Репетитор

      За окном уже оранжево горели фонари, часы давно отмерили все одиннадцать вечера, а домой я припёрся ещё около девяти, но родителей так дома и не было. К тому времени папа мне хотя бы по-быстрому сообщил, чтобы я опять закрывался на ключ и не ждал их, что мы якобы поговорим позже и всё такое, так что мне ничего и не оставалось больше, кроме как продолжить свои массовые накручивания.       Чуть позже мне и Алекс наконец перезвонил, обозвал идиотом, но очень романтичным идиотом, как потом он же и уточнил, да и в итоге любезно пообещал предоставить мне ночлег на первое время, но только лишь в том случае, если я не храплю. Сказал, что даже согласен спать вместе со мной в одной кровати, раз уж я так выгодно перешёл на «тёмную сторону», и мне просто снова захотелось его отчаянно прибить. Один его слащавый хохот выводил меня ещё дальше из себя, не говоря уже о том, что он сразу начинал нести чушь специально. Но убедительно остановило его от глупостей всё-таки то, что теперь я поставил его в известность, что если со мной хоть что-нибудь случится, он будет иметь дело со злым «красавчиком».       Также поговорил я и с Биллом, который был снова неразговорчивым и хмурым. Чувствовалось, что он сильно грузится и тоже психует, что разговор пока не состоялся, и тему мы решили в итоге не поднимать до выяснения уже всех обстоятельств. Время всё шло, а потом как-то слишком незаметно наступило утро.       — Блядь, — хрипло буркнул я, сонно глядя на экран своего телефона, на котором высвечивалось до боли знакомое имя. Быстро прокашлявшись, я максимально бодрым голосом ответил на звонок. — Привет, Билл! — ответом мне послужило короткое молчание, и чуть сонный голос вдруг продолжил:       — Да быть того не может.       Я усмехнулся и поджал губу, понимая, как же правильно он думал.       — Ага.       — А я проснулся, чтобы тебя разбудить, — сквозь заразительный зевок продолжил он и, судя по звукам, сладко потянулся. — Мне вот сегодня никуда не надо.       Представив, какой он сейчас там под одеялом тёплый и классный, я завистливо вздохнул и медленно поплёлся умываться, всё ещё продолжая наш разговор «ни о чём» с тем же упорным избеганием той самой темы и прогоняя при этом навязчивые картинки того, как я медленно проникаю руками под его футболку, в которой он спит; потом так же медленно тяну вниз короткие кружевные и просто сумасшедшие его боксеры, добираясь до самых сокровенных мест, поэтому лишь тряхнул головой, иначе в ванной придётся точно задержаться.       Перед уходом я на всякий случай заглянул в комнату родителей, почему-то будучи уверенным, что они уже ушли, но те, мне на удивление, преспокойно спали на своей кровати, и я, погрузившись в обжигающие паникой мысли и прежние сомнения, по-тихому отправился сдавать экзамен, после которого у меня наконец-то развяжутся руки со школой.       «Как бы всё так провернуть и не выбирать меж двух огней?». Я даже не пришёл ещё в школу, а уже усиленно думал, куда после экзамена сначала пойду: домой или к Биллу. Перед зданием я заметил своих одноклассников, которые привычно курили за углом, чтобы их ненароком не спалили учителя на пару с директором, и на этот раз я даже не пошёл в их сторону. Я даже удивился, что меня почти и не тянуло к сигарете, даже в свете всего недавнего нервяка; мне до сих пор не верилось, что я так вдруг смог хоть сколько-то оторваться от привычки, которая съедала у меня так много денег и здоровья. Нет, если не обманывать себя, то я как бы очень даже и не против, желание затянуться было и сейчас, но теперь я был просто обязан попытаться не сворачивать с этой дороги.       Я вошёл в здание, витая где-то в своих мрачных облаках и даже не слушая, что мне говорила из ниоткуда возникшая одноклассница Аманда, и под её беспрерывный трындёж направился в сторону большого кабинета, где и должна состояться последняя экзекуция, а мыслями я был уже где-то очень далеко.       Так, собственно, спустя несколько часов вышел из кабинета я во всяком случае уже хотя бы без одной лишней горы на плечах, и сегодня, как я потом узнал, все дружно отваливают бухать к кому-то на квартиру, а Аманда, как оказалось, звала меня вместе с собой, а я даже и не слышал. Я лишь из вежливости поддакивал её словам, а вышло, что приписался с ней куда-то там идти.       — Ты же согласился! — обиженно протянула девушка мне вслед, когда я твёрдо сказал, что никуда не пойду, и лишь невинно подмигнул и пожал плечами, направляясь на выход из школы с острейшим желанием целоваться, но отправился я всё равно домой, так как Каулитц опять взялся за какой-то новый срочный перевод, о чём и написал мне ещё час где-то назад.

