слов, да всё и так было куда яснее ясного. Видел я, какой он «такой», и что с того?       — У тебя ж подружка тут недавно появилась, и ты вообще-то сказал, что мечтал о такой всю свою жи-изнь, — я колко усмехнулся, понимая, как же быстро он перестроился с неё на какого-то случайного Билла, которого впервые увидел-то всего несколько часов назад и даже с ним не разговаривал ни разу. Да и, как по мне, верить таким безмерно громким словам, которые щедро извергаются из хлебала моего друга, вообще не стоит. Для красного словца этот болван и не такое ляпнет.       — Я страшно заблуждался. Дашь номерок? Дай, пожалуйста?       Если честно, его тупое нытьё меня уже изрядно заколебало. Будто он — маленький, отвратно хнычущий ребенок, и всеми правдами и неправдами ему надо выпросить у родителя новую супер-крутую игрушку.       — Я сказал уже, у меня нет этого чёртового номера, понимаешь, сука? Нет!       — Гонишь. Тэху сюда давай, сам найду, — потребовало это упитое, настырное тело, а я, нервно выругавшись, достал из кармана необходимое и чуть ли не бросил им в бухого друга.       — На! Ищи, ты меня уже доканал, Алекс! Не порть мне настроение! — я кое-как поднялся с пола и, пересилив сладкое желание врезать Страусу по пьяным щам, отправился на поиски Георга. Уж он-то мне мозг выносить тут, наверно, не будет.

===

      А солнце уже всё ближе приближалось к горизонту, постепенно вырубая на небе солнечный свет, а наша занятная посиделка успешно продолжалась. Время всё шло, и мне всё вполне даже нравилось, но так было только до тех пор, пока кто-то вдруг между делом резко не упомянул, что сегодня четверг, и меня будто прошибло со всей дури жужжащим в самых мозгах током. Сегодня же Каулитц должен прийти!       В яростном ужасе я посмотрел на часы, с трудом осознавая, что до этого фатального момента осталось.. мать моя родная, всего-то около тридцати несчастных минут! Я молниеносно подскочил с пола, на котором мы беспорядочной кучей валялись с картами в руках, со ржачем играя на желания, и, покачнувшись и схватившись за отчаянно загудевшую голову, побрёл в сторону выхода, с усилием перешагивая полунеподвижные тела, сказав ребятам, что мне надо в срочном порядке уматывать.       — Ты пьяный же, алло! Сиди на жопе, Том, ты как поедешь-то?! — кто-то снизу мне выдал такую вот светлую мысль, но страшно заплетающимся языком.       Я всё же остановился невольно на месте, придерживаясь за стену, как за последнюю надежду находиться вертикально, и попытался экстренно включить заторможенный мозг. Загрузка невовремя застряла на одном проценте.       Так-то да. Вот только предыдущая бутылка явно была лишней, но я даже ведь почти не пьян. А если я не попрусь, тогда, выходит, крашеный репетитор зря придёт сегодня, и я никак не могу его предупредить, чтобы он этой глупости не делал. У меня номера его даже нет!       Опять так к месту вспомнился и доставучий, дико бесящий меня сегодня Алекс, который, кстати, так и не отдал мне обратно телефон.       Так. С Биллом же мама все связи поддерживает. Может, у неё номер и попросить? Или без палева его переписать. Хотя, если спрошу сейчас, то сразу вопросы возникнут, почему это я ещё не дома, и когда она по голосу всё-таки поймёт, почему, то ко мне, мягко говоря, пиздец подъедет. Или же Билл ей позвонит, когда ему никто не откроет.. вот же драное дерьмище!       Срочно думая о том, что делать дальше, я с весёленькой усмешкой понимал, что в таком хреново-стрёмном состоянии английский — это и правда последнее, чем я бы хотел заниматься. Я бы лучше поспал или потрахался. При этой мысли я снова с интересом покосился на ту девчонку, с которой уже мало-мало познакомились за день, а потом, задумчиво хмыкнув, вернулся мыслями обратно к Биллу. Да я на родном-то языке сейчас думаю с огромным торможением, а тут — иностранный!       