Репетитор

      Полгода спустя       После школы моя жизнь как-то уж быстро и без спроса развернулась куда-то в бок на дохренища сразу градусов. Поработать в компании, где я однажды было рассчитывал себя попытать сразу после школы по рекомендациям дяди, мне так и не удалось из-за отсутствия там вакансий. С поступлением в вуз я тоже в итоге пролетел. Так я, выходит, потом и болтался почти что без дела, по-прежнему охотно играя в группе, на улицах и дома; немного поработал курьером, после чего один раз даже в больнице побитый лежал, и мама, которой даже издалека осточертел мой крайне неприятный ей образ жизни, вдруг решила-таки привлечь меня тогда к семейному стройматериальному делу.       Делать было нечего. Я буквально сам, ещё тогда, когда не пришлось отсюда уезжать, обещал себе заниматься любой непонятной фигнёй, потому и не стал сопротивляться. Так что теперь я так негаданно вляпался в работу моих же родителей, где на меня никто даже не думал голос поднимать, кроме непосредственного начальства в их же лице, от которого я огрести мог в любое время суток и даже дома.       Билл учился на третьем курсе, и, если начистоту говоря, после такого хоть и не слишком продолжительного совместного проживания он больше не казался мне таким же идеальным, как то было поначалу. Иногда он до того меня бесил, что стены в округе дрожали, и рушилась даже пластиковая посуда. Хотелось убивать. Два сраных психа под одной крышей — это страшно, больно и громко, если это не касалось наших дальнейших примирений. Нет, ругались мы не так уж и часто: раздерёмся один раз в месяц вместо десяти, но зато феерично. Во всё остальное время он был таким же пушистым, милым и покладистым, как раньше.       Мама, похоже, не знала по-прежнему о нас, а отец.. Это было как-то странно, что он не стал нам мешать и маме не сказал, но всё равно у неё порою были такие страшные перепады настроения, что иногда я и вправду опасался, что всё-таки догадки на наш счёт были теперь и у неё. Но потом всё вроде обходилось.       Однажды она просто резко перестала мне звонить и приходить к нам в гости, и продолжалось это около двух, если не больше, недель, что для неё, такого заправского контролёра всего и вся на свете, было самым настоящим мировым рекордом. Так наши булки всё сильнее напрягались с каждым новым днём её молчания. Потом мама всё-таки внезапно пришла, без предупреждения и с генеральной проверкой, как мы тут вообще живём без неё. Вроде, такая же, как и всегда, но в то же время она так иногда страшно как будто бы зыркнет, что жутко до мандража становилось, вот только напрямую она так ничего нам и не говорила. Так непривычно ещё было её видеть такой умилительно кругленькой, совсем будто другой, что даже это порой не позволяло мне поверить, что всё это правда, и я реально скоро стану братом. Так правда и не верилось.       Но к тому моменту я смело уже мог сказать, что «тот самый странный Билл» моей строгой родительнице всё-таки, в принципе, нравился, конечно же, как мой новый друг, но всё же.. Родители даже частенько приглашали нас на ужины к себе, приходили и к нам, после чего у нас с Каулитцем появилось новое, самое строгое негласное правило — закрываться на все замки, ещё и не вынимая ключи, а потом уже приставать, как захочется, но иногда было и вправду просто не до осторожностей: когда внезапная ругань настигала нас прямо посреди улицы, то и мириться надо было сразу, по горячим следам.       В основном причиной ссор была ревность, причём у обоих. То кто-то из нас на официантку или официанта не так посмотрел и не то/не так им сказал, то девушка-кассир в нашем магазине на работе меня якобы охмуряет, а я не говорю ей прямо отвалить, то от меня будто духами чьими-то на двести миль воняет, или мы мало времени друг другу уделяем из-за работы и учёбы, и так далее без конца.       