===

      — Привет? — максимально доброжелательно выпалил я, к своему очередному удивлению, увидев родителей в гостиной перед телеком. Отец махнул мне рукой, а мама как-то хмуро продублировала мой «привет».       — Том, руки мой и обедать садись, — добавила она тем же тоном, снова уставившись в ящик и тяжело вздохнув, а я с нервозом закусил губу и, покорно кивнув, открыл дверь в комнату и не глядя закинул туда рюкзак.       Уже второй час дня шёл, я быстро поел и в ужаснейшей нерешительности застыл посреди кухни, снова бесконечно колеблясь в своём решении. «Как же я не хочу ругаться с родителями! И Билла потерять я теперь не могу. Не хочу! Почему так сложно-то всё?!».       Липкий страх опять сковал всё у меня внутри, он не давал уйти к себе в комнату, где я бы продолжил себя безжалостно накручивать, и мешал пойти в гостиную сдаваться, где по-прежнему сидели и о чём-то вполголоса спорили мои родители. Я их очень, очень любил, но вчера я и Биллу сказал, что люблю его.. Реально трудно было заставить язык на этих словах хоть как-то ворочаться, но Каулитц потом весь расцвел и вцепился в меня уже мёртвой хваткой. Я невольно заулыбался от воспоминаний, снова чувствуя неловкость, щекотных бабочек где-то в животе и вспыхнувшее ярким огнём смущение.       — Том, ты всё? — спросила вдруг мама громким голосом, чем и определила мой этот трудный выбор, и поход в комнату теперь уже точно отпадал. Глубоко вдохнув и прикрыв глаза на несколько секунд, я всё-таки подавленно поплёлся в гостиную.       «Блин, да меня так даже перед первым сексом не трясло, что же будет сейчас-то?!». Я медленно прошёл к креслу и грузно плюхнулся в него, тут же в пол молча утыкаясь напряжённым взглядом. Родители сидели оба на диване, мама явно обдумывала, с чего же начать, а папа лишь слегка обнимал её, заметно озадаченную, за плечо. «Что же делать? Начать говорить первым или ждать?». Если раньше я так легкомысленно подумал о том, что бы сказали родители, если бы я сообщил им, что у меня есть парень, то теперь всё обретало немного другие как минимум краски, и сказать это реально было куда уж труднее. Мама вдруг категорично выключила телек и о чём-то шёпотом спросила у папы, но я не расслышал, что именно.       — Ну, как сегодня экзамен? — поинтересовалась у меня она, и я наконец перестал так усиленно пялиться в пол и осторожно посмотрел на них. Нервно облизнув губы и с силой укусив их, я с кривой улыбкой ответил:       — Нормально.       «Все равно ведь она не об этом хотела поговорить..».       — Том, — серьёзно продолжила она всего через несколько секунд молчания, — пора нам поговорить уже о кошмарном твоём поведении! — теперь уже конкретно перешла к делу она, а я угнетённо только промолчал и лишь продолжил исподлобья таранить маму тяжёлым взглядом, чувствуя, как уже сильно замандражили пальцы против всякой моей воли. Я нервно постукивал ими по коленям и часто тряс ногой, не зная уже, как же унять разбушевавшиеся нервы. — Тебе же всего восемнадцать! Когда ты головой начнёшь думать нормально?! Опять ещё таскаться стал по своим непонятным друзьям! Ни одного же приличного человека в твоём окружении! Все вот до единого какие-то.. легкомысленные бестолковые дурни! Ах, Томас.. Том! А ты-то за ними куда лезешь?! Это уже границы все просто переходит! — громко и так возмущённо бушевала моя рьяная родительница, пока что ещё явно минуя самую-самую горячую точку моего попадоса, но такой вот хороший разогрев, наверно, пошёл бы немного на пользу в развитии ситуации. «Успею надышаться перед смертью..».       Отец пока просто молчал, да ему, по сути, даже слово было вставить некуда, потому он лишь сидел и тоже хмурился, по-прежнему чуть обнимая часто жестикулирующую маму, которая явно решила выговориться разом за всё последнее время.       — Да уж были поводы напиться, — только уныло и буркнул я под нос, надувшись и сильнее стиснув зубы.       — Бессовестный! Какие в твои годы поводы! — картинно ахнув, она опять всплеснула руками, только ещё больше повышая голос. — Том, ты же школьник ещё, а пьёшь, как прожжённый алкаш! Тебе как лучше всегда хочешь, а ты.. ты! Вот как ещё с тобой бороться?!       — Леонор, ну успокойся, — на фоне мамы вдруг мягко и показательно невозмутимо прогундосил папа, быстро целуя её в висок, а она только закрыла глаза и с силой поджала губы.       — Мам, да вырос я уже! И у меня, блин, тоже могут быть проблемы! — с ответным пылом воскликнул я ей и, бесконтрольно злясь, только резко откинулся на спинку кресла, плотно закрывая ладонями лицо.       И одна из них — мой грёбаный насильственный отъезд, но если совсем уж прямо честно, то в том, что мама всё-таки прознала конкретно о моих текущих отношениях, я даже уже начал со слабой и такой приятной надеждой сомневаться.. Начала бы она явно именно с этого. «Но в чём же тогда дело?! Это же однозначно как-то связано с фрау Мюллер! А она всего-то лишь Билла для нас нашла.. И её мама в чём-то обвиняла, что именно из-за неё пошло что-то не так!».       — Ты же говорил, что нет у тебя проблем! Так расскажи сейчас! Что, мы не поймём с мамой, что ли? — вдруг папа таки вклинился в наш разговор, а я, хмуро замолчав, только горько усмехнулся в ответ.       «Поймут они, конечно. Я даже представить-то себе не мог, как я вообще буду такое рассказывать! Сначала на работе пропадают днями и ночами, потом вдруг стало интересно, что там за проблемы у сыночка появились». Оборонительно нахмурившись, я всё же невольно стал прокручивать в голове, как бы лучше всё это им сказать, как мама, толком не дав мне закончить сбор разбежавшихся мыслей, снова начала причитания:       — Вот как же было хорошо, когда ты целый месяц с репетитором занимался! Ты почти никуда не уходил так, с концами! — только услышав, я, невольно раскрыв рот, тут же резко повернулся к маме, которая в свою очередь очень строго смотрела на меня в ответ, похоже, всерьёз собираясь пробить во мне своим взглядом пылающую дырищу. — А потом сразу опять начал исчезать, да ещё и так пить! А только ли ты выпиваешь в этих своих клубах? У тебя же одежда вся дымом каким-то пропахла! Не дай бог, слышишь, не дай бог я узнаю, что ты пробуешь какие-то наркотики! Понял меня?! ... Нет, ну правда, а! Том! Вдруг ты связался с плохой компанией?! И Алекс ещё этот твой..       Я, нервно хохоча от какого-то дичайшего, неконтролируемого взрыва эмоций внутри, только вымученно простонал в потолок, с совершенно ненормальной улыбкой идиота слушая этот просто нескончаемый поток самых разных претензий, в который мне, как и папе до этого, даже слово было некуда воткнуть. Да и как так тут оправдаешься, если мама упрямо вдолбила себе голову уже совсем другое..       По-моему, это её волновало даже куда больше, чем что-либо ещё.. На Билла ожидаемых наездов тоже до сих пор пока не поступало, даже будто бы наоборот, пусть и косвенно, но похвалили. Может, они правда ничего о нас не знают? Мы же откровенно не палились так ни разу перед ней!       — Мам, но..       — Гордон, вот как я его, такого распущенного, куда-то отпущу? Я ж с ума тут сразу сойду! Марта права, там же и правда одни нарколыги, в этой Америке, и его, балбеса такого простого, в эту же яму затянут, — отчаянно всхлипнув, вдруг продолжила она, качая головой и явно не на шутку разойдясь. — Он же там такое вытворять один начнёт, если он тут вон что делает.. Ну а Марта-то! Хвалила-хвалила сначала заграничную эту учёбу, и на тебе, истории!       Я, честно говоря, совсем уже запутался и теперь просто тупо хлопал глазами, не зная даже, что сказать в ответ. Меня что, не хотят, что ли, в Америку отправлять..? Не хотят реально?! Прям серьёзно?!       Я тут же засиял самовольной радостной улыбкой, весь ровно даже сел, но мама моего безумного энтузиазма как-то очевидно не разделяла. Похоже, фрау Марте я теперь ещё и должен, если это она заставила маму передумать, но сначала сама же и подкинула такую стрёмную и гадкую мысль меня туда сбагрить! Мама несколько месяцев к ряду ведь активно была помешана на этой самой идее, и все приготовления теперь ей явно было очень трудно отменять..       — А ты чего молчишь?! — повернув быстро голову к папе, тут же жестоко наехала она уже на него, и мы с ним на миг перекинулись быстрыми взглядами. Мне даже показалось, что в его глазах я на какую-то ничтожную секунду даже увидел какую-то солидарность и сочувствие. — Скажи уже что-нибудь!       А я, если честно, весь уже внутри полыхал, едва сдерживая радостный смех облегчения, и теперь уже совсем не сомневался, что я зря так страшно паниковал и весь измучился, да и даже уходить из дома мне, похоже, не придётся! Мама так вообще слишком уж мнительная и нервная.. Да сдалась нам эта заграничная учёба! Я лучше тут уж чем-нибудь займусь, даже самой скучной на свете фигнёй, лишь бы только..       — В общем, мы тут подумали и решили, что ты лучше пока никуда не поедешь, тем более мама будет очень уж сильно за тебя волноваться, — вердиктом, уж явно спокойнее мамы, выговорил папа, а я невольно хлопнул ладонями по коленям и ещё раз со всей силы ущипнул себя за руку несколько раз, вдруг я всё-таки сплю, и тут потом окажется крупнейший облом, если это и правда вот так.. Эта поездка мне вообще никуда не упёрлась! Теперь у меня есть здесь очень другие уж планы! — И мама даже не против, что ты выберешь сам, куда тебе поступать. Да же? — уже с нажимом увереннее обратился к ней отец, но та ничего в ответ уже совсем не сказала.       Я же ведь как бы уже и экзамены сдавал с упором на ту заграничную юридическую лажу вообще-то! Выбирать они разрешили.. Спасибо, блядь! Очень своевременно! Растерянно надувшись, я перевёл на маму молчаливый взгляд и отметил, что она вообще уже о чём-то задумалась своём с какой-то словно бы мечтательной улыбкой. Давно я не видел её вот такой, вроде бы только что на меня страшно так кричала, как на врага народа, а теперь.. как будто бы не здесь.       — Вы же, это, не прикалываетесь? Если это пранк, то вообще не смешно сейчас было, — на всякий случай уточнил с опаской я, всё равно уже начиная бесконтрольно улыбаться ещё шире, а когда получил заветный отрицательный ответ, так вообще вскочил скорее на ноги в лютом восторге.       Это же просто охрененные новости! Я всё равно совсем не верил своим же ушам, а отец даже начал тихо посмеиваться над всей этой моей нездоровой реакцией.       — Бли-ин! — я, так и не сумев переварить такие невероятные вещи, лишь тупо качал головой и резко подскочил поближе к родителям с той же до безобразия счастливой рожей. — А-а-а! Вы просто лучшие!       — Доволен? — так очевидно поинтересовался папа, криво усмехнувшись.       — К..конечно! Я ужас как рад!       — Вот же странный.. ему тут в Штаты переезд обломали, а он радуется! — пробормотал, так же посмеиваясь, отец, а мама же как-то неуверенно вдруг взглянула на него, а потом и на меня.       — Том, строго пообещай, что больше не будешь себя так вести! И только не как в тот прошлый раз.. — сурово потребовала она, сделав выражение лица особенно воинственным ради такого-то случая, а я только несколько раз послушно кивнул и, не переставая ненормально отсвечивать, уселся на корточки прямо напротив них.       — Теперь точно не буду. Честное слово! Теперь ни капли в рот, ни.. э-э, в общем, не буду я, правда!       Снова воцарилась какая-то неловкая пауза, во время которой меня от той же радости просто кошмарно колотило, а я, чувствуя, как меня распирает всего от целого множества противоречивых, но преимущественно положительных ощущений, уже мысленно в порыве рассказывал моему мистеру Каулитцу о последних событиях, как вдруг..       — В общем, сын, э-эм.. — начал снова отец, когда получил в бок от мамы очередной лёгкий тычок, так и требующий от него каких-то точных действий. — Вчера вечером мы случайно узнали, что.. — родители вдруг коротко переглянулись, а я опять даже напряг на мгновение вновь ставшие бетонными булки. — ..скоро у нас тут в семье пополнение будет.       Я сначала, честно, напрочь не врубился, мысленно прикинув, кто из дальних и не очень родственников к нам опять решил нагрянуть на неделю-другую в этот раз, чтобы стеснять нас в чём только можно и нельзя, а потом, когда наконец до меня правильно дошло, я изумлённо вскинул брови, открыв рот, глядя на смущённо заулыбавшихся родителей, и сам лихо расплылся в такой же тупейшей улыбке.       — О-о-о! — умилённо протянул я в потолок, в край теперь так приятно растрогавшись от целой массы чувств и едва уже просто не срываясь. — Да вы меня реально хотите сегодня убить или что..?       — А кто-то всё равно решил сыну устроить скандал, хотя врач запретил волноваться! — начал упрямо отчитывать маму отец, а я уже от радости едва не разрыдался. Нервы вообще ни на что у меня не похожи, скоро так меня точно в психушку загребут.       Если честно, то я даже не знал, что в таких случаях говорить вообще надо, так как всегда у них был первым и единственным такую кучу времени, поэтому просто вскочил и, потоптавшись на месте и растерявшись, уселся быстро на диван, протиснувшись в наглую между родителями, которые стали теперь крепко обнимать и меня, и именно сейчас я снова ощутил ту приятную, долгожданную семейную атмосферу, которая была когда-то в детстве.. и как мне её всё равно не хватало теперь.