Но только теперь-то дело почему-то было не столько в моём резко очнувшемся примерном поведении и совести, сколько в одном странном и таком уж приятном желании. Мне почему-то так сильно приспичило увидеть репетитора в тот момент, позлить его и потыкать, схватить за щёки и со смехом сжать, и я даже никак не мог нормально объяснить эту самую необходимость. Меня и впрямь весело и так классно сейчас будоражило, когда я представлял всё это, а может, это алкоголь, или я уже так привык его чем-нибудь провокационным доставать, что просто не могу остановиться.       Но надо это дело обязательно прекращать! Так как рано или поздно нервы у него не вытерпят, и он либо совсем уйдёт, чего мне почему-то уже вообще не хочется, либо тупо меня трахнет.       Внезапно я начал беспричинно над этим гоготать, едва не складываясь пополам в пьяном припадке угара и тут же для надёжности затыкая ладонью перегарный рот.       — Том, топай сюда, тут же где-то ещё был коньяк! — из комнаты воскликнул вдруг какой-то искуситель, а я снова заставил мозг думать, но вот только он послал меня куда подальше с этими всеми размышлениями.       — Ребят, дайте бабла на такси, а я через пару-тройку часов протзр.. пр.. да блядь, про-трез-вею и за тачкой вернусь.       Вообще, честно говоря, это было лучшее, до чего я додумался, хотя тело так и заставляло остаться на этом заваленном полу и бухать дальше. Голова неистово кружилась, но я решил, что это пройдёт, как только я окажусь на улице.       Так и стоял я уже пару минут, застыв на месте и пошатываясь, а ведь кто-то уже в натуре принёс мне смятые купюры, которые я заторможенно только сейчас увидел у себя в руке. А вскоре, обратно отжав у уже дрыхнущего Крауса телефон, с отстранённой улыбкой я всё-таки набрал хорошо заученный номер службы такси.

===

      В машине я чуть не отрубился, а ресницы, казалось, весили несколько тонн, и плюс ко всему меня ещё и укачало! Когда я добрался до дома, завершая наконец своё кажущееся бесконечным паломничество до него, то понял, что меня, оказывается, торкнуло ещё больше, чем было, и надежды на успешное изучение английского до того мало, что даже практически и нет.       Яростно матерясь, я тщетно пытался попасть магнитным ключом в замок домофона уже около минуты и вот наконец потянулся к заветной ручке, как почувствовал, что начинаю стремительно терять равновесие и падать куда-то в пустоту. Что это было, я так и не врубился.       Дверь просто внезапно открылась и толкнула меня в аккурат по чугуну, который, казалось, даже зазвенел от неожиданности ещё больше. Так вышло, что теперь я сидел на асфальте на ушибленной жопе и, морщась, потирал свою бедную кружащуюся голову. Оу.. Вот это меня штырит!       Вдруг я услышал и чей-то удивлённый «ой» и всё же заметил перед собой пару стройных, малость двоящихся ног. «Неплохо. Очень уж даже неплохо. Посмотрим, кто там находится выше».       — О-о-о, здарова, Билл! — тут же лучезарно разулыбался я во весь рот, увидев, что передо мной — мой инопланетный репетитор, виноватым взглядом уставившийся сверху на меня, слегка закусив губу.       — Том, прости, пожалуйста! Ты не сильно ушибся? — взволнованно протараторил он и поспешно протянул мне руку, чтобы я поднялся, а я в ответ на это опять начал неконтролируемо смеяться. Он же меня не поднимет, тупо сам упадёт!       Прокашлявшись, я всё же насилу прекратил улыбаться, без особой надежды потянулся к его протянутой руке и, обалдев вконец, осознал, что силы-то у Билла всё-таки дохрена, так как поднял он меня почти мгновенно. Стоим теперь друг напротив друга, а я вижу его немного расплывчато. Если мне один крашеный Каулитц выносит башню на ура, так от двоих мне становится даже как-то страшно..       — Да нет, просто ранв.. равновесие чуток не удержал.       Я старался сильно не шататься и вести себя как обычно, но мне было до того смешно и хорошо на душе, что я тупо не мог держать себя в руках! И у репетитора ещё такое забавное, совершенно милое сейчас лицо, что я не мог не улыбаться.       — Похоже, что всё-таки сильно, — прищурившись, негромко ответил Билл, а потом, нахмурившись, возмутился уже более строго. — Ты что, пьян? — наконец озарило его потрясающей догадкой, а я закатил глаза и цокнул языком в ответ.       — Пошли учить английский.       Ах, мама, не слышишь ты сейчас своего пьяного сына. Ни за что бы не сказал такое и неделю назад даже на трезвую голову!       — И как ты в таком состоянии собрался что-то делать? — серьёзным тоном начал снова брюнет, скривившись, пока осматривал меня буквально с головы до пят с заметными отголосками брезгливости, тем временем орущими буквально в рупор.       — Ты маме, надеюсь, не звонил? — резко перебил его я, бессовестно проигнорировав вопрос. Меня это сейчас куда больше волновало, если честно, а мысленно я уже буквально умолял его ответить отрицательно.       — Не звонил, — он помотал головой. — Я телефон дома оставил, — нахмурившись, пробурчал Каулитц и, всё так же морщась, вовсе отвернулся от меня.       — Фух, ну какой же ты умничка, — облегчённо выдохнул я и, тут же взяв его под локоть на буксир, напролом двинулся в подъезд, совершенно игнорируя попытки сопротивления крашеного репетитора.       — Эй! Что ты делаешь?! — от его громкого голоса я тут же весь скорчился, но так и продолжил упрямо вести его по лестнице дальше.       Вскоре, тем не менее, Билл вырываться перестал, всё равно ворча что-то про «пить меньше надо», а потом, тяжело вздохнув и уставившись себе под ноги, спокойно пошёл со мной рядом сам, но уже не под руку. Я пропустил его в квартиру первым, галантно склонившись в низком реверансе, как дворецкий, а лицо у меня уже просто трещало вовсю по швам от улыбки.       — Не дыши на меня, пожалуйста, — поморщился не оценивший юмор Каулитц и, остановившись в прихожей, внезапно мне выдал. — Том, а давай сегодня просто урока не будет? Иди лучше проспись.       — Чего? — я совершенно удивлённо и ошарашенно на него обернулся и нахмурил брови. — Я, между прочим, всё на св..вете бросил и сюда сломя башку помчался только р-ради тебя! — толком не обдумав, озвучил я фразу и тут же остервенело язык прикусил, только вот Билл мои слова уже услышал и начал даже улыбаться слегка, скромно и удивлённо пряча взгляд под длинными опущенными ресницами. — Ээ.. к тебе, то есть.. ну, к тебе! В смысле на урок наш, да! — обозлившись на себя за такую оплошность, я с силой сжал кулаки и, оказавшись неправильно понятым, безнадёжно рыкнул и быстро вместе со своим стыдом рванул в свою комнату.       Вот зачем я пьяный попёрся сюда, не пойму! Не послушал же, что умный народ говорил, и веду себя теперь реально как полнейший идиот!       Я устало прислонился к двери, всячески стараясь перевести дыхание и не упасть, потому что голова просто страшно кружилась, а перед глазами всё неумолимо плыло и вертелось, и тут я вдруг чудом заметил, что Билл, как было обычно, за мной не пошёл. Да и я дверь-то вроде как собой подпёр, поэтому, ругнув себя за очередную тупость, тут же быстро открыл её, через силу гоня былое стеснение, и увидел, что за ней никого сроду и нет.       