И сегодня мы опять разосрались чуть ли не на ровном месте, пока шли домой из магазина с кучей пакетов в руках. Я вообще и не понял сначала, в чём смысл предъявы, и теперь мне просто захотелось придушить этого самоуверенного, такого красивого и снова вырядившегося от и до идиота, из-за которого слюнями захлебнулось полмагазина, а остальные его просто там не успели увидеть, но сначала это сделал, конечно же, я. Нет, мой Билл другим почти и не стал, как могло показаться сначала, он, как и раньше, постоянно окружал меня заботой, напоминал что-нибудь сделать, когда я забывал, любил нежиться и спать на мне верхом, отдавливая мне всё на свете, и больше меня вообще не стеснялся. Оказалось просто, что в общих чертах у него не самый ангельский характер, но я всё равно его очень любил. Или мы просто слишком хорошо за это время узнали друг друга и стали замечать и разные минусы, но от этого было даже интереснее.       И вот сейчас у меня загруженные покупками руки уже от бешенства тряслись и возбуждения, так как он опять меня вконец уже довёл за какие-то жалкие несколько секунд, пока мы ехали в лифте до нашей квартиры.       — Чё ты там про него в магазине сказал? А ну повтори-ка ещё раз! — рявкнул я ему прямо в лицо, пыхтя и едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на него прямо на лестничной площадке, раскидав по полу все пакеты, так как смотреть на эти пышные, дерзко улыбающиеся, слегка покрытые каким-то блеском губы я нормально уже просто не мог.       И вот сейчас, до этого успешно драконя меня разными упрёками-подколами на протяжении к ряду нескольких минут, он под конец вдруг додумался в красках предположить, что у высоченного накаченного охранника в магазине болт в штанах куда больше, чем у меня, и он уж, наверное, умеет им пользоваться по назначению, и мне, чего таить, особенно после непростого рабочего дня, со свистом сорвало тормоза без контроля.       Билл лишь молчал и усмехался в ответ, страстно сверкая своими тёмными глазами, и я чудом нетерпеливо дёрнул его за руку, заталкивая внутрь квартиры и захлопывая за нами дверь. Я с шумом швырнул пакеты на пол, наплевав, что там что-то могло и разбиться, и силой прижал его лицом к стене, тут же проходясь своим возбуждённым пахом по его бессовестной заднице, обтянутой узкими джинсами.       — Может, нам ещё раз тестануть функционал?! — усмехнувшись, я резко расстегнул на нём куртку, быстро опуская руки на его тело.       — Не н..на-адо, — с пошлым стоном выдохнул Каулитц и, прогнувшись, лишь потёрся о мой пах, стоило мне только сжать пальцами его уже эрегированный член через джинсы.       Одной рукой я уже пробрался под его тонкую кофту, жадно проводя ладонью по горячей, гладкой коже, и уткнулся носом в его ароматную шею, с упоением прикрыв глаза и вдыхая сладкий запах парфюма, хоть и сам-то теперь круглосуточно и пахну только им.       — Я так и знал, что ты специально меня бесишь, — захватив губами его аккуратное ушко, зашептал я и, быстро расстегнув ремень и прочие замки, дерзко потянул вниз его джинсы вместе с бельём.       Билл красиво ахнул и снова бесстыдно выпятил ко мне зад, шире расставляя ноги, насколько это позволяли пока сделать джинсы, спущенные только до колен. Кровь как будто бурлила под кожей, а жар всё копился внизу живота, которому просто не терпелось поскорее бы прорваться на свободу. И поскольку вся наша смазка, насколько я помнил, была лишь где-то в районе кровати у окна, и за ней надо было идти и искать, то пришлось принимать мне другое решение уже сразу на месте.       Ущипнув его оголённое бедро, я поднял руку к приоткрытым от частого дыхания губам парня, настойчиво требуя облизать мои пальцы, что он покорно сделал, со стонами, развратно и мокро обсасывая сразу три, а второй рукой я водил по его боку, переходя на плоский живот и поднимаясь выше. Вскоре я легко и быстро поцеловал его в щёку, а когда коснулся между ягодиц смоченными слюной пальцами, Билл друг резко остановил меня:       — Ой, Том, я.. у меня же.. — прикрыв глаза, прерывисто шептал он, потянувшись к карману куртки, откуда выудил небольшой тюбик, который как-то тайком от меня успел взять в супермаркете.       