===

      В общем, мне теперь ужасно уже не терпелось поделиться скорее всеми новостями с Биллом, но звонить ему прямо из дома я как-то не рискнул. Раз уж о нас реально ничего не знали, то и рассказывать самому ничего явно не стоило. Посидев ещё с родителями как минимум для выдерживания некоторого такта, да и чтобы просто по-человечески не портить потрясный момент, я скорее схватил телефон и бешено выбежал из квартиры, уже в ярких захлёбывающихся и всё затопляющих красках представляя, как сейчас буду звонить своему милому инопланетянину.       Фрау Марте я вообще благодарен был теперь за такую услугу! Сначала она, как оказалось, подкинула маме идею о престижном образовании за границей, что у меня якобы будет блестящая карьера, безбедная жизнь и всё тому подобное, вот мама резко и загорелась мечтами скорее меня туда отправлять. Пока я не начал так критично палиться с гулянками. А потом, когда речь у них зашла вдруг и о проблемной молодёжи, по выдвинутым ею же критериям я уже частично стал в неё так выигрышно вписываться. Знал бы я об этом раньше, вообще б бухал, не просыхая, лишь бы не уезжать отсюда никуда!       Я так и застыл посреди улицы с сумасшедшей улыбкой на губах, мне от радости кричать во весь голос хотелось, но я чудом терпел, качая головой, и меня так дерзко и прекрасно потряхивало от эмоций. С одной стороны, я был искренне рад за родителей, теперь у них явно прибавится хлопот, но это будет только в пользу, так как с меня теперь именно излишнее внимание однозначно спадёт, а с другой — я до одури был счастлив и от того, что не нужно силой ехать никуда, уходить, да и, главное, с Каулитцем моим расставаться тоже не надо.       Я поскорее набрал его номер, но электронный голос вдруг оповестил, что нищебродов вроде меня они обслуживать за так не собираются, пока я не подкину денежек на счёт. Неудовлетворённо рыкнув и затолкав ненужный телефон обратно в карман, я, не особо длительно раздумывая, быстрым шагом рванул тогда сам в сторону его дома. Всё, Каулитц, теперь уж точно у меня берегись.       В скором времени я уже стоял перед дверью подъезда, в нетерпении, так мучительно глядя на горящую цифру 128, и наконец-то мне оттуда ответили.       — Ээ, привет, Эмили! — радостно воскликнул я и, услышав короткое глухое «заходи» после небольшой паузы, помчался по лестнице к квартире. Лифт, как всегда, для слабаков.       — Привет, — с улыбкой поприветствовала меня девушка, а я, чуть вправду не протянув ласты от особенно быстрого бега на девятый этаж с моей-то прокуренной дыхалкой, устало, но в то же время лучезарно просиял ей в ответ. — А Билла нет дома.       — А где?       Пыл мой весь сразу так заметно поутих, но это однозначно был не повод для уныния. У меня такие классные новости, что меня вообще сейчас мало что расстроит! Эмили пожала плечами, и я снова было полез в карман за мобильником, но вдруг сокрушённо вспомнил, что денег для связи тупо нет.       — Я могу позвонить, — предложила она сама, догадавшись, и привидением резко исчезла где-то в квартире, а я в это время снова безнадёжно взглянул на телефон и вдруг обнаружил непрочитанное сообщение, которое я почему-то в запале сразу и не заметил, хотя пришло оно уже давно.       «Я к родителям съездить надумал. Позвони, как освободишься».       Пробегаясь взглядом по содержательным строчкам, я теперь экстренно решал, как же лучше поступить: денег на дорогу у меня не было, да и маршрута я, как назло, совершенно не помнил, чтобы переться дотуда пешком. Мы на машине-то добирались так долго туда, пешим я вообще же буду до ночи тащиться!       Пока я усиленно размышлял, нервно переминаясь у двери, передо мной снова предстала Эмили уже с трубкой у уха.       — Всё, Билли, передаю, — она протянула мне свой телефон и, не закрыв до конца дверь, снова скрылась в квартире, а я мгновенно разулыбался, как полный идиот, всего-то услышав его дыхание в трубке.       — Привет, Билли, — пискляво и вполне похоже спародировав Эмили, пролепетал я и чуть переместился от двери квартиры к небольшому окну чуть дальше лифта. Сейчас покривляться мне хотелось особенно сильно.       — И тебе привет.. Томми, — Каулитц дёрганно усмехнулся в той же самой манере и, видимо, тоже куда-то отошёл, поскольку голоса на фоне стали тише, пусть всё равно и слышался звонкий голос его младшего братца, который увлечённо о чём-то трещал и что-то доказывал матери.       — Я не видел сообщение и припёрся к тебе.       — Да я понял уже, — источая интонацией вполне себе приемлемое настроение, отозвался репетитор, и я всё же выдохнул относительно спокойно, сделав предварительный вывод, что пока что, выходит, убивать его там не должны.       — А я поговорил со своими, — на выдохе выпалил я самое начало и резко замолкнул, про себя вдруг решив, что расскажу все подробности лучше сразу лично, а не через трубку; радостью поделиться захотелось именно напрямую, с обниманиями, лобызаниями, а можно вполне и взасос.       Я пока просто стоял, бесцельно отсвечивал самой яркой улыбкой в окно и, ловко поправив дюрагу, крепче закусил в нетерпении губу, ведь меня буквально выворачивало от моих бешеных восторгов и самой долгожданной лёгкости. По напряжённому ответному молчанию мне тут же стало заметно, что Билл уже экстренно придумывал план действий.       — Я приеду минут через сорок, — серьёзным и чуть дрогнувшим голосом быстро прозвучало мне в ответ, и я, резко прикинув, что эта его внезапная аудиенция домой могла ещё и не принести своих должных результатов, скорей поторопился отвертеться:       — Не-не, не надо, лучше дома, короче, побудь, а я тогда приду ближе к вечеру.       Каулитц вновь замолчал, и лишь настороженное пыхтение в трубке так громко говорило о том, как же трудно ему давался в тот момент выбор.       — Точно? Скажи, всё хоть хорошо?       — При встрече расскажу, — закончив всё же разговор, я таки вернул чужой смартфон на базу и, не имея никакого смысла здесь ещё оставаться, вскоре снова, хоть и уже спокойнее, вышел на улицу.       Я без проблем тут же придумал, куда пока можно пойти, и там все, наверное, дружно решат, что их массово накрыло галюнами, так как, скорее всего, и не помнят уже вовсе, как гитарист их вообще выглядит.

===

      На репетиции вовсю уже кипела работа, по крайней мере, видимость была именно таковой, и ждали, как всегда, только меня одного. Если быть точным, то нифига меня уже и не ждали, не надеялись даже, что я вообще приду, не удивлюсь совсем, что они уже и гитариста другого искать себе начали. А так, стоило мне только сунуть нос в наш тёмный неприметный подвал, как в меня полетела с порога новая порция предъяв, пускай и иного характера:       — То у тебя репетиторы, то экзамены, то голова, то жопа, то вообще ты сваливаешь из страны! Трюмпер, да что за напряги с тобой постоянно?! — Георг сокрушался теперь до последнего, ведь его, как нашего негласного представителя, особенно бесило, что что-то не по плану попереться могло.       — Не поверишь, но ничто из тобой перечисленного нашим репам больше реально не помешает! — клятвенно заверил я, довольно зубоскаля, проходя, наконец, к своему стулу и ловко подхватывая чехол со своей заскучавшей гитарой.       Выступать нам, кстати говоря, предстояло на ежегодном музыкальном фестивале, который состоится в этот раз в черте нашего города где-то недели уже через три, и вечно недовольный Георг как всегда стал ворчать:       — Да с таким лажовым гитаристом можно только выйти и опозориться, блядь, разом на всю страну! Ебашить, живей! Вам чё, самим-то не интересно на нормальной сцене наконец постоять?!       Такие прямые обвинения, конечно же, заметно меня напрягали, даже задевали и бесили где-то в глубине души, но значения я тупо не стал ничему придавать и просто планировал ближайшие часы позаниматься именно тем, что мне действительно нравилось и удавалось. Репетировали мы так в этот раз много, что у меня с непривычки под конец даже отстёгивались пальцы, и выполз из нашего подвала я только ближе к восьми часам вечера.       — Я сейчас к тебе приду, — постоянно зевая, немного уставшим голосом проговорил я в трубку, за время многочасового ожидания ощутимо растеряв свой было ненормальный энтузиазм, когда мне позвонил Билл как раз на выходе.       — Ты где? Ты с вещами? Что родители сказали? Ты останешься? — Каулитц увлечённо заваливал меня вопросами, которые шквалом обрушивались на мою и без того уже гудящую голову; я даже не успевал на них толком ответить и переварить, поэтому лишь кратко сказал на последнее:       — Останусь.       Послышался облегчённый долгий выдох, потом — негромкий короткий смешок, затем ещё один, а позднее и требовательное:       — Давай быстрей!

===

      Пикнуть не успев, я махом оказался в крепких, далеко не девичьих объятиях сразу же, как только распахнулась дверь 128-й квартиры, а Билл выскочил оттуда прямо босиком и порывисто повис у меня на шее, щекоча мне лицо волосами. Обняв его в ответ, я коснулся губами его щеки, снова всё ярче чувствуя самую беззаботную лёгкость и окрыление, которые покинули меня ещё тогда, когда начался весь этот грёбаный мандраж. Билл без слов вдруг отцепился от меня сам и всё же повёл за руку в квартиру, где тут же прижал меня к двери и снова очень чувственно обнял. Меня же тем временем резко пробило на ржач. Я почти бесшумно содрогался в его ласковых руках от тихого ненормального хохота, качая головой и не мог просто вымолвить ни слова.. Нервы всё равно давали сбой.       — Том, я так рад.. — шептал он так близко мне в губы, приятно лаская мою спину ладонями.       — Пошли, мне надо дохера всего тебе рассказать, — придерживая репетитора за талию, я потянул его в сторону комнаты.

===

      Так, в красках передав всё краткое-полное содержание всей моей сегодняшней семейной встречи, я с чувством выполненного долга удобнее развалился на белом диване в комнате-гостиной Билла, приобнимая его, сидящего рядом, за плечо. Парень удивлялся, охал, качал головой, слушая внимательно и словно реагируя на каждый мой жест.       — А ещё.. прикинь, у меня скоро брат или сестра даже будет! — продолжал фонтанировать я, а Билл удивлённо на меня уставился, в который уже раз за ближайшие минуты расплываясь в солнечной улыбке. — Во родители дают, им ведь обоим уже сорок!       — Да уж, точно неожиданно! Будешь теперь тоже старшим братом, — отозвался с улыбкой Каулитц и, задумавшись, вдруг вернулся к предыдущему моему рассказу. — А вообще я понимаю твою маму, — вдруг сказал Билл и, снова дёрнув меня за руку к себе, заключил в кольцо своих объятий. Он словно хотел заобнимать меня сразу на месяц вперёд. — Фрау Мюллер вообще молодец, — он сдавленно засмеялся и покачал головой, и я, отстранившись на миг, словил его новый сияющий взгляд. — Сначала восхищённо, с пеной у рта расхваливать страну, а уже потом рассказать, так, между делом, о всяких разных ужасах. У нас на парах она делает так же, но ты же не стал бы там торчком только из-за того, что другие стали, когда туда уехали. Они везде же как бы есть.       — Она тебя хвалила моей маме, — подавшись чуть назад, чтобы снова видеть его лицо, негромко проговорил я.       — А между делом ужасов потом не добавила? — Билл мягко усмехнулся, покачав головой, а я даже невольно прыснул. — По глазам вижу, что добавила. Знаешь, а я рад, что она подошла тогда именно ко мне. В коридоре меня остановила, говорит, нужно очень срочно подтянуть английский сыну-выпускнику одной её хорошей подруги.. — освободив одну руку, он вдруг любовно и медленно погладил меня по щеке, смотрел, будто любуясь и не глядя пока в глаза. — Она и не знала, что тогда я только и искал, у кого бы занять, и готов был схватиться за любую почти что работу.. набор текста, рефераты, потом в переводы конкретно ушёл. А ты стал моим первым учеником, я никогда раньше таким не занимался.       Я не стал ничего говорить в ответ, лишь схватил его за ласкающую меня руку и поднёс её к своим губам. На самом деле сейчас нам было даже очень на руку, что у мамы разыгралась паранойя, и что я палился прямо перед ней в ужасно пьяном виде. Снова откинувшись назад, на спинку дивана, я увлёк репетитора за собой. Теперь, перебравшись, притягательный брюнет снова сидел на моих бёдрах и буквально сиял, и настолько довольным я его не видел уже давно. Да у меня самого-то на душе было так хорошо, а сердце так и колотилось от приятного волнения и лёгкости.       — Том, я уже и не надеялся, — вновь проводя тёплыми пальцами по моему лицу, интимно шептал Билл и нежно улыбался, внимательно и с неприкрытым обожанием глядя на меня своими янтарными глазами, а я лишь молча любовался им в ответ, не имея сил убрать с губ нелепую улыбку, которая будто бы к ним приросла.       Где-то на кухне чем-то гремела и ругалась Эмили, но сейчас я совершенно её не стеснялся, как это было поначалу. От одних её взглядов, так в рупор и орущих: «Я всё знаю!», мне становилось жутко не по себе, а теперь было будто и вовсе плевать, что для неё это всё не секрет.       — Билл, а у тебя как там дома? — это была ещё одна наша щекотливая тема, и я опять спрашивал с неким риском всё испортить по своему обыкновению и таланту, но Билл просто пожал плечами в ответ и слабо улыбнулся, уткнувшись носом мне в шею и обвив обеими руками.       — А меня позвали обратно, — он шумно дышал, отчего мне было щекотно немного, но я просто молчал, ожидая, что он скажет что-нибудь ещё. Я просто обожал его слушать. — Папа даже прощения попросил, но..       — Опять но? — горько усмехнулся я.       — Я почему-то не поверил.. слишком неубедительно, — по коже побежало толпище мурашек, так как тёплые чувственные губы на несколько секунд внезапно сомкнулись на моей коже. — Никто не скандалил, мы нормально посидели, но.. он так, бывает, смотрит на меня, что.. я чувствую, что сам он уже не смирится, и это всё мама..       Я лишь тяжко вздохнул, вновь вернувшись к бесконечным, разным мыслям, которые зря почём только и потрепали мою нервную систему в ближайшее время. «Что бы мне сказали, если бы пришлось уходить? Я бы до смерти маму расстроил таким вот решением в её-то ещё положении, и меня просто задавили бы прямо на месте, случись вдруг чего. И как тогда быть, если она всё узнает?». Я напрягся, прогоняя эти все неприятно гнетущие мысли, и лишь крепче прижал к себе моего милого «никакого больше не учителя».       — Точнее, думаю, отец вполне себе смирится, если я на девушке какой-нибудь женюсь, — с кривой улыбкой чисто засмеялся Каулитц, а я лишь цокнул языком, улыбнувшись в ответ.       — И чё ты им в итоге сказал-то на предложение?       — Что надо подумать. Буду ещё смотреть объявления. Если не найду вариант по карману, то съеду обратно домой. Хотя бы временно, пока все долги не раздам.       Билл чуть отстранился назад, и его взгляд медленно спустился на мои губы, а вскоре он чуть потянулся за лаской ко мне, которую теперь мог брать без особых на то разговоров. Прикрыв глаза, я охотно отвечал и придерживал за талию, а второй рукой водил по его стройным ногам, щупая, как и где только хотелось, и откровенно кайфуя от этого. Билл внезапно чуть улыбнулся и резко отодвинулся, не в пример прежнему, серьёзно глядя на меня так, что я даже невольно насторожился:       — А ты серьёзно сделал бы это.. ради меня?       — Это.. в смысле из дома сбежал? — постарался догадаться я и, получив в ответ непродолжительное молчаливое кивание, легко поцеловал его в самый кончик носа и тоже заулыбался. Сейчас рассуждать об этом всё равно было куда уж там легче. — Ага.       Билл забавно пискнул и вновь крепко обнял меня, повторно припадая к моим губам, смело и собственнически целуя, а я просто искренне радовался тому, что всё наконец-то разрулилось.

