Репетитор

      — Том, ну ты в натуре задолбал уже лажать! — снова заорал на меня Георг, ласково придерживая при этом гриф своей бас-гитары, а его убийственный взгляд уже начал прожигать в моей голове дымящуюся дыру.       — Может, не выспался человек.. Я вот сегодня что-то тоже, — с зевком подал из-за барабанной установки свой голос вечно помалкивающий Густав.       Набрав полный рот воздуха, я просто медленно и шумно выдохнул его, метнув короткий солидарный взгляд на барабанщика, который в тот момент стал виртуозно накручивать между пальцами палочки. У меня вот ни в какую не получается этот его фокус, сколько я ни пыхтел над тренировками.       — Дык естественно! — громко хлопнув ладонями по коленям, укоризненно проворчал я. — Кому, блядь, прижало собирать репетицию в одиннадцать утра в воскресенье?       Георг лишь недовольно фыркнул в ответ, а вокалист, закончивший трепаться с кем-то по телефону, подхватил претензии Гео:       — И правильно! Ты со своими «ду ю спик» совсем сюда не ходишь! Достало уже без гитариста прогонять, знаешь, какое нудное говно получается?! — с наездом психовал Свен, эмоционально всплёскивая руками.       Вопреки ожиданиям товарищей по группе, я лишь слегка заулыбался, мысленно построив незамысловатую цепочку: английский — репетитор — Билл. Невольно задержавшись на последнем её элементе, я ощутил слабое, но такое уже приятное томление, скапливающееся в паховой области, приправленное и лёгкими мурашками.       — Ау, Том! — Свен помахал передо мной рукой. — Спящая ты ёбаная царевна. Давайте, блин, дальше играть, — призвал нас всех к единому делу наш недо-певец, но я, потерев ладонями лицо, просто выпрямился и, вдруг отложив свою гитару, беспардонно направился на выход.       — Я курить, — коротко бросил я, оглядев всю честную компанию, которая провожала меня недоумёнными взглядами, и вышел из нашего подвала, негромко насвистывая мелодию недавно сыгранной песни.

===

      После травления лёгких мне и впрямь немного полегчало. И только я выбросил на асфальт окурок, определённо не добавивший мне дополнительного здоровья, но точно добавивший настроения, прошёл сквозь изрисованную дверь нашего подвала и наступил на почти невидимые ступеньки, как кто-то быстро впечатал меня мордой в холодную, твёрдую стену и навалился всем телом, попытавшись заломить мне руки. От такого напора я просто опешил и словно врос в каменный пол обеими ногами, не имея шанса пошевелиться. Сердце застучало, как бешеное, и казалось, что оно вышибет грудную клетку с кличем: «Это Спарта!», а дальше последовал резкий щелчок закрывающихся наручников сзади на моих запястьях, и я стал экстренно подмечать, за что меня так срочно могли прижать легавые.       — Ни с места, — томно прозвучал низковатый голос где-то над моим ухом, и я, сделав резкий вдох прохладного воздуха подвала, недовольно передёрнул плечами, немедленно открыв рот для возмущений, но язык, как назло, не хотел поворачиваться.       Первое, что я ощутил, был, конечно же, ступор и шок, тут же активирующий следующую функцию — идентификация нападавшего.       — Какого, блядь, хера?! — будто мне прищемило яйца, чересчур высоко, переходя на фальцет, проревел наконец я, сглотнув мерзкий ком в горле и отпихнув спиной стоящего позади меня.       Знакомый, громкий и жутко заливистый хохот словно отрезвил меня, и мне, скинув-таки груз с обосравшегося сердца, безумно захотелось теперь задавить этого несносного блондина со всеми этими его дилетантскими шуточками. Тем не менее я мгновенно почувствовал и слабое облегчение оттого, что это лишь происки местных «врагов».       — Краус! Сучёныш! — гремел мой голос, эхом раздаваясь на невысокой тёмной лестнице.       Я предпринимал резкие и бесполезные попытки избавиться от оков, которые были ещё и подозрительно мягкими, а мой сумасшедший друг уже начал икать, заходясь в припадке несдерживаемого смеха.       Вдруг громко отворилась дверь в нашу так называемую студию в конце лестницы внизу, и оттуда высунулась любопытная голова вокалиста, а потом и басиста. Стало намного светлее, и Алекс рисковал по-настоящему попасть под раздачу пиздюлей, когда я освобожусь.       — Тебе, наверно, штаны запасные нужны? — продолжал издеваться Алекс, а я просто закипал уже от неконтролируемого бешенства. — Так я не захватил. Ты прости, не подумал, — пролепетал он невинно, ещё раз забавно икнув, и отскочил от меня подальше.       — Снимай их, живо! — тут же прогорланил я, не обращая внимания на его пустой трёп, и злобно уставился на едва освещённую счастливую физиономию этого придурка.       — Эм-м.. Ну ладно, щас, не ори.       Я облегчённо вздохнул, мечтая наконец освободиться, и повернулся к Краусу спиной, вскоре почувствовав, что он медленно и осторожно приблизился. Внезапно обвив меня своими загребущими руками и крепко прижавшись к спине, он быстро пролез наглыми пальцами под длинную футболку, попутно огладив живот, и начал стремительно расстёгивать пуговицу на моих джинсах, а заодно и ширинку. Снизу присвистнули и красноречиво заржали, открывая дверь шире и выпуская в импровизированный коридор ещё более громкое барабаньё Густава.       — Сука, наручники снимай! Идиот! — заорал я снова, резким движением толкая спиной блондина к стене, тут же сильно задавливая собой, а Алекс лишь пискнул и вскоре, поддерживая дружный хохот парней, вырвался и быстро спустился к ним, тут же скрываясь за их спинами.       Всё. Я его замочу.

===

      Георг, смешно повизгивая, угорал надо мной, сидя на своём стуле, Густав лишь молча улыбался, Свен без конца комментировал, а Алекс, весело хохоча, удирал от меня по периметру нашего подвальчика. Я боялся лишь того, что мои широкие штаны свалятся прямо до щиколоток, и я запутаюсь в них и многочисленных проводах на полу. Не то что я так стесняюсь щегольнуть перед всеми своими трусами, но тут дело всё равно было в другом.       — Алекс, сволочь ты такая, стоять! — тщетно пытался вразумить его я, чувствуя, что ситуация мало-помалу начинает веселить и меня.       Но Краус вдруг запнулся о те самые провода, которых я сам так опасался, и, растянувшись во весь рост на полу, громко пискнул:       — Блядь, где ключи? — он лихорадочно начал шарить по полу, ползая на карачках и выпятив свою пятую точку в потолок.       Ну как я мог тут удержаться? Никак. В два прыжка настигнув его, я с силой дал ему крепкого такого пенделя, отчего блондин снова распластался на полу.       — Да не буду я тебя убивать, открывай уже чёртов замок, — с фальшивой улыбкой и доброжелательным тоном проговорил я, глядя на него обиженными глазами.       — Знаю я тебя, ты же псих! — тут же поспешил отнекаться он, пока я представлял, куда его лучше пнуть ногой, чтобы мозги на место встали.       — Между прочим, ты первый нарывался.       — Это того стоило! — радостно скорчившись, воскликнул он. — Жаль, твою рожу не видел, — разочарованно вздохнув, смешливо произнёс Алекс и опустил взгляд на мои таки оголившиеся в итоге ноги. — Но зато облапал! — с гордостью выдал он, а я недовольно цокнул и закатил глаза.       Опять эти гейские замашки, и опять практикуются с моим участием. Я снова взглянул на него злобным прищуром, при этом с укором покачивая головой.       — Ла-адно, Томми, — еле слышно позвякивая таки найденными ключами в руке, протянул он и всё же медленно снял с меня наручники. — Только ты реально меня не будешь бить! И, кстати, это подарок! Гляди, пригодятся потом, — звонко пропел блондин, поигрывая бровями и заливисто засмеялся, снова быстро удаляясь от меня на безопасное расстояние около Густава.       И правильно ведь сделал, хоть я и сказал, что ему не вмажу, но этого и не обещал. Для начала я просто скорее подтянул уже свалившиеся к полу штаны, которые до этого бесполезно и так мало продержались на честном слове, и лихорадочно их застегнул.       — Ну ты и извращенец.. — медленно проговорил я, глядя на валяющиеся на полу у моих ног чёрные пушистые наручники из секс-шопа, и поднял их вместе с маленькими ключиками.       — Ещё плётки не хватает, — добавил хихикающий Свен и похлопал меня по плечу.       — И дилдо! — радостно вскричал Алекс из своего малонадёжного убежища, довольный своей идеей. Он тут же невинно оглядел вытянувшиеся лица остальных присутствующих и миленько заулыбался. — Ну, в другой, как говорится, уж раз! — досадно вздохнул он, разводя в стороны руки с сожалением.       — Господи, за что..