С усмешкой на губах я тут же забрал его, окончательно догадываясь, когда именно ему пришло в голову меня сегодня довести, и он к этому и правда специально подготовился: запах геля для душа на его коже это тоже выдавал, но теперь я решил подействовать по-другому. Шлёпнув его по голой ягодице, я тут же опустился на колени, следом целуя слегка покрасневшую кожу.       — Хочешь на жопе засос? — со смешком поинтересовался я, проводя по упругим половинкам ладонями и чуть разводя их в стороны, но Билл лишь отрицательно помотал головой в ответ и шумно дышал, опираясь руками о стену.       В прошлый раз мы, точнее я, очень долго ржали над двумя засосами на бледном бампере Каулитца, отчего тот стал очень уж ярко напоминать мне женскую грудь. У меня была реальная истерика, в которой я забился, как в последний раз, и привело всё в итоге к тому, что этот дурак даже стал ревновать меня к своей же пятой точке, которая тогда была и грудью заодно, которую я под нестройный аккомпанемент своих не особо оригинальных острот постоянно пытался полапать. И из-за того, что этот милый придурок разобиделся, он меня ни в какую к себе не подпускал, да даже в душ один ходил, пока следы не сошли окончательно. Шутить больше так не хотелось, но я всё равно всякий раз нарывался, когда начинал прикалываться об этом, как и сейчас.       Сделав чуть более спокойный вдох, я медленно провёл языком прямо по его промежности и обвёл ко контуру колечко мышц, отчего парень тихо дёрнулся, мгновенно заскулив и напрягая мышцы. Словом, где-то полтора так месяца назад я тоже придумал непробиваемый способ его мучить. Сначала мы оба до жути стеснялись, особенно Билл, ну а я вообще в тот момент был просто в хламину бухим, и меня мало что вообще волновало тогда. И вот теперь это был уже третий раз, как я проделывал с ним эту штуку с языком. Я чёртов больной извращенец, теперь я мог точно о себе это сказать..       — То-ом! Ммм.. Ну не надо.. Том! Боже.. — Каулитц с силой ударил ладонями по стене и запрокинул голову, а вскоре его рука нетерпеливо скользнула к паху и принялась там ласкать.       Ещё немного подразнив его короткими поцелуями, я надавил языком на маленькую сжатую дырочку, ещё обильнее смачивая её слюной и даже проникая чуть внутрь сразу вздрогнувшего тела брюнета. Он был ужасно напряжён и, я мог уверенно сказать, снова сжимался, стопроцентно при этом заливаясь целыми литрами краски. Круговыми движениями языка я продолжал эти бесстыдные ласки, от которых у меня самого голова кругом ехала, боксеры уже давно неприятно давили, но я слышал, как Билл стонет, чувствовал, что он постепенно расслабляется и даже просит ещё, но я всё равно уже скоро отстранился и нагло убрал с члена его руку.       — Нет уж, никаких рук, — поднявшись с колен, строго проговорил я, возвращая его руку на стену и ещё теснее прижимая его всего к ней.       Распечатав смазку, я быстро растер её по пальцам и тут же вошёл в Билла сразу двумя, слегка разводя их в стороны и совершая неторопливые поступательные движения. Чего-чего, а уж опыта во всём этом деле я с таким-то развязным репетитором понабрался отлично. Я просто обожал его голос, ещё с самого начала наших английских учебных встреч, и своими действиями теперь я заставлял его снова так томно, низко и вкусно раздаваться в прихожей, а соседям мы вообще уже давно старались просто не попадаться на глаза.       — Вот та-ак, — на выдохе приговаривал я, добравшись пальцами до бугорка простаты, вынуждая парня снова дёрнуться с хриплым криком на губах и просто толкнуться навстречу моим пальцам, которые уже так свободно в нём скользили.       Я чувствовал, что уже пересохло во рту, мне было до ужаса жарко, так как я за это время не удосужился даже сбросить с себя пальто и просто усердно трахал Билла пальцами, прижав к стене в прихожей. Одной рукой я принялся расстёгивать пуговицы на нём, заодно спускаясь к своим джинсам, которые сразу же нервно потянул вниз. И когда я наконец вынул пальцы, принялся целовать шею брюнета, небрежно роняя верхнюю одежду на пол и снова шаря тюбик со смазкой, уже брошенный куда-то под ноги. Билл откинул голову на моё плечо, кусая губы и почти царапая ногтями стену, и словно в забытьи тихо шептал моё имя.       