===

      В последующие дни я снова ходил на репетиции, мы все усиленно готовились к фестивалю, а вечерами я приползал уставший к Биллу, чтобы его повдохновлять. Теперь, по правде говоря, это самое слово мы применяли даже для менее безобидных ласк во время его подготовок и работы. У него вовсю шла сессия, и, как он утверждал, у него гораздо лучше получалось готовиться, когда я сидел рядом и трогал его, где только можно и нельзя. Странная это была логика, но я не выказывал возражений. Как по мне, то кто-то нагло мне врал и даже не стыдился, но дальше этого мы с ним больше так и не заходили. Мне просто было как-то до одури страшно и волнительно, и я лишь всё делал при помощи рук, да и Билл ничего такого от меня совсем не требовал. Я, в общем, долго думал, мучился, таки решив оставить всё пока так, как и было.       Ещё в конце той недели вдобавок пришли выстраданные результаты экзаменов, и оказалось, что английский я сдал даже лучше некоторых учеников, которые ходили на все нагло пропущенные мною консультации.       — Охуеть.. — только и буркнул я в ошалелом откате, улыбаясь, как полнейший идиот, по новой на всякий случай вчитываясь в непродолжительный список моих недавних достижений.       Наш учитель английского был тоже в самом непередаваемом шоке и явно подумал точно так же; да что там, он был однозначно уверен, что я тупо списал, а я лишь самодовольно усмехался. У меня же был самый офигенный репетитор, который им даже не снился! Ведь на каждом уроке было что-то новенькое и нужное, и объяснял он всё как-то так, что смог заинтересовать даже обалдуя-меня.       А потом во время одной из репетиций к нам в подвал ввалился чересчур весёлый Алекс, впрочем, как и всегда, разодетый как первый петух на курятнике, с неизменно счастливой своей рожей.       — Томми, сука! — он первым делом кинулся меня, и так сидящего в обнимку с гитарой, нагло обнимать, чем лихо вызвал во мне сильнейшую бурю непонимания, ужаса и даже опасений, которые теперь сразу же возникали на почве предыдущего яркого опыта. — Поздравляю с фееричной сдачей твоего английского! Красавчик постарался на славу. Наш герр Англичанин до сих пор с тебя выхуеть обратно не может. Утёр так утёр старикану ты нос! Молодца-а!       Парни дружно зааплодировали, Свен даже голосом озвучил фанфары, и я гордо и важно улыбался до тех пор, пока Алекс торжественно не вручил мне.. большущую тубищу со смазкой, невинно обвязанную крошечным бантиком. Громкий неприличный ржач наполнил и без того крохотное помещение, в котором был ещё и работающий микрофон, а блондинистый снова пантерой рванул на безопасное расстояние и грязно гоготал, запрокидывая голову.       Словом, репетиция была сорвана к чертям.

===

      Так постепенно началась и новая неделя. Вечером в понедельник я приплёлся пораньше домой, так как с Биллом встретиться не получалось, как вдруг меня схватили буквально за шкирку и затолкали в машину какие-то ужасно странные и всполошённые родители. Паника как-то сама пробудилась, и я никак не мог понять, куда меня вообще повезли, и что же вообще происходит. Что скрывать, мимоходом мне даже в ужасе подумалось про Каулитца и новое палево! Вдобавок в машине мама ещё и завязала мне глаза своим лёгким шарфом; они всю дорогу о чём-то таинственно посмеивались, а на мои нервные вопросы категорически отказались отвечать, приказав сидеть тихо, и тогда они, возможно, оставят меня в живых. Что сказать.. Юмор я выкупил.       Меня осторожно вывели из машины, потом мы определённо зашли в какое-то здание, затем — в лифт и в итоге остановились перед дверью, и лишь внутри с моих глаз убрали эту странную повязку.       А увидел я вполне такую милую квартирку, очень на данный момент минимально обставленную мебелью, часть которой была ещё в белых противопыльных чехлах, и все мои прежние вопросы разом решило одно единственное и протяжное:       — Сюрпри-из!       — Эээ..       — Поздравляем тебя, Томас, с окончанием школы! Пускай и не с отличным, — под мамину малость торжественную речь меня, заторможенного, так и стоящего на месте столбом, принялись обнимать, расцеловывать в обе щёки, а я был до того ошеломлён, что совершенно даже сказать не мог ничего, лишь нервно улыбался, с максимальной силой сжав губы, как последний идиот с глазами навыпучку. — Мы посовещались и решили дать тебе шанс проявить свою самостоятельность и арендовали эту студию для тебя. Договор заключили сразу на год. Если не будешь нарушать условия проживания, то продлим потом и подольше.       Я так же неверяще, с комом в горле, смотрел по сторонам, оглядывая белые ровные стены, пустое, без штор, открытое окно, тёмно-коричневый пол, да и всё, что только попадётся сразу взгляду. Не может, нахер, быть..       — У тебя испытательный срок. Так что, малой, не косячь, — с привычной усмешкой задорно проговорил мне довольный отец, вскоре подходя к тому большому единственному окну и выглядывая наружу. — Район здесь вообще неплохой, я считаю. И до нас недалеко. Сильно не расслабляйся.       — Ой, я вот всё равно переживаю, как он будет здесь один.. — мама, по-хозяйски расхаживая и осматриваясь, заглядывая в немногочисленные пустые шкафы, продолжала по-своему ворчать, упрекать, так и сквозя привычным недоверием на мой счёт, но именно сейчас меня это совсем нисколько не возмущало! Что угодно готов был выслушать, потому что такой щедрый подарок судьбы я теперь просрать не имел просто права!       — Ну мам.. — протянул я с той же глупой улыбкой, склонив голову и вскоре пробно плюхаясь на диван, пару раз задницей подпрыгнув на нём, определяя мягкость и даже не удосужившись стянуть с него шуршащую защиту.       — Умрёшь же тут с голоду! И в грязи!       Мы дружно втроём засмеялись, и я, так непонятно расчувствовавшись, просто плюнул на всё, вскочил на ноги и быстрым шагом подошёл к маме, после чего, согнув спину, просто обхватил её обеими руками, шумно выдохнув ей куда-то в висок.       — Том, да ты что? — с неловким смешком отмахнулась она, но я только крепче прижался.       — Бли-ин, спасибо вам.. я даже не знаю, что сказать..       — Так, всё, я передумала, — неожиданно возразила мама, вдруг выпутываясь из моих рук, а я, замерев, поднял голову, чуть отстраняясь в непонимании и стопорно глядя на неё сверху вниз. — Не пущу его никуда! Смотри, какой стал сразу шёлковый!       — Боже.. — папа громко хохотнул и тоже вскоре присоединился к нам, сгребая в широкий захват уже нас с мамой обоих. — Дорогая моя, не ты ли сама отложенные на его учёбу деньги срочно захотела куда-то начать тратить?       — Откуда я знала, что так грустно расставаться..       — Досюда полчаса пешком! Пять минут — на машине!       — Ну и что.       — Ещё и в другую страну его сама же хотела отправлять.. Смешно-смешно!       Родители продолжали шутливо пререкаться, а я, давясь от чувств, просто не хотел размыкать это объятие. Я был счастлив как никто другой.       Вообще мама словно другой совсем стала, более чувствительной, внимательной, как только узнала о беременности, но вскоре я всё же раскусил их основной хитрый замысел: мою комнату уже благополучно планировали обустраивать постепенно под детскую, устроив там полный ремонт. Возмущаться я ни за что бы не стал, отдельная, хоть и съёмная квартира куда круче личной комнаты, хоть столько лет я в ней и прожил!       Так, продолжая разрываться от восторгов и через слово опять благодарить, я принялся детальнее осматривать свою новую жилплощадь, совсем не скрывая радостной улыбки, лихо вытянутой разом на пол-лица. Буквально всё самое необходимое было вполне удобно впихнуто в относительно небольшую квадратуру одной комнаты: кухонный гарнитур, обеденный столик со стульями, диван явно с тумбой под телек напротив, кровать в стороне за стильной перегородкой; в прихожей, недалеко от входной, виднелась и дверь в ванную, и первая мысль, которая меня посетила после возвращения в себя и полного осмотра, была следующей: «Кое-кому пора явно собирать вещички», и подумал я совсем не о себе.