Облизнув пересохшие губы, я хмыкнул и неустойчивой походкой пошлёпал обратно в прихожую, где репетитор, собственно, и обнаружился. Его положение нисколько будто бы и не изменилось за эти несколько коротких секунд: Билл по-прежнему стоял в дверях, и вся его скованная неловкость будто бы теперь усиливала мою.       — И чё ты встал там, я не пойму? — тут же спросил я, пытаясь задержаться плывущим взглядом на его лице. — Ну?       — Говорю тебе, давай лучше просто перенесём наше занятие, я.. — начал он опять то же самое, тревожно теребя пальцами ремешок браслета. — Я не скажу фрау Трюмпер.       Я криво ухмыльнулся и покачал головой, всё же отводя от него взгляд. Не скажет он. Такой весь правильный и меня, обалдуя бухого, не сдаст? Но.. Может, он и прав. Пусть лучше валит домой, в любом случае я бы предупредить его не смог: во-первых, у меня нет его номера, а во-вторых, он телефон с собой не взял.       Я тогда остановился у зеркала недалеко от Билла и стянул с горячего лба дюрагу, косо поглядывая сквозь отражение на высокого брюнета. Симпатичный, чтоб его. У меня бывшая и то была не такой хорошенькой, как он, а Алекс прав, чёрт подери. Билл очень круто выглядит, а меня окружают сплошные геи! Краус теперь вообще меня достал с его новоявленной симпатией к моему домашнему учителю!       — Я дико извиняюсь, что опоздал, — небрежным тоном проговорил наконец я, привлекая к себе его внимание и теперь почти не стараясь говорить трезво. — Ну, блин, забыл я, что ты придёшь, хотя про тебя одного только и пиздели полдня с парнями, — заново, уже потуже, я затянул чёрную полосу дюраги на затылке и теперь повернулся к репетитору, который настороженно поднял на меня свои какие-то подозрительные глаза.       — Мм.. — промычал он в ответ и как-то печально опустил взгляд. — Правда? И о чём же? — тут же спросил он, а я с силой укусил себя за губу.       Блин, короче, такими темпами скоро он точно начнёт ко мне подкатывать, и если до этого я его обманывал, то сейчас я понимал, ведь что ни слово, а я говорил ему чистую правду, даже не собираясь его своими словами вывести и задеть, что меня и начинало раздражать.       — Ни о чём, — безэмоционально бросил я, вспомнив, как пьяные в говно ребята красочно описывали, что мы с Биллом якобы парочка. А Алекс-то..       Я невольно представил Билла рядом с ним, как они идут за руку, обжимаются, целуются на каждом шагу, и мне стало как-то вообще не по себе. Даже противно! Да Алекс на две башки ниже моего репетитора. Нет, он ему совершенно не подходит, и я просто не допущу, чтобы они начали встречаться! Ещё чего! Как я потом буду сидеть на уроках английского с Биллом, зная, что по ночам он занимается всякими гадостями с моим другом. Да щас! Не бывать такому!       Задумавшись и потеряв над своим телом контроль, я, резко пошатнувшись, вдруг налетел нечаянно на шкаф, стоящий совсем недалеко от меня, и с заторможенным шипением круто ударился об его угол. К горлу резко подступила тошнота, добивая ещё сильнее, но я ещё откуда-то находил в себе силы с ней бороться.       — Том, иди ложись, тебе же правда легче станет! — мягко и заботливо прошелестел вдруг Билл, тут же оказавшийся рядом, и обеими руками придержал меня за плечи. — Давай я тебя до кровати провожу..       Нахмурив брови, я злобно зыркнул в его тёмные, подведённые чёрным глаза, находящиеся сейчас буквально напротив и смотрящие в мои с таким серьёзным участием, и мой пьяный мозг представил теперь на месте Алекса рядом с Биллом меня самого. Легче от этого как-то не стало, а скорее наоборот, меня дико передёрнуло в ту же секунду при этой ненормальной, убийственно ужасной, мерзкой мысли. Да чтобы я.. с ним?! Да ну! Да пусть его дела меня вообще никак не касаются! Чёртовы геи повсюду!       — Не трогай меня! Я сам, блядь, и без педиков всяких справлюсь! — нервно сбросив его тонкие руки с себя, рявкнул я, и вздрогнувший Билл тут же отдёрнул их, словно обжёгшись.       Даже не пытаясь унять ту непонятную злость, которая просто бурлила во мне бешеным вулканом, я смотрел на него, хоть и отдалённо понимал, что он не виноват сейчас ни в чём совершенно, и я вообще не имел права таким тоном с ним разговаривать. А Билл так вкопанно и стоял в паре шагов и непонимающе хлопал своими длинными ресницами, состроив на миг страдальческую мину, а подрагивающие, приоткрытые губы постепенно сжались в тонкую обиженную полосу.       — До свидания! — холодным тоном спустя паузу в несколько секунд чуть ли не прошипел брюнет и развернулся к двери. — Тоже мне натурал, — напоследок недовольно бросил он с жёсткой усмешкой и стремительно покинул квартиру, не забыв хлопнуть дверью так, что у меня в груди всё больно содрогнулось.       Я был в страшнейшем бешенстве, меня сильно колотило оттого, как отторгает организм одни только эти мысли и вообще всякие его прикосновения, но когда до меня всё же допёрла более глубокая суть произошедшего, мне вдруг стало за своё поведение просто ужасно стыдно.       В тесной прихожей воцарилась тишина и теперь с силой давила на виски, и это неприятное чувство, словно ржавой иглой, сейчас так и пронзало мне сердечную мышцу. Неловко как-то от всего этого.. Ведь я его сам сюда буквально за руку приволок и теперь открытым текстом выставил, а мог же и нормально.. И шёл же я сюда потому, что просто хотел его, чёрт возьми, увидеть!       — Билл, погоди! — громко крикнул я и, пошатываясь, бросился вслед за Каулитцем.       В подъезде его я не заметил, пускай свет и горел на моей лестничной площадке, и я сразу побежал по ступеням лестницы вниз и на улицу, пытаясь найти парня взглядом, вот только его нигде не было видно. Опоздал.. Куда он мог так быстро подеваться? Тут же весь двор как будто на ладони! Но Каулитца не было..       И теперь мне ничего не оставалось, кроме как вернуться назад в квартиру, понурив голову и всё равно волнительно жалея о сгоряча сорвавшихся словах.

===

      Сидя дома в глупом одиночестве, за ближайшие полчаса я уже изматерил себя всеми только мне и известными словами и даже начал, походу, немного трезветь. Да что я, в конце концов, так стал из-за него убиваться?! Нахрен сдался! От силы неделю его знаю, и теперь что? Он мне вообще как бы никто! Да, не сдержался, выместил на нём своё бешенство, из-за него же, можно сказать, и появившееся, кстати. Ну, и Алекс меня с ним сегодня просто кошмарно достал. Я страшно запутался..       В кармане зазвонил телефон. Мама.       — Том, мы сегодня будем поздно, — устало проговорила она, когда я принял вызов и только угукнул в ответ. — Биллу я в прошлый раз заплатила наперёд, так что не волнуйся, — я снова бросил в ответ короткое «ага», да и спалился бы, что пил, если б сказал ещё хоть слово. — Всё у вас хорошо?       — Да.       — Ну всё, пока.       Наперёд ему, значит, заплатили. А нет Билла, так как Том всё испортил. Он ведь по любой обиделся, да я бы на его месте ещё и в харю прописал за такие слова! Ну почему я повёл себя как кусок говна..?       Что ж, в качестве компенсации морального ущерба пойду и выучу что-нибудь, когда протрезвею, схожу машину заберу и даже на английском завтра перед ним извинюсь. Может быть. Если он вообще ещё сюда когда-нибудь придёт.       Снова собравшись и уже спокойно выйдя на лестничную площадку, я закрыл на все замки дверь и, чуть спустившись по ступенькам, вдруг резко замер, когда ниже при моём появлении от датчика движения вспыхнул свет: когда я до этого рванул за Каулитцем следом, света на нижних этажах так же не было..