===

      Молча перебирая струны, я с нервной улыбкой косо глядел на пушистые наручники, лежащие на большой коробке прямо передо мной. Я уже успокоился и даже всыпал этому ненормальному за его тупую выходку, отчего мне, собственно, и полегчало, а вообще я не перестаю поражаться своему другу, и ведь только он из всего моего окружения мог додуматься до такой ерунды. И за это я его обожаю.       Сейчас он сидит и неуверенно на меня косится со странной, нездоровой улыбкой, будто пытаясь залезть мне прямо в голову и украсть оттуда какую-нибудь интересную для него информацию, раз уж я не говорю ничего сам.       — Спрашивай уже, — закончив играть, обратился к нему я. — Чую, что тебе опять чё-то надо.       — Ладно, теперь мы курить пойдём. Может, тоже кто на лестнице зажмёт, — загоготал Георг и вышел, а за ним десантировался и Свен. Густав же не сдвинулся с места, красноречиво нацепив наушники, а Алекс высоко поднял брови и вылупился на меня с невинным видом, но, на пару секунд выпятив улыбающиеся губы, ответил:       — Да так, Томми, ничего. Просто вечер вчерашний вспоминаю, — мечтательно пропел блондин, таинственно глядя в потолок, а я заинтересованно хмыкнул и, слегка облокотившись на свою гитару, поудобнее уселся на стуле.       — И как же всё прошло? — торжествующая улыбка легко взобралась на мои губы, не обращая внимания на моё мысленное сопротивление. Она же может выдать меня со всеми подробностями, если я себя в руки не возьму.. — Понравилось? — интересно, что же он мне скажет.       — Ну конечно, понравилось, — радостно вспыхнул Алекс. — И, думаю, не только мне..       Я невольно прыснул. И чем это он занял свой вечер, когда я по тихой увёз Билла кататься за город? И я только ночью заметил все его пропущенные звонки, когда перед сном достал мобильник, стоящий на максимальной беззвучке.       — А кому ещё? — ехидно прозвучал мой новый вопрос.       Как же всё-таки классно наблюдать за врущим человеком, когда знаешь правду.. Но Алекс так ничего, похоже, и не заподозрил, что тоже не могло не радовать.       — Так красавчику, — словно идиоту, разъяснил мне он. — Он, конечно, немного стеснялся, но на первый раз вполне сойдёт, а уроке на третьем я его поцелую, — он медленно прошёлся языком по своим губам и опасно прищурился в предвкушении. — Уж я не буду точно тормозить, как ты.       Несмотря на то, что у Билла имелось алиби, которое ему я же и обеспечил, слушать весь этот бред, заливаемый Краусом, мне было как минимум неприятно. Но в то же время я невольно стал представлять, как Билл жарко целуется с Алексом, как обвивает руками его шею, а Краус притягивает брюнета к себе, сжимая пальцами упругие ягодицы в тонких джинсах, и проходится языком по его мягким губам, проникая в покорно раскрытый рот..       Я брезгливо сморщился и с силой сжал кулаки, тут же выпрямив напряжённую спину. Ну нет! Этот болван мне нагло врёт сейчас, но смогу ли я как-то отвлекать Каулитца и дальше? Этот урок я им сорвал, а другой? Но ведь он такой порядочный, правильный, не будет же Каулитц то с ним, то со мной! Но вот Алекс.. Он же столько раз магическим образом уводил моих, пусть и кратковременных, подружек! Вопрос только: как и нахуя?! И вообще, пусть кто-нибудь только рискнёт к моему репетитору рыпнуться, и я за себя не отвечаю!       Довольная улыбка снова вернулась на моё лицо, и я вперил недоверчивый взгляд в друга, который пристально следил за всеми изменениями на моём лице. Сказать ему, что не верю? Тогда как объяснять причину?       — Блин, он такой милаха.. Где же ты его такого откопал, а? — будто назло, прорвало вновь Алекса с новой силой, своими словами он просто подливал масла в огонь, а я чувствовал, что начинаю опять задыхаться от этой непонятной ревности, и бороться с ней было всё сложнее. — Интересно, а каков этот крошка в постели? Я вот только не решил пока, кто из нас будет сверху, я, скорее вс..       Я тут же едва ли не бросил в сторону гитару и вмиг подлетел к блондину, сидевшему на колонке в позе лотоса и жующему попутно что-то, после чего тут же схватил его за грудки, дёрнув на себя.       — Аа! Блин, ты чё!       — Заткни свой грязный, сука, рот! — по слогам прошипел я подозрительно сияющему Алексу, который даже чуть не подавился, и тряхнул его с новой силой, прожигая взглядом, полным еле сдерживаемого бешенства.       — Да тихо ты, разбушевался опять, — он ничуть не испугался моих слов и угрожающего тона, а наоборот, заулыбался ещё шире, обнажив белые зубы, и ликующе глядел на меня хитрыми глазами. — Сам бы давно уж его завалил, уж месяц к тебе прямо домой такая конфета приходит! А то ни себе, ни людям.. — нарочито хмуро заворчал Алекс, и раздался хлопок двери, на который я даже не обратил должного внимания.       — Опять у вас тут игрища? — громко спросил вошедший Свен, прервав нашу почти начавшуюся битву, и ехидно заулыбался. — Так закругляйтесь, у нас ещё работы дофига.       Ещё раз столкнувшись с Алексом колючими взглядами, я всё же выпустил из рук его полосатую рубашку и, с силой спихнув его с колонки, с которой он, ойкнув, тут же навернулся на пол, быстро отошёл от него в другой угол, успокаивая порыв злости, бурлящей в груди, словно вулкан. Точно его прибью. Если наручники я ещё пережил, то это уже слишком..       — Ну, я пойду, наверно! Пока-пока, чуваки! — махнув на прощание рукой и лукаво мне подмигнув, это недоразумение расправило помятую одежду и выпорхнуло петухом из помещения, со страшным грохотом хлопнув дверями.

===

      Почти до вечера мы играли наши старые песни, изменяли кое-что в партиях, Свен показал новый текст, и мы ушли в работу с головой, насколько он нам понравился и активизировал вдохновение. Было уже начало шестого, когда я понял, что снова хочу жрать и курить, так жутко хочу никотина в лёгких, что руки даже потряхивать начало.       — Может, блин, хватит на сегодня, а? — с явным недовольством в голосе спросил я, попеременно глядя на уставших, но вполне довольных участников нашей группы.       — Да вали уже, Трюмпер, — Георг махнул в сторону двери и присосался к бутылке с минералкой, жадно выхлёбывая из неё добрую половину. — Медуза Горгона, блядь.       — Да пошёл ты, — весело бросил я, любовно поглаживая свои чёрные косы, удостоившиеся такого незаслуженного сравнения, и подтянул поудобнее дюрагу.       — И игрушку забери, — тут же в меня прилетела вышеназванная чёрная пушистая фиговина, о которой я уже успел позабыть, и я, схватив её и состроив хитрую гримасу Свену, поспешил поскорее убраться.       Я поднялся по злополучным ступенькам, на которых меня Краус сегодня зажал, вышел на улицу и теперь стоял, прикрыв глаза, с наслаждением втягивая уличный вечерний воздух.       Чем сегодня Каулитц там занимался? И чем занят сейчас? Опять сидит со своими бумажными завалами? Или, может быть, дрыхнет, пав жертвой своей бешеной усталости.       Я не хотел ему звонить в его законный от меня выходной, но несколько раз я всё же хватался за телефон, крутя его в руках до накаливания, совершенно не понимая, зачем мне вообще это нужно. Никакая нормальная причина так и не находилась, а углубляться в ненормальные я ни в коем случае не хотел. Просто хотел позвонить, и всё. Всё так просто.       