===

      Родители по-прежнему и знать не знали, с кем у меня завертелся роман, но перемены во мне замечали очевидно и нарадоваться просто не могли, что у меня всё и правда относительно прилично получилось на экзаменах, да и моя постоянно улыбающаяся направо и налево морда вызывала теперь лишь ответную улыбку на мамином лице.       Биллу я показал своё новое жильё буквально на следующий день. Вообще я сразу же сказал своим родичам, что буду жить с другом, который как раз срочно ищет, где жить, а на вопросы о том, кто же именно это из моих «дурней», я лишь таинственно заткнулся. Так же у меня настойчиво выспрашивали, когда я наконец к ним приведу знакомиться свою ту самую подружку, из-за которой я тогда ещё так якобы страдальчески бухал. Но, похоже, вот, что уже никогда..       — Том, — восторженно выдохнул Каулитц, бросил сумку прямо у дверей и неуверенно прошёл внутрь квартиры, осматриваясь, — это капец как потрясающе!       — Согласен, — я тут же подошёл к нему со спины и слегка приобнял, понимая, что всё-таки за полтора где-то месяца общения он у меня всяких разных нахватался слов и скоро вообще такими темпами открыто начнёт материться. — Только тут в порядок ещё надо всё приводить. И вещи мои перевозить.       — Это точно, пыль витает, — с той же интонацией продолжил он, чуть махнув в пустоте пространства перед собой, и вдруг положил свои ладони поверх моих рук на своём животе.       — Тебя это тоже вообще-то касается.       Билл резко вдруг замер, даже дышать словно бы перестал и недоверчиво повернулся ко мне, и теперь забавное недоумение крупно вырисовывалось на его красивом лице:       — Что?       — Ну а чё такого? — удивлённо спросил я. — Или ты больше хочешь жить с каким-то левым мужиком прямо за стенкой?       Он молча хлопал чёрными ресницами и, наконец переварив, стал поражённо улыбаться, когда весь смысл запоздалым рейсом допёр до него окончательно.       — О..! Ты что, серьёзно?! Блин, я-то подумал, что тебе просто бесплатная рабочая сила нужна! — очаровательно хихикнув, он быстро заключил меня в крепкие объятья, а я, хохотнув в ответ, вдруг приподнял моего милого репетитора над полом, начиная кружить по полупустой комнате под его звонкий заливистый смех.