Быстро смазав член трясущимися пальцами, я медленно провёл скользкой головкой по ложбинке между ягодицами вверх и вниз, чуть похлопав и надавливая на колечко ануса, но так и не проникая в желанное тело, что стоило мне самых огромнейших усилий. Каулитц уже и вовсе развратно выгнулся, подаваясь навстречу наугад и недовольно хныча, после чего я всё же медленно и аккуратно вошёл в его глубину, тут же останавливаясь, чтобы стенки полностью расступились, и Билла отпустили неприятные ощущения.       Я в который уж раз замечал, что Каулитц, конкретно заскучав, начинал мне пороть откровенную чушь, после которой он обязательно находил для себя от меня приключения. Сегодня мы как минимум до дивана даже не дошли, чего уж о кровати говорить. Я сделал первый толчок и снова замер, одной рукой придерживая Билла за талию и с силой сжимая кожу, а вторую опустил на его пах. Теснее прижавшись к спине брюнета, я снова коснулся поцелуем его шеи и потянулся к губам, когда он повернул ко мне своё хорошенькое, так ненормально обожаемое мною лицо.       — Люблю тебя, мистер Каулитц, — отстранившись, с улыбкой снова между делом признался я, а Билл слегка сжал губы и заулыбался в ответ.       — Я т..тоже, — выдохнул он, снова отворачиваясь к стене, и охнул от нового глубокого толчка, прикрыв глаза.       — А меня?       — Да блин, Том! — сквозь новый стон недовольно воскликнул парень, а я довольно усмехнулся, наслаждаясь произведённым эффектом, и наконец рискнул увеличить свой темп, проникая уже увереннее и дальше, и эти ощущения мне нравились просто до головокружения.       Воздуха в лёгких не хватало, я мог только отрывисто дышать через рот и быстро двигаться, вколачиваясь пахом и принося наслаждение нам обоим. Билл подавался навстречу, отчего толчки становились всё резче и сильнее, и в какой-то момент я не успел сдержаться, чтобы продлить удовольствие, и глубоко излился в него, а через несколько уверенных движений рукой в мою ладонь кончил и Билл.       — Билл, может, ты всё-таки поедешь со мной? — просящей интонацией сразу тихо и ласково спросил у него я.       На следующей неделе мне нужно было поехать, так сказать, в командировку в другой город на пару деньков и вместо мамы порешать там все вопросы по доставкам, а Каулитц ни в какую не соглашался прогулять свои любимые пары и просто поехать со мной, отпираясь до самого последнего.       — Чёрт, это нечестно же просить в такой момент! — возмутился было парень, переводя неровное дыхание. — Но ладно, поеду. Куда угодно поеду.. — спустя несколько мгновений сдался он, всё ещё чувственно подрагивая всем телом у стены от медленно слабеющих волн оргазма. Я в ответ лишь ликующе улыбнулся, на пару секунд чуть крепче довольно прижимаясь к его спине.       Всё-таки не все идеи Алекса отстойны, так как он и здесь оказался так прав! Билл в таком состоянии и правда был согласен буквально на всё, поэтому приём надо брать на заметку обязательно. Я всё ещё медленно водил по пульсирующей плоти рукой, размазывая по ней семя и так классно скользя, и с ехидной улыбкой на пол-лица вдруг вытер руку прямо о бедро Каулитца.       — Ты ведь знаешь, что я терпеть не могу, когда ты это делаешь! — забурчал он, с протяжным тихим стоном расслабленно утыкаясь в стену лбом, и снова лишь блаженно замолчал.       Я вышел из него и ещё раз хлопнул ладонью по выпяченной попе, принимаясь себе застегивать штаны. Билл вдруг повернулся ко мне и сразу потянулся за объятием, что являлось у нас неким ритуалом, ведь после каждого занятия любовью нам обязательно было нужно пообниматься от одной минуты как минимум. Я с охотой крепко обнял его, прижимаясь к его щеке и поглаживая по шелковистым распущенным волосам.