И нахрена мне вообще Алекс нагнал, что у них вчера было занятие? Это же полнейшая неправда, и я никак до конца не мог логику в этом найти. Если Алекс не хотел показаться каким-то лузером, то, насколько я могу судить, он совершенно не боится перед кем-то опозориться.. Кто б его знал! Столько лет с ним дружу и так и не могу понять, что придёт в его башку в следующую секунду. Думаю, общаюсь я с ним именно из-за этого.       Сдался я в борьбе с самим собой где-то около восьми часов и всё же набрал номер Билла. Как и в прошлый раз, совершенно не зная, что ему сказать, я залез на кровать и наклонился спиной на её изголовье, ожидая окончания долгих гудков и заветного голоса, который должен был раздаться сразу после них, но ни в первый, ни в третий раз трубку никто так и не поднял.       В понедельник с утра мне вообще вдруг показалось, что я проспал учёбу, поэтому, подорвавшись с кровати, я резво отбросил одеяло и рванул умываться, лишь в ванной случайно сообразив, что с сегодняшнего дня, оказывается, с уроками в школе у меня покончено, и этот долгожданный день наконец-то настал, а я тупо вот так лажанулся. Я устало опёрся руками на раковину и, поржав над собой, недовольно уставился на своё местами помятое отражение. «Наверное, надо убирать щетину, Билл же придёт..».       Да уж, я не перестаю поражаться своим мыслишкам в последнее время. Мир сошёл с ума или всего лишь я?..       А ещё мне хотелось бы в клуб.. Не обязательно дрыгаться на танцполе, как Алекс, а просто напиться, накуриться и спать потом без задних ног. И даже больше всего тело жаждало нормального такого человеческого траха, и эту проблему тоже хотелось бы как-то решить, но в клуб получится лишь в среду, когда английского вечером не будет.       А если Билла взять с собой на этот раз? У него ведь, наверное, прошло потрясение после прошлого похода в «гадюшник», но если и идти, то только без Алекса! Иначе жертв не избежать.

===

      И где это, интересно, сегодня носит моего репетитора? Уже восемь вечера, полчаса прошло с момента его ожидаемого появления, а его всё нет.. Я уже думал, что он опять где-нибудь убился по дороге, как в тот раз, или его похитили инопланетяне, а может, именно на него с крыши свалился кирпич, или же банально проспал? А может..       Стараясь не думать о более серьёзных и страшных причинах, почему вечно пунктуальный и правильный Каулитц всё ещё не у меня, я выудил из широченного кармана мобильник. Что ж, будем ему звонить, вот если я сейчас услышу его сонное, хрипловато-сексуальное «я слушаю», я буду ругаться.       При этой мысли я тепло улыбнулся, глядя на высокую вазу с какой-то искусственной длинной хреновиной, торчащей из неё.       Бесконечные гудки.. И в итоге голос, оповещающий, что абонент не доступен, услышав который я тут же перестал улыбаться. Неприятное чувство тревоги зашевелилось где-то в груди, скрючивая лёгкие, но я беспощадно подавил его в себе, и довольно быстро. Всё нормально, можно же у мамы спросить.       С облегчением улыбнувшись ещё раз, я набрал теперь ей. Опять пришлось слушать эти чёртовы гудки, но здесь хотя бы соизволили мне ответить через несколько секунд.       — Мам! Слушай, а ты не з.. — только начал говорить я, и меня тут же перебили громким шёпотом:       — Том, я не могу говорить! Я скоро перезвоню, всё, давай, — и связь оборвалась.       Нервно кусая губы и хмуря брови, я наматывал круги по квартире, иногда выглядывая в окно, но необходимого человека там так и не наблюдалось. Может быть, я что-то перепутал? Да вроде бы нет.. Понедельник сегодня, значит, у меня должен быть английский вечером..       Срочно решая, что делать, я схватил с вешалки серую толстовку и быстро покинул квартиру с целью заявиться к репетитору лично, и не надо меня спрашивать, зачем. Я и сам не знаю. И куда, интересно, подевался прежний Том, который бы счастливо подскочил до потолка, крича: «Ура, урока не будет!»