===

      Последующие дни прошли будто в тумане. Суета, переезд, я лично вылизал от грязи всю квартиру, и моему нездоровому энтузиазму и мотивации моя поражённая родительница, словом, просто не переставала удивляться. Наконец нам вручили и документы об окончании школы, а на выпускную гулянку, вокруг которой все наделали много разной шумихи, я тупо не пошёл. Я прогулял с Биллом до самой поздней ночи по разным интересным местам нашего города, мы много смеялись, говорили буквально обо всём, о чём только можно; почти беспалевно распили сначала по бутылке шампанского прямо из горла и целовались до болезненного посинения губ почти у каждого дерева или любой вертикальной поверхности. Я совершенно не всекал, каким же чудом нас не загребли в полицию.       Мы ввалились в квартиру в четвёртом часу ночи, слегка пьяные и неестественно веселые, хотя и в нашем обычном состоянии мы теперь мало чем от датых отличались. Я просто упивался нашими отношениями, эйфория не отпускала меня до сих пор, я ими был ужасно вдохновлён и тупо теперь плыл по течению, не рыпаясь. Биллу осталось сдавать ещё два экзамена, лишь на завтра у нас не было никаких дел, и, видимо, только поэтому я смог заставить его со мной выпить. И сейчас мы снова жарко целовались в тёмной прихожей, пытаясь при этом попутно стянуть с ног ботинки и не своротить рядом стоящую мебель.       Билла вообще унесло после первых же глотков, взгляд стал распалённым, осоловелым, и он так много весь вечер болтал, смешно растягивая слова, причём на английском, отчего я поначалу откровенно ржал и был от него в полном афиге.       Теперь он настойчиво, жадно притягивал меня к себе за ворот пиджака, который мне с ним за компанию пришлось сегодня так торжественно надеть после долгих его уговоров, и нагло заталкивал свой проколотый язык ко мне в рот, недовольно мыча, если я вовремя не убирал с его дороги зубы. Мои руки хаотично блуждали по его стройному телу, разгорячённому алкоголем и поцелуями, алчно сминая и поглаживая там, где только могли достать, а Билл непослушными пальцами уже расстёгивал пуговицу на моём пиджаке, который вскоре бесполезной тряпкой остался валяться под нашими ногами. Не разрывая поцелуя, он вдруг потянул меня вглубь квартиры, всё-таки что-то сворачивая на пол по пути, и очень вскоре мы уже дошли комнаты, где я сразу прижал своего невероятного парня к стене, и он, когда я вдруг приподнял его над полом, смело обвил мои бёдра длинными своими ногами, обтянутыми какими-то чёрными, не менее блядскими, чем его трусы, штанами. Билл шумно дышал и страстно постанывал мне в рот, успевая при этом ещё и улыбаться и отвечать на жадный, настойчивый поцелуй, от которого уже сводило скулы и не хватало в лёгких воздуха.       — Хочу тебя, — низко выдохнул он, отрываясь от моих губ на мгновение, и я, невольно вздрогнув от круто накатившей волны возбуждения при этих самых словах, принялся часто покрывать влажными поцелуями его шею.       В следующий миг я с низким рыком резко подхватил взвизгнувшего Каулитца на руки и сразу же унёс к кровати, где без промедлений продолжил начатое, немного грубо скинув свою ношу на покрывало. Я с силой засасывал нежную кожу на шее брюнета, оставляя на ней уже третью по счёту отметину, и вычерчивал языком влажные круги, зализывая недавние укусы, а Билл стонал только громче, срывая мне последние тормоза своим томным, хрипловатым голосом.       Послышался треск рвущихся ниток, и вскоре его чёрная рубашка под расстёгнутым, тоже ещё не снятым пиджаком сдалась под напором моих неосторожных пальцев, постепенно лишаясь всех маленьких пуговиц и открывая для моих губ доступ к его светлой коже на ключицах и груди. Он снова обхватил меня ногами, с силой вцепился пальцами в плечи и чуть подавался вперёд напряжённым пахом, нетерпеливо ёрзая подо мной.       — Том, раздень ты меня наконец, — прошептал Билл, и эта короткая фраза одним щелчком окончательно вырубила мне разум, позволяя сильнейшему желанию затмить все прочие мысли в голове.       Я медленно провёл ладонями по его подрагивающему животу, поднимаясь снова всё выше, чувствуя тёплую и гладкую кожу под ними, а брюнет приподнялся, позволяя избавить себя от ненужной рубашки и пиджака, которые я не глядя отбросил куда-то в сторону, снова припадая губами к его ключицам, спускаясь дорожкой поцелуев к плоской груди и поочерёдно целуя аккуратные горошинки сосков.       Билл раскинул в стороны руки, согнутые в локтях, запрокинув назад голову и так трогательно подрагивая слегка от моих касаний, а я просто дурел от его запаха и оставлял новые следы после своих губ на нежной коже. Мне жутко хотелось уже к своему члену прикоснуться, но я через силу терпел, постепенно опуская руки всё ниже и ниже, чтобы сначала освободить парня от оставшейся одежды.       Сейчас нас едва освещало только просыпавшееся солнце, и эта лёгкая темнота, если честно, лишь добавляла ещё больше мне смелости. Слегка сжав его ягодицы, я толкнулся вперёд, позволяя почувствовать, как сильно я тоже сейчас его желал, отчего сквозь раскалённый воздух комнаты пронеслось его сладкое: «То-ом, боже..». Билл снова потянулся за поцелуем, вскоре мокро скользя языком по моим губам, но поспешно опять отстранился, беспомощно падая на спину, а его рука уверенно коснулась ширинки на моих брюках и потянула замок вниз, тут же обхватывая плоть через ткань боксеров. Я невольно ахнул, прикрывая глаза и дёрнувшись навстречу, попутно стягивая с парня узкие кожаные штаны.       Когда из одежды на нём осталось лишь бельё, он резко схватил меня, опрокидывая на спину, и уселся мне на бёдра, медленно проводя пальцами около ряда пуговиц на рубахе, а я смотрел на него снизу вверх, часто облизывая губы и придерживая за голые ноги. Он, не в пример мне, нестерпимо неторопливо, будто педантично расстёгивал пуговки, шумно дыша через рот, и, избавив от одежды, принялся настойчиво целовать меня в шею, оставляя ответные засосы.       Чуть пьяно дурея, я с самым мучительным трепетом понимал, что сегодня мы вряд ли ограничимся нашими прежними ласками, меня уже стало ужасно трясти от предвкушения и приятного волнения, но сказать Биллу о том, что я тупо не знаю точно, что же мне с ним вообще дальше делать, я как-то до смерти стеснялся.       В это время парень отстранился, принимаясь лишать меня теперь и штанов сразу вместе с бельём. Вдобавок я понял и то, что легко мне и теперь не отделаться точно: я слишком уж долго его мучил на тех же наших уроках, и теперь каждый раз он будто вдоволь дразнит сначала перед тем, как дать мне это своё удовольствие. Билл уверенно сомкнул тонкие пальцы на моём члене в кольцо и сделал несколько неспешных поступательных движений, размазывая смазку по стволу для лёгкости скольжения, и, неотрывно глядя мне в глаза, поднёс вдруг руку к своим губам и медленно, смачно облизал их.       — Ты издеваешься.. — попытавшись сглотнуть образовавшийся в горле комок, прохрипел я, даже не спрашивая, жадно всматриваясь сквозь лёгкий сумрак в хищно-прекрасное лицо парня и опуская взгляд на его стройное голое тело.       — Ещё не начал, — лукаво улыбнулся он, быстро подмигнув мне, и резко склонился над моим пахом, будто невесомо касаясь губами головки, водя ими по ней. Не вбирая глубоко, он вскоре просто спустился поцелуями по стволу ниже и в итоге сомкнул губы у лобка, щекоча меня своими длинными волосами и предательски поднимаясь касаниями дальше, к животу.       — Ну Билл.. — цокнув и стиснув зубы, забурчал я, слегка сжимая у корней его взлохмаченные волосы.       Одной рукой он гладил мой торс, потом — бедро, в то время как вторая слегка сжимала и массировала мошонку; ловкий проколотый язык снова обводил лишь напряжённую головку, и вскоре его губы сомкнулись на ней ещё раз. Квартира наполнилась громкими рваными выдохами, мне жутко хотелось подальше толкнуться в эту жаркую глубину ласкающего меня рта, и меня с ума сводило это просто потрясающее ощущение. Сжимая в кулаке лёгкое покрывало и жмуря от кайфа глаза, я насилу терпел, чувствуя, как тесно и восхитительно обхватывают меня наконец его губы, а Билл довольно мычал, причмокивая и заглатывая возбуждённый член уже почти полностью, выпуская его изо рта и вбирая снова, затем и вовсе останавливаясь, и вскоре это повторялось раз за разом.       — Да-а.. — поспешно выдохнул я, не сразу осознавая, что кончить мне снова не дали. — Мистер Каулитц..       Изверг уже выпрямился и издевательски заулыбался широкой улыбкой, что вывело меня уже окончательно. Я резко притянул парня к себе, жадно впиваясь в чувственные губы, а он уверенно отвечал, опустив ладонь на мою щёку, в то время как я уже настойчиво и нетерпеливо, едва не порвав, стягивал кружевную ткань с упругих ягодиц тут же опуская на них ладони.       Едва осознав, что делаю, я вдруг замешкался. Распахнув глаза, я медленно и несмело провёл пальцем между ними, изучая и чувствуя, как Билл чуть выгнулся, ещё больше раскрываясь, и жарко выдохнул мне в губы, чуть замедляя темп нашего поцелуя.       Что сказать, мне стало жесть как страшно. Вдруг я что-то сделаю не так? У меня никогда именно такого вот опыта, даже с девчонками, не было.. Переместив руку обратно на ягодицу и слегка сжав, я снова вовлёк Билла в настойчивый поцелуй, но вскоре он всё-таки сам отстранился, почувствовав, что я сдулся и прекратил так яро начатое наступление.       — Том, ты.. не хочешь меня? — сбивчиво шептал брюнет, нависнув надо мной, а я ощутил себя до того неловко, что захотелось от стыда сквозь землю провалиться, лишь бы не гореть больше под этим недоумённым пронзительным взглядом. Стыдоба..       Я только вымученно простонал, молча опуская руки дальше, на его обнажённые бедра. «Он разве сам не видит, как хочу? Просто тут возникли некоторые сложности..».       — Хочу, — честно ответил я, проводя рукой по его чуть влажной притягательной коже. — Просто.. — я виновато скривил губы, смущённо опуская взгляд на его живот и глупо промямлил. — ..похоже, мне здесь нужен репетитор. Блин..       Билл молча смотрел на меня несколько секунд, после чего вдруг заливисто заржал и снова наклонился к моим губам, игриво проводя языком по нижней и невесомо чмокнув.       — Ох, какое совпадение, это же как раз по моей части. Хочешь, дам тебе несколько практических уроков? — слишком заигрывающе протянул он и сам вовлёк меня в новый тягучий поцелуй, обдавая алкогольным дыханием. — Для начала, — отстранившись на миллиметры, снова томно зашептал он, — нам нужна смазка. Некритично, но у нас её нет, к сожалению.       — Есть, — тут же возразил я, медленно скользя пальцами к его паху и тут же прикасаясь к нему там.       Удивлённо хмыкнув, Билл поинтересовался явно поражённым тоном:       — Откуда?! И где..?       Я даже не смог сдержать ненормального смеха, вспомнив и про её торжественное вручение. Алекс, конечно, спас положение, ничего не сказать..       — В рюкзаке, там. Потом скажу, — торопливо ответил я, смело обхватывая чужой твёрдый член и тут же следом вырывая из груди Билла сладкий стон.       Сделав ещё пару характерных движений, я всё же отпустил его искать нужный тюбик. Точнее выражаясь, тюбище, который я оттуда даже не вытаскивал.. Не прошло и минуты, как Каулитц уже снова восседал на моих бёдрах своей голой задницей.       — Ошалеть.. — тихо буркнул он под нос, покручивая в руках смазку и заодно пакетик с презервативом. — А у тебя нешуточные планы на своего учителя.. — меня от его провокационных слов уже просто колбасило, но я от прогнувшего меня стыда и вожделения не мог совсем ничего говорить. — Занятий явно будет много, — усмехнувшись, Билл смело взял меня за руку и, открыв пробку, выдавил прохладный гель на мои пальцы. — Научу тому, что сам умею. Учись внимательно, потом я буду проверять.       — Капе-ец.. — только блаженно и выдохнул я.       Я на секунду прикрыл глаза, томительно переживая порыв нового тепла, прошившего низ живота. Хорошо ещё, что в комнате достаточно темно, чтобы не палить мои розовые щёки. Да и оставшиеся презервативы там лежали ещё до того, как мы вообще с ним познакомились, но я об этом говорить не стал. Теперь, что делать дальше, к счастью, я догадался уже сам. Сделав глубокий вдох, я снова коснулся его промежности, размазывая скользкий гель по интимно сжавшейся дырочке, а Билл опять изящно выгнул спину, выпятив зад и тем самым открывая мне ещё больший доступ к своим самым интересным местам.       Всё-таки ужасно было жаль, что он мне больше не учитель, это ощутимо добавляло пикантности тому, чем мы бесстыдно с ним занимались, особенно на уроках, и я от этого нехило так плыл, но вспоминать и представлять всё заново никто мне ведь не запрещал..       — Сначала один, — прошептал парень мне в шею, опираясь на кровать локтями по обе стороны от моей головы, и я послушно выполнил первое указание, осторожно проникая в его тело указательным пальцем, а мысленно не мог даже слов подобрать тому, что я вообще тогда почувствовал.       Внутри было жарко, гладко и как-то мягко, а с губ Билла сорвался тихий стон, предлагающий войти ещё глубже. Палец легко скользил, без труда проникая, и вскоре после нескольких растягивающих движений брюнет горячо выдохнул мне в губы:       — Ах.. ещё.. один.       — Как тебе не стыдно.. мистер Каулитц.. — едва отозвался я, неверяще покачав головой и дурея от всей ситуации.       Всё-таки, это было куда интереснее уроков английского, как ни крути, но даже от нездорового ощущения, что я нахожусь на уроке, меня почти что наглухо вырубало, поскольку фразы Билла явно чем-то напоминали инструкцию. Второй палец уже двигался в нём вместе с первым, пусть и слегка тяжелее, чем было одним, а мои движения были всё увереннее и быстрее, чем в начале, и я уже невольно в нетерпении представлял, что же будет после того, когда я всё-таки уберу оттуда пальцы.       От всех этих грязных фантазий я кончить уже трижды хотел, но так позорно облажаться перед таким опытным в этом деле Каулитцем я просто не имел и малейшего права, поэтому лишь прерывисто целовал его сладкие губы и свободной рукой поглаживал и сжимал ягодицу, спускаясь ниже по бедру. Мне было до того жарко, что испарина выступила по всей коже, а сердце громко бухало где-то в горле. Я уже сам без указания добавил и третий палец, как вскоре Билл как-то особенно громко простонал, удивлённо дёрнувшись, и я испуганно замер, уже собираясь прекращать начатое, так как Каулитц чуть руку мне не оторвал — как он отчаянно вцепился в плечо.       — Третий было не обязательно, умм.. Но теперь.. продолжай уж двигать, так же, — он уверенно подался навстречу моим пальцам, пошло насаживаясь на них, и я всё же с облегчением понял, что ему, пожалуй, не больно, а очень даже наоборот. — Дыши глубже, Том, — продолжил он и слабо усмехнулся, намекая на то, что я от неожиданности даже дышать перестал.       — Вот так правильно, учитель? — скользя смазанными пальцами в нём, с ухмылкой спросил я чуть громче, на фоне возбуждения уже будто бы отпуская былую, просто сумасшедшую неловкость, а Билл словно укоризненно покачал головой.       — Господи.. у тебя и правда, похоже, есть пунктик на это!       — Я и не скрываю.       Облизнув пересохшие губы, я возобновил движения, и когда он вдруг приподнялся, шумно дыша через рот, я выпустил из него мокрые пальцы, замечая, как он потянулся за пакетиком с презервативом, всё это время лежащим рядом с нами. В комнате уже стало заметно светлее, и я теперь более отчётливо видел его, как и он — меня.       Я вдруг властно провёл ладонями от его колен к бёдрам и улыбнулся, резво отнимая резинку из его рук.       — А ты способный и прилежный ученик, — хмыкнул парень надо мной, упираясь ладонями в подушку.       С ухмылкой раскатав презерватив по напряжённому, сочащемуся смазкой члену, я вскоре почувствовал, что Билл пересел чуть поближе, похоже, собираясь всё делать самостоятельно, но такого я ему позволить уж точно не мог. Я и так позорный неумеха, и лишний раз это доказывать не хотелось ужасно. Перехватив парня за талию, я быстренько подмял его под себя, снова оказываясь сверху и глядя в его явно недоумённое лицо.       — Том, я бы мог.. — вместо ответа я лишь настойчиво поцеловал его, с неприличными причмокиваниями попеременно посасывая мягкие губы и постепенно углубляя ласку, снова блуждая ладонями по обнажённому телу, покрытому испариной.       — Сам же говоришь — у нас практика.       Внезапно я почувствовал, как что-то коснулось моей руки, и, переведя глаза, увидел, что брюнет с совершенно смущённой улыбкой вложил в мою ладонь тот полезный подарочек от Алекса. Билл снова стал робким и словно стеснительным, кокетливо прятал взгляд за пушистыми ресницами и закусывал губу, ожидая следующего шага теперь от меня. Я шумно выдохнул. Вдохнул ещё раз. Не надышался.. Ещё раз клюнув парня в горячую щёку, я отстранился, поглядывая на красивое, утончённое тело раскинувшегося на кровати брюнета, который быстро потянулся за подушкой и просунул её под себя, а я просто молча любовался им, как он медленно и скромно разводит колени в стороны, предлагая мне себя, отчего жар резко и смертельно ударил прямо в голову.       Сквозь зубы тихо выругавшись и сделав новый глубокий вдох, я чуть смазал член и, до крови искусав губу от волнения и даже нетерпения, приставил головку к маленькому отверстию, осторожно погружая её внутрь горячего, узкого тела, хоть мне и не терпелось оказаться там сразу на всю длину мгновенно. Но раз уж пришлось так долго возиться с пальцами, значит, и теперь торопиться мне было нельзя. Билл молчал и, чуть нахмурив брови и сжав губы, просто закрыл глаза.       Сдерживаться сил уже не было, и я толкнулся вперёд, входя наполовину, отчего Билл охнул, но всё равно быстро подался навстречу уже сам, разом принимая меня полностью, и, рвано, так страстно дыша, потянулся рукой к своему паху, начиная ласкать слегка опавший член, на котором в следующий момент я сомкнул дрожащие от возбуждения пальцы, заменив его руку, и начал плавные движения, скользя по всей длине.       — Билл, — прошептал я, склонившись к его прелестному, искажённому чувствами лицу, и поцеловал сжатые губы, которые тут же раскрылись для моих губ, а тонкие руки притянули меня ещё ближе, страстно и жадно гладя по спине. — Нафига? Я сильно торможу..?       Он лишь отрицательно помотал головой и криво улыбнулся, снова целуя и шумно дыша от моих ласк. Я больше не двигался, думал, мне крышу просто напрочь сорвёт от ощущения того, как классно растягиваются стенки его ануса и плотно обхватывают мой член; в паху всё просто ныло от желания судорогами, насколько это было потрясающе, вкусно и охрененно, да ещё и вид обнажённого репетитора с разведёнными длинными ногами просто выносил меня напрочь и навсегда.       Совсем вскоре он слабо подался навстречу, отчего я инстинктивно дёрнулся вперёд, не сдерживая стона удовольствия, и нетерпеливо сделал первый полноценный толчок, после которого на спине у меня следом, похоже, появилось сразу несколько царапин. Первые движения были медленными и плавными, и я внимательно следил за тем, как постепенно меняется мимика на лице моего парня, которое было так близко, что я ощущал его прерывистое дыхание на своих губах. Билл часто шептал моё имя, смешанное со стонами, закатывал глаза и облизывал губы, с силой вцепляясь своими пальцами мне в спину, опуская их на мои ягодицы, надавливая, вжимая, и снова возвращая на спину и грудь. Набирая темп, я уже уверенно входил в податливое тело, опираясь коленями и придерживая его руками, когда он выгибал спину и метался подо мной, умопомрачительно выдыхая свои протяжные «да-а» и «ещё».       Он снова обхватил меня своими стройными ногами, и, как я понял, его чертовски это возбуждало, ведь он слишком часто это делал, а эти громкие, будто мокрые шлепки во время фрикций ещё сильнее заводили и меня, хотя дальше уже было некуда.       Я чувствовал наступление оргазма, он плавно, натужно накатывал, был уже совсем близко, и я всё яростнее и быстрее врывался в такое желанное, соблазнительное тело. Это словно взрыв сверхновой, непроходящая эйфория, мучительная и такая приятная.. Вскоре Билл замер, сжимаясь, сведя на переносице брови и громко ахнув моё имя. Спустя всего миг я ощутил, как на мой живот брызнула сперма, а Билл, обессиленно вздрагивая, блаженно и чуть утомлённо заулыбался и закрыл глаза, что-то умильно себе урча и постанывая. Увидев, как исказила его лицо эта волна удовольствия, я через несколько настойчивых толчков бурно кончил глубоко в нём и, еле отдышавшись, медленно вышел, всё ещё сжимая пальцами его бёдра. Его колени дрожали, а на меня напал какой-то непонятный нервный смех, видимо, настолько шикарный оргазм дал крепкий такой сбой в моей нервной системе.       Сняв презерватив и завязав, я небрежно швырнул его на пол, так как мне не терпелось обнять уж поскорее парня, который уже утомлённо опустил ноги с моих бёдер и тихо замурлыкал, потягиваясь всем телом.       Солнце уже светило за окном, постепенно пробираясь и в нашу комнату. На душ мне было откровенно наплевать, и я, вытянув из-под Билла покрывало, расправил одеяло и притянул его поближе, уложив лохматую голову себе на грудь. Круто.. Захватывающе. Меня переполняло столько разнообразных нежных чувств от смущения до счастья, и я решил для себя теперь точно — я втюрился в него напрочь. Брюнет размеренно дышал в моих руках, словно отключившись практически сразу, и я безумно умилился, поглаживая его по обнажённой коже, и закрыл глаза.       Сердце всё не хотело униматься, билось по-прежнему быстро и отчаянно, но сон всё настойчивее давил на мои веки, и уже в полусне я ощутил, как Билл зашевелился, невесомо поцеловав меня чуть ниже ключиц, и перед тем, как снова расслабленно засопеть, выдохнул:       — Люблю тебя, мой лучший ученик.

