Сборник драбблов "Драмиона"

AU| OCC| Драма| G| Герои старше 18 лет|       Гермиона стремительно шагала по мостовой и постоянно посматривала на часы, обрамлявшие ее тонкое запястье. Вечер опускался на шумный город, оставляя его в плену теней и тягучей усталости. Люди медленно передвигались по проспектам Лондона