?       Ноги, словно сами, принесли меня к дому, где жил Каулитц, даже вдвое быстрее, чем обычно, и теперь я топтался на крылечке перед закрытой дверью, гипнотизируя замок домофона и введённую там цифру 128, но вот на него мой пронзительный и угрожающий взгляд почему-то не возымел совершенно никакого эффекта. Судя по всему, в квартире тоже никого не было.       Устало оглядевшись, я рухнул на лавочку, стоящую чуть в стороне, и, кажется, даже слышал, как копошатся в моей голове всякие мысли и разные версии, и какой жуткий гул они создавали при своём мельтешении. А может, он у Алекса?! В плену.. Наручники он уже мне подогнал, хер знает, что там у него ещё могло заваляться!       — Алло? — отозвался высокий женский голос из трубки, когда я тут же позвонил своему дражайшему другу, а сам буквально опешил от неожиданности и тупо молчал, почёсывая висок пальцами свободной руки вместо того, чтобы спросить сразу в лоб то, что было нужно. — Говорите, я слушаю, — продолжал всё тот же голос, который мне был явно отдалённо знаком, и я наконец соизволил очнуться и привести в действие свои не менее офигевшие голосовые связки покашливанием.       — Ээ.. А где Алекс? — неуверенно поинтересовался я, намереваясь с ним поговорить и всё максимально беспалевно выяснить.       — Блядь, идиот, как ты мог меня не узнать! — проговорила «девушка» и загоготала голосом Крауса, а я, догнав, в чём дело, лишь хлопнул ладонью по лбу.       Если честно, я уже реально подумал, что он развлекается там с какой-то бабой, причём старше него раза в три!       — Ты достал уже, — закатив глаза, изнеможённо простонал я.       — Я ещё не достал, — серьёзно ответил он, а я вскинул бровь. — Но сейчас доста-ану.. — с томным выдохом интимно продышали в трубку, послышалось шуршание, а потом и неизменный хохот, но я терпеливо молчал.       Нужно сохранять спокойствие. Оно чувствует мой гнев и тоже становится всё агрессивнее.       — Фу. Выбрось гадость. Отбой! — я быстро отключился и до боли стиснул зубы.       Мне вот сейчас как-то совсем не смешно. И я же так и не выяснил, один он там или с Биллом..       Телефон внезапно зазвенел в моей руке, и я судорожно уставился на экран, ожидая увидеть там имя репетитора, но мои надежды не оправдались. Не совсем то, чего я ожидал, но тоже нормально.       — Да, мам?       — Всё, наконец выпроводила их, — она облегчённо выдохнула. — Ты что хотел спросить?       — Эм-м.. Да сегодня просто Билл не пришёл, и я.. — начал было я, как меня чуть не оглушил удивлённый выдох.       — Ой! Том, я же забыла совсем! — вскричала вдруг мама, отчего я даже порывисто вздрогнул. — Прости, — прозвучало уже тихим, виноватым голосом. И что именно простить? То, что я чуть не оглох, или то, что я опять о чём-то заранее не знаю? — Вылетело же из головы, что Билл на днях звонил. Он уехал по работе на пару дней, поэтому его не будет, — я с силой откинулся на спинку лавочки и расслабленно потёр глаза, впуская на губы разочарованную усмешку.       Просто уехал.. А я-то, идиот, разволновался, сорвался и попёрся ещё куда-то.       — Пипец, — на выдохе проговорил я, покачивая головой и глумливо смеясь себе под нос. — Ладно, спасибо, что предупредила, мама, — со слабо скрываемым сарказмом в голосе изрёк я, но всё же решил не акцентировать на этой ситуации внимание мамы, которая тут же начала недовольно возмущаться, что-то говоря про чрезмерную занятость и проблемы, и я всё же перевёл тему. — Вы во сколько домой-то придёте?       Всё ещё поддерживая с мамой разговор «ни о чём», я сидел на той же лавке и разглядывал многочисленные глазницы окон жилого дома, преимущественно девятого этажа, пытаясь вычислить, какие же из них принадлежат квартире, в которой живёт Билл, всё равно ведь теперь торопиться было некуда. В глазах уже рябило от обилия стёкол, и иногда приходилось пересчитывать этажи заново, чтобы найти нужный, не понимая толком, зачем.       Когда я был у него в пятницу, я мало внимания уделил окну, лишь мельком заметил, что плотные шторы были синего цвета, но сейчас мне это вряд ли бы помогло. Слишком высоко, блики, да и шторы были на всех окнах. В итоге, выделив для себя главного подозреваемого среди окошек в соответствии с планировкой, я пристально стал в него всматриваться.       Слабый ветерок щекотал лицо, легко пробегался между извилистых рядов брейдов, и я прикрыл глаза на несколько мгновений, наслаждаясь его беглыми прикосновениями к коже.       — Хорошо, мам, — всё ещё прижимая телефон к уху, проговорил я в ответ и закончил беседу, по-прежнему задрав голову вверх, а когда я открыл глаза, мне вдруг показалось, будто в том самом подозреваемом окне что-то резко промелькнуло, словно кто-то быстро отпрянул от окна, и шторы шелохнулись.       Сощурившись, я снова присмотрелся, но в окне, как и в соседних, царила абсолютная неподвижность. Показалось..       Настроение сразу куда-то стремительно исчезло. Посидев ещё немного, я поднялся с лавочки и побрёл в сторону дома. Колебаясь, стоит ли пытаться позвонить ещё, я лишь тяжело вздохнул и, задумчиво опустив уголки губ, развернулся и ушёл прочь.       Во вторник я опять сходил на репетицию, почитал кое-что для экзамена, порешал тесты, примеры и к ночи уже забылся мертвецким сном, но только всё это время у меня было такое ощущение, будто чего-то не хватает, что-то я упустил или забыл, а в целом день прошёл продуктивно, и Алекс был до сих пор жив.       На следующий день я снова предпринял очередную попытку позвонить неуловимому Каулитцу, чтобы позвать с собой в клуб, но поговорить нам и тогда не удалось. Отличие было лишь в том, что теперь мой вызов отклонили намеренно. Удивившись и с фырком психанув, я просто плюнул на него и позвал с собой парней, и, естественно, они не отказались.

===

      Я проснулся в своей комнате на следующий день с совершенно чугунной головой предположительно после обеда, если не ближе к вечеру. Во рту — помойка, в глазах — не понять что, раз они не открываются, и перегар на всю комнату такой, что опьянеть можно, только зайдя сюда.       — Что же ты, Томас, творишь?! — недовольно бурчала мама, поднимая с пола мою разбросанную тут и там одежду.       Я с трудом приподнялся и постарался разглядеть замутнённый силуэт, быстро передвигающийся из одного угла комнаты в другой, и от этого мельтешения вспышки головной боли снова и снова повторялись. С брезгливыми возгласами, вроде «Фи-и, какой кошмар», мама распахнула настежь окно, и свежий воздух вступил в неравный бой с моим стойким запахом перегара, окутавшего всю комнату.       — Я.. эм-м.. мам.. — испуганно мямлил я, изнеможённо потирая глаза. «Какого, блин, хера я с ужасного похмелья дома? Как так?!». — Прости, что.. я так вот..       Я же раньше не палился так сильно перед родаками со своими пьянками, ну, максимум с относительно небольшим похмельем и перегаром несколько раз, и они, боюсь, даже не предполагали, что я могу прям так вот сильно нажираться, что не буду помнить даже то, как домой приполз. Скорее всего, меня сюда любезно доставили.       — Ты заявился вчера в таком ужасном состоянии! — рассерженно кричала мама, всё ещё нервно продолжая поверхностную уборку на моей территории.       — Один..? — не подумав, спросил я, а мама взорвалась окончательно.       — Ещё бы я впустила сюда кого-то! Я думала, меня удар схватит!       Я до боли закусил губу и болезненно поморщился. Я же не то имел в виду-то.. Я сам, выходит, припёрся домой никакущий..       — Тебя этот Алекс твой привёл, — тяжело вздохнув, уже более-менее мягко добавила она и села рядом со мной.       «Вот же скотина! Подставил так меня! Ну я ему устрою..». Я надулся и скривился так, словно получил меж бровей от профессионального боксёра, нечаянно промычав от полноценной тяжести.       — Совсем плохо? Я таблетки тебе приготовила, — уже не повышая голос, продолжила вдруг мама, а я остервенело потёр ладонями лицо, пытаясь поскорее оклематься, и повернулся к ней.       — Спасибо, — хрипло выдохнул я, а она вдруг неожиданно притянула меня к себе и легко приобняла.       — Горе ты моё, — с досадой цокнула она, приятно проводя ладонью по плетению. — У тебя что, случилось что-то? — теперь уже пронзительно заглядывая в лицо, спросила она настороженно, а я лично не мог смотреть ей в ответ так же прямо в таком-то ужасном состоянии и просто молчал. — Или, может, из-за девочки..? — догадку за догадкой воспроизводила она, а я с грустью решил уклончиво признаться:       — Можно сказать и так..       — Ой, да пустяки какие! — беспечно усмехнулась она, и мы синхронно качнулись при её жестикуляции. — Поругались?       — Непонятно, — я пожал плечами, так и не отстраняясь от неё. — Просто.. — я не знал, как подобрать слова, ведь выложить ей всё, что меня гложет из-за репетитора, я точно же не мог, но поговорить с кем-то об этом мне тоже ужасно хотелось. — Меня, похоже, игнорируют.       — Да не может такого быть, — фыркнув, защитно не поверила она, всё так же сидя рядом и так по-странному уютно держа меня в объятии. И почему я раньше не давался.. считал, не по-пацански это — нежничать с мамой. — Смотри, какой ты у меня.. — чуть отстранившись, мама мягко пощипала мои щёки, улыбаясь и тихонько хохоча. — И травишься ещё из-за какой-то дурочки, которая парня такого упускает, — продолжала она так забавно меня утешать, хотя я и не страдал как бы так сильно, но мне было так странно от этого и очень тепло.       — Ну да, — не без самодовольства глухо усмехнулся я, невольно снова вспоминая крашеного Билла и всё-всё, что теперь с ним связывалось. И эта «девочка», можно сказать, первая, кто вывел меня так с горя набухаться.       — А чья она? Из класса? — мама всё не унималась, так и утоляя разгоревшийся в кои это веки интерес, а я, оборонившись, лишь протяжно простонал:       — Ну ма-ам!       — Но мне же интересно, — хмыкнула она, опять приобнимая, и я, спокойно улыбаясь, охотно прикрыл сонные, похмельные глаза. — Как и отец, упёртый, не добьёшься от вас ничего.       — Давай я сам здесь разберусь? — пробурчал я ей сквозь зевание и шумно выдохнул, ощущая все прелести чудесного похмелья. Полное дерьмо, вот так спалиться.. — Я же уже взрослый.       — Вижу, как ты разбираешься! И вообще, смотри, чтоб в последний раз так было! Ясно? — уже серьёзнее и строже, как всегда, добавила она, а я лишь молчал и вдыхал такой родной запах её одежды, пока можно, обнимая в ответ, что у нас бывало всё реже и реже. И обычно я как-то стеснялся выражать родителям свою любовь.       Я чуть улыбнулся и со смехом пробормотал:       — Да, капитан!       Мама же всегда прощает, если какой-то косяк случается, особенно в первый раз, даёт, так сказать, право на ошибку, а за второй уже идёт конкретное наказание. А мне пока что дьявольски везёт..       — А ещё мне твой репетитор звонил, пока ты спал, — уже обыденным тоном продолжила она, и я чуть зашевелился, настораживаясь и слушая ещё более внимательно. — Сказал, что хочет уволиться.