===

      То, что родители очень уж скоро прознали, с кем же конкретно я теперь живу, было изначально неизбежно, ибо навещали меня часто, тщательно и регулярно. Пришлось клятвенно заверить их, что мы теперь с Биллом охуенные друзья, потому-то я и решил помочь ему с жильём. Что сказать, мама очень сильно удивилась. Надо было только видеть просто эпичные лица родителей, когда вместо меня им по-хозяйски открыл дверь мой странный бывший репетитор по английскому, да ещё и в домашней одежде.       У меня словно до сих пор страшно звучал в ушах её ошалелый вопрос, заданный мне относительно наедине: «Вы что, и правда с ним живёте?!».       Вообще она усиленно контролировала меня только первые недели две, часто звонила, приезжала, переживая, что я и впрямь помру голодной смертью со дня на день, но убедившись в том, что мой сосед по квартире, чьё соседство мы замаскировали дополнительным спальным местом на диване и кучей его личных вещей, умеет выживать получше моего и не даст двинуть кони и мне за компанию, она ощутимо смягчилась, да и контроль всё равно понемногу ослаб.       Дата выступления неумолимо приближалась, и я очень мощно волновался из-за этого, с каждым днём всё сильнее и бесконтрольнее. Да я так перед экзаменами не трясся, как тут, а Билл частенько лениво лежал на кровати и слушал, как я репетирую свои партии перед концертом, на который мне было до невозможности страшно его с собой брать. К счастью, там всё удачно обошлось без лишних приключений. Только Георг заметно так словно бы начал догадываться о моих секретных отношениях, он странно и подолгу смотрел на Билла, потом на меня, корчил непонятное лицо и отворачивался.       После этого мне в голову пришла такая вот умная мысль, что взрослая жизнь-то и правда уже ощутимо долбанула так по темечку и не помешало бы найти себе какую-то работу, с чем возникли неожиданные трудности.       — Я думал, будет проще.       — Ты же хотел подавать документы и учиться. Время ещё есть, — не глядя, ровно и спокойно проговорил мне Каулитц, увлечённо печатая что-то на ноутбуке за столом, пока я недовольно пялился в потолок и усиленно думал, кусая губы.       — Опять на шее у родичей сидеть, пока учусь.       — Ну, я же могу работать. С арендой пока заморачиваться не надо. Сейчас, вот, с домашкой разберусь и засяду, предложили как раз кое-что, — пожал плечами сосредоточенный Билл, быстро глянув в мою сторону, и, изящным жестом почесав висок, снова вернулся глазами к монитору. — На мелкие свои займы я почти дособирал, тем более оплата за некоторые готовые проекты с сильным запозданием пришла. Потом ещё Эмили.. а ей я должен больше всех.       — Нет, мне реально надо искать свои источники дохода, — себе под нос проворчал я задумчиво и тяжко вздохнул, закинув руки за голову. — Быстрее же вместе рассчитаемся.       — Я уже сказал, что здесь мне не нужна твоя помощь.       — Слышь, ты и так уже весь упахался, только в обмороки падать перестал!       — Ой, да брось ты, — он небрежно цокнул языком, смешно фыркнув, поморщившись и таки посмотрев в мою сторону уже внимательнее, с мягкой улыбкой. — Всего-то раз было. До такого я себя теперь-то не доведу.       — А я, вот, в переходе попробовал играть позавчера. Бабки мало-мало хоть и кидают, но.. — я по-прежнему лежал и чуть подёргивал ногой от нечего делать и перевёл взгляд уже в сторону открытого окна, откуда с ветерком через шторы доносился приятный тёплый летний воздух. — Посмотрим, короче. Свен-то, конечно, горланит получше меня, но помидорами-то вроде не закидали. Ребята пока что не знают.       — Эх, Том..       Билл лишь неоднозначно покачал мне головой и больше ничего не сказал. Ещё раз пока безвыходно вздохнув, я вскоре уже поднялся на ноги и прямым ходом двинулся в сторону увлечённого учёбой парня за столом.       — Давай-ка, Билл, двигай ножки, — игриво и низко со спины муркнул ему я и мягко чмокнул рядом с ухом. Я буквально почувствовал, как парень тут же улыбнулся, сразу продвигаясь на стуле немного вперёд. — Буду вдохновлять.

===

      С окончания школы прошло всего-то три недели, и родители хоть и продолжали пока что меня содержать, не выпнув сразу на волю с голой жопой, перед Биллом мне за это было как-то неудобно. Так и не решив, чем хотелось бы по жизни мне заниматься, я пока решил неделю-другую поторчать у магазинов или в тех же подземных переходах, в одиночестве лабая на гитаре максимально известные публике и доступные моим навыкам песни. Так, небольшие нелегальные деньги стали постепенно оседать в моих слишком широких для них карманах. И однажды вдруг случилось непоправимое:       Билл спалил в одной из ещё не разобранных мною коробок небезызвестные чёрные наручники, которые я не глядя сгрёб вместе со всеми компрометирующими вещами ещё при переезде из отчей квартиры. Он такое мне устроил по телефону, что я с тяжёлым стояком и гитарой наперевес кое-как дотащился до дома. Билл, как я понял, ходил как раз зачем-то в магазин и уже с пакетом возвращался, когда мы и столкнулись с ним у подъезда, и я прямо на улице накинулся на него, благо народу совсем рядом не оказалось. Пока мы поднимались в лифте на наш этаж, наплевав на камеры и прочие неудобства, мы так же жарко целовались, дерзко зажимая друг друга по углам, неприлично и сильно раскачивая кабину, и не сразу даже заметили, что двери распахнулись, как вдруг увидели.. ошарашенное лицо.       — П..папа, — еле выдавил я, резко переместив руки с бёдер хотя бы на талию дёрнувшегося от меня Каулитца, хотя сам я был готов уже максимально раствориться в воздухе, лишь бы только не видеть этого слишком поражённого взгляда.       Родитель трагично молчал с нечитаемым лицом, просто попеременно осматривал нас, странно скривив губы, а я, слегка подтолкнув онемевшего Билла в бок, первым шагнул на лестничную площадку, пока двери снова не закрылись, и теперь мы стояли совсем близко к отцу.       — И это, конечно же, не то, что я подумал? — коротко и едко усмехнувшись, укоризненно покачал головой он, снова уставившись на нас строгим и откровенно вопросительным взглядом, особенно на разом съёжившегося Билла, который крепко стиснул мою руку, будто прося этим жестом защиты.       Радовало меня во всей этой феерично-попадосной ситуации лишь то, что отец был один. Если бы тут была ещё и мама, был бы грандиознейший скандал, но и сейчас я не знал совершенно, что же теперь говорить, ожидать, ведь он мог просто взять и по морде мне вмазать.. Потому, так и не представляя, что же делать, я просто чуть загородил моего Каулитца собой, перенимая недовольный огребной взгляд уже на себя.       — Пригласишь? — заметив наш всеобщий сконфуженный ступор, вместо этого продолжил вдруг папа, кивнув как раз в сторону квартиры.       — Д..да, конечно.       Твою мать.. Твою же, сука, сука, мать! Вот теперь о нас действительно узнали.. И что же теперь будет, мне даже было страшно представлять..

===

      Когда я неуверенно попытался спровадить куда-нибудь Билла опять из квартиры, чтобы ему не пришлось выслушивать опять много неприятного чего, мой папа лишь твёрдо возразил своим безвариантным «не надо», и теперь мы с Каулитцем сидели, как провинившиеся дети, на диване, а папа лишь мрачно стоял к нам спиной у окна. Молчание как-то слишком уж затянулось, заметно напрягало и просто ужасно давило на мозг, и я, набрав-таки воздуха в лёгкие и смело переплетая похолодевшие пальцы подавленного и безумно потрясённого брюнета со своими, прямым текстом разом выпалил:       — Пап, мы с Биллом встречаемся и любим друг друга! Поэтому..       — Да что ты говоришь! — он, взметнув руку к лицу, вдруг в голос и даже малость, на мой взгляд, обидно расхохотался, а я лишь сильнее нахмурился, даже не успев договорить. — Любят они.. Господи! — резко повернувшись к нам, громко, сквозь те же режущие слух смешки воскликнул отец и лишь нервно взмахнул рукой в сторону Билла, который ожесточённо кусал губы и смотрел исключительно в пол. — Ты сам-то слышишь, что говоришь? Ох.. ну, удивил ты, конечно, меня, — папа, фыркнув, снова рассмеялся, так издевательски и поражённо, и, похоже, он всё ещё просто не мог сам же в происходящее в полной мере поверить. И я прекрасно его понимал, особенно учитывая то, что рассказывал мне Билл про своего отца. — И давно? Хотя какая, к чёрту, разница.. Любят друг друга они, — он снова хмыкнул, повторяя так развеселившую его мою фразу, и через пару шагов сел уже на кровать, устремившись вниманием в нашу сторону. Я невольно сжал свободную руку в беспомощный кулак и стиснул зубы под этим взглядом, твёрдо решив отстаивать свою точку зрения, что бы отец мне сейчас ни сказал. — И что ты дальше делать собираешься, сынок? — немного пренебрежительно спрашивал папа, снова зыркнув на Каулитца, который всё же выпрямил вдруг спину и смело посмотрел ему в ответ, а потом отец покосился и на наши переплетённые пальцы, тут же хмуро задумавшись.       — Расставаться я с ним не собираюсь! — возразил я в запале, оборонительно насупившись и едва от эмоций не крича.       Все прежние мысли словно разом вновь ко мне вернулись, пробуждая так напрасно улёгшееся волнение и нервную дрожь во всём теле, стоило только представить снова на миг, что с нами теперь будет.       — Да-а-а, — протянул папа медленно и монотонно и следом с укором вздохнул, — поторопились мы с мамой с твоим переездом..       В секунду вспылив, я захотел было нервно вскочить на ноги, но Билл резко и насильно удержал меня, рывком усадив обратно.       — Домой я всё равно не вернусь! — показательно надувшись, я отрицательно помотал головой, а папа, глядя на меня, вдруг опять рассмеялся. Но на этот раз уже более беззлобно, мягко, будто ему кто-то рассказал сейчас смешной анекдот, чуть запрокидывая назад голову и проведя ладонями по лицу; а я даже растерялся, удивлённо переглянувшись с настороженным Биллом.       — Том, — сквозь улыбку продолжал он, — ну ты меня и насмешил.       А мне вот было нисколько не смешно! И Билл тоже весь расстроился и сидел, снова низко опустив голову, а я теперь больше всего на свете хотел повернуть время вспять и повести себя в лифте иначе..       — А я не шучу, пап. Или нам и отсюда теперь съехать?!       Вдруг папа резко замолчал, вмиг прекратив так над нами изгаляться своим чёртовым смехом, и снова серьёзно посмотрел на нас, а я так и не отпустил руку Каулитца: с ней я чувствовал себя в разы увереннее, словно черпая силы и настойчивость через это прикосновение.       — Да нет. Просто мама тебя убьёт, — снова заговорил он твёрдо, тут же словно сочувственно пожав плечами.       — А ты? — осторожно задал встречный вопрос я. Даже Билл поднял взгляд и неуверенно взглянул на моего папу.       — Ну.. Я же понимаю, что ты ещё совсем пацан, гормоны у тебя ещё играют, молодость шальная, смелость, эксперименты и всё такое. Ты же потом всё равно перебесишься, успокоишься, а мама вот — вряд ли. Ей сейчас нельзя переживать.       Билл смятенно перевёл свой растерянный взгляд на меня и несколько коротких секунд молча смотрел мне в глаза, слегка поджав губы, и от одного этого такого громкого, оглушительного взгляда мне даже разом на порядок поплохело. Когда он быстро опустил голову, я сразу снова поднял его лицо за подбородок, чтобы он вновь посмотрел на меня.       — Эй, я тебя не брошу, — прошептал я ему, как можно более успокаивающе улыбнувшись, и, вскоре получив в ответ слабый, но недоверчивый кивок, снова повернулся к папе, который опять сидел перед нами с просто нечитаемым выражением лица.       — Нет, я, конечно, ещё тогда предположил нечто такое, но.. честно, не хотел предполагать..       Неловкость ситуации просто будто выворачивала пальцы. Да мне от такого нервяка хотелось в обморок хлопнуться, развалиться, убиться и не видеть, не слышать ничего, хоть куда-нибудь деться; пылающая у лба голова просто гудела и не хотела как следует думать, гоняя по кругу лишь паническое: «Пиздец!».       — И что мне делать теперь с вами прикажете?       Я просто не нашёлся, что сказать в ответ. От смущения язык прилип к зубам и не хотел теперь добровольно ворочаться..       Папа снова вдруг о чём-то активно задумался, хмыкнув себе же под нос. И опять воцарилось молчание. Мне почему-то казалось, что ничего хорошего оно уже не предвещало.       — Что ж, молодёжь, — будто всё же к чему-то придя, заговорил мой озадаченный родитель, синхронно привлекая к себе наше внимание. — Давайте тогда так. Я ничего пока не скажу нашей маме, чтобы её не волновать, но при условии.       Я даже дышать перестал, ожидая буквально чего угодно, и, чего таить, всякая возможная версия была куда хуже предыдущей прыжками по геометрической прогрессии. Что он вообще может у меня попросить? Я ума не приложил, как теперь нам выкручиваться.. То бледнеющий, то краснеющий от волнения Билл, в свою очередь, тоже весь уже напрягся и, обречённо вздохнув, по новой принялся искусывать свои губы, совсем не решаясь встревать в наш разговор. И внутренне я был ему за это благодарен.       — При каком?       — Сейчас ты уже прямо мне расскажешь, зачем именно просил у меня тогда деньги.       Прямо как и подозрительный отец, я резко поглядел на Билла, который тоже тут же чуть повернулся ко мне, и вскоре уголки его губ слабо изогнулись в лёгкой, едва лишь заметной улыбке.       — Герр Трюмпер, — вдруг впервые обратился к моему папе молчавший до этого Каулитц, и голос его чуть дрогнул только на этом имени, тут же обретая сталь и уверенность, — позвольте я всё расскажу.

===

      Я лишь в молчании нервно тряс ногой, сидя на том же диване и опёршись обоими локтями на колени, пока мой бывший репетитор с упоминанием и опусканием некоторых подробностей последовательно рассказывал свою историю теперь уже моему отцу. Папа молча слушал, внимательно глядя на нас обоих, и когда рассказ Билла таки подошёл к концу, папа заговорил каким-то странным голосом после некоторого молчания:       — Н-да-а.. Что же с вами и делать.. Ладно, — хлопнув по коленям, он вдруг поднялся с кровати с крайне озабоченным и загруженным видом, а я встрепенулся. — Наверно, я пока лучше пойду, — я сразу следом вскочил на ноги, но отец остановил меня жестом. — Не надо провожать, — он уже почти дошёл до прихожей, как снова обернулся. — Завтра мама придёт, так что ведите себя.. не как сегодня, — больше он ничего не сказал, просто вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, и мы с Биллом синхронно выдохнули только через пару секунд.       — По-моему, он правда всё знал, — прошептал Билл с дивана, за руку подтянув меня поближе и вяло потянувшись за объятием, обхватывая меня за ноги. — Мне так показалось с самого начала, он так на меня всё время смотрел, что.. жуть.. — в ответ я ничего не сказал, просто встал уже вплотную и, согнувшись, крепко обнял в ответ, целуя в чёрную макушку и закрывая глаза. — Что будет, когда узнает фрау Трюмпер?       — Забаррикадируемся здесь, всеми шкафами заткнём дверь и будем осаду держать, но сначала накупим беруши и еды. Смазки пока что у нас дохрена, — поиграв серёжкой в губе, загадочно проговорил я, стараясь хоть как-то согнать так и гудящее вокруг напряжение хотя бы глупыми шутками.       — Том, вообще не смешно! У меня вот-вот нервы сдадут, блин, а ты..       — Пиво будешь?       — Вот как в такой момент ты вообще можешь.. — длительно и тяжко простонав, начал было Билл и вдруг резко заткнулся и передумал. — А давай. Сейчас мне точно надо.       Я ласково погладил брюнета по волосам и отстранился, чтобы любовно чмокнуть в надутые губы и дойти наконец пару метров до холодильника.       — Ну, постараемся больше не палиться. Маму и правда нельзя так шокировать ближайшие несколько месяцев.       Билл только тяжело вздохнул и изнеможённо рухнул спиной на диван, развалившись на нём, небрежно расставив конечности.       — Поиграем в друзей? — кинув пока пару холодных потных жестянок рядом с ним, предложил я заигрывающе и, нависнув над ним, затолкал руки под его футболку, тут же проводя ладонями по коже, и загадочно усмехнулся, вовлекая парня в глубокий поцелуй, но уже вскоре слегка отстранился, добавив прямо в губы. — Но в ученика и учителя мне всё равно нравится больше.       Парень лишь укоризненно закатил глаза мне в ответ и всё равно улыбнулся, обвивая за шею руками и притягивая ближе к себе.