===

      Когда мы уже вместе собирали чемоданы в дорогу, к нам на порог подоспела моя мама, как всегда, неожиданно и с проверкой. Бесполезно осмотрев помещение на предмет наличия бардака и пыли, не считая развороченного шкафа с одеждой, она в целом осталась довольна. Сейчас Билл сидел с ней на кухне и угощал её чаем, а я бегал и искал то одно, то другое, мельтеша из комнаты в прихожую и в ванную.       — Нет, если бы Том жил и правда один, здесь была бы настоящая свалка! — громко говорила мама, чтобы и я тоже слышал, когда отлучался то туда, то сюда.       Я только закатил недовольно глаза, так как ругать снова будут меня, а не Каулитца, который, кстати, и правда за срачем следил и часто приводил наше жилище в порядок, иногда привлекая к этому и меня.       — Фрау Т..       — Билл, я же просила называть меня Леонор, — чуть строго возразила ему мама и вскоре стала просто расспрашивать его о том, как мы вообще тут живём.       Билл, конечно же, как и следовало, всё представил ей в самых светлейших красках, отчего даже мне стало смешно, но я заткнул рот и просто беззвучно улыбнулся.       — Мне нужно следить за четырьмя сразу детьми! — снова проговорила мама, так и беседуя с ним без меня и мило посмеиваясь, а я вдруг застыл прямо в дверях прихожей с очень уж удивлённым выражением лица.       — Откуда у тебя столько? — спросил я обалдело и наклонился на дверной косяк с бритвой и пеной в руках, которые собирался вскоре затолкать в чемодан.       — Гордон, наш малыш и вы двое.       Я сразу прыснул, а Билл просто любезно заулыбался моей матери, как и делал при ней раньше всегда, а сейчас при этом ещё и медленно попивая чай из своей любимой кружки.       — Ну, мы-то двое уж тут как-нибудь разберёмся, а ты лучше побольше отдыхай, — ловко включив режим шёлково-заботливого сына, я подошёл к ней со спины и, недолго приобняв, быстро чмокнул в щёку, уже собираясь идти и ещё раз порыть шкаф в прихожей, теперь уже в поиске нужной обуви.       — Больше четырёх-то уж пока не будет, — с нотками укоризны внезапно проговорила она и сразу же добавила, — внуков же я, похоже, от тебя не дождусь.       Каулитц шумно поперхнулся чаем и даже громко закашлялся, резко опуская глаза в стол, а я, остолбенев, лишь медленно занес руку над своим лицом и изнеможённо хлестанул ладонью по лбу.       Сделав своему слишком уж нервному на такой счёт черноволосому идиоту своей мимикой сигнал сохранять спокойствие, я сам кое-как попытался взять себя в руки и снова вернулся к столу, остановившись около стула, на котором сидела мама.

===

      Как оказалось, она тоже уже всё о нас знала.. Папа ей всё-таки всё рассказал, но очевидно сделал он это как-то максимально деликатно, поскольку жаркого скандала на эту тему у нас так и не случилось. Она, на миг насупившись, совсем не стала вдаваться в подробности и просто перевела тему на какие-то нейтральные детали моей будущей поездки, но явно же нахмурилась после своих же брошенных слов. А нас обоих всё равно уже вовсю трясло, как ненормальных, от дикого повторного волнения и чувства бешеной неловкости, которое сохранялось какое-то время даже после того, как мама у нас нагостилась и поехала домой, поцеловав нас обоих в щёки на прощание, чем окончательно нас с Каулитцем вынесла. Я просто не мог уже в который раз поверить, что не сплю. Мне даже было страшно мимолётно просто представить, чего там наслушался папа, когда она всё это узнала..       — Блин, я думал, что умру на месте от стыда.. — сквозь зубы шептал Билл, наклонившись спиной на входную дверь, и закрыл ладонями умилительно алое от смущения лицо.       — Да не боись, она же не устроила скандал.. Уж поверь мне, в случае чего, по шее-то она бы настучала нам сразу же!       Билл лишь тяжело вздохнул в ответ.       — Давай я тебе с чемоданом помогу, — неожиданно он сменил тему, с мягкой, ставшей мне такой родной улыбкой взглянув на меня. — Ты же вечно ничего найти не можешь! — по пути он пихнул меня в бок и быстро побежал в комнату, всё равно не успевая закрыть передо мной дверь, и я тут же с гоготом набросился на него, щекоча за худые и тёплые бока.

===

      Похоже, из родни нам осталось посвятить в наши отношения только семейство Каулитцев, но мы сперва дружно решили как-то этого не делать, на всякий уж случай, однако и с этим-то особой тайны в итоге не вышло: однажды, почти что в начале нашего общего житья-бытья, и мама Билла нас решила навестить, о чём сначала он как-то даже спрашивать у меня постеснялся, и когда она, собственно, просто увидела в квартире меня, то окинула своего сына таким красноречивым взглядом, что я сразу же понял, что отпираться уже тупо бесполезно. Она хоть морально готова была, и то ладно, а моей маме, наверное, тяжело такие новости дались.. Недели две же с нами совершенно не общалась, что для неё в её нынешнем положении было крайне ненормальным, так как на работу она почти не ходила, и теперь у неё появилось очень много времени на меня. Да и на Билла моего тоже.       Впоследствии он вернул-таки Эмили все одолженные у неё деньги, потом даже порывался отдать их и моему отцу, но я его насилу отговорил, и мы сдуру просадили почти сразу три косаря за один день во всяких магазинах, и опять же процентов восемьдесят суммы на него. И я пришёл к такому неутешительному выводу, что пусть в магазины он лучше ходит с Эмили или даже с Краусом, да хоть с кем угодно, поскольку я этого ада больше не выдержу, тем более с разряженным телефоном. После этого случая я срочно решил начинать экономить, придумав вдруг один интересный план, возможно, даже папа мне понадобится для его осуществления..       А Алекс сам, к слову, таки уехал учиться в столицу и даже поступил на актёрское своё отделение, в связи с чем и меня он больше так часто, как раньше, не стал доставать, но теперь, когда приезжал на каникулы, первым делом вызванивал меня или заваливался к нам сразу поскорее узнавать, как же тут у нас идут дела с моим «красавчиком».       Так что теперь, всякий раз, когда мы с Биллом приходили в тот супермаркет и видели там того самого охранника, мы лишь обменивались загадочными взглядами и, хохоча, проходили мимо него. Иногда Каулитц специально дразнил меня короткими таинственными поглядываниями в сторону мужчины, даже на выдохе томно обмахиваясь ладонями, пока тот не видел, и обоим сразу становилось ясно, что же всё-таки будет, когда мы вернёмся домой.       Нет, я определенно не променял бы ту жизнь, что у меня есть сейчас, на жизнь в какой-нибудь далёкой Америке, где не было бы моего вредного Каулитца, который треплет мне нервы изо дня в день и в то же время так умело успокаивает; без него было бы всё уже не так, так что я безумно был счастлив, что всё так удачно в итоге сложилось. На следующий год я решил поступать в тот самый вуз, где уже учился мой Билл, и потом уж как-то буду совмещать работу и учёбу, но один симпатичный лентяй по соседству так клятвенно обещал мне во всём помогать и вдохновлять, разумеется, по мере своих возможностей.       — Мистер Каулитц, — позвал я вдруг негромко и слегка протяжно, и брюнет с улыбкой отозвался. — Я же тут собрался съездить кое-куда, может, ты составишь мне компанию? — знакомым тоном проурчал я загадочно, вот только подмигнувший Билл, мимолётно отвлёкшись на меня от очередного своего перевода, пока совсем не представлял, что предложу поехать я теперь не за сотню километров на машине, а уже сразу за несколько их тысяч — и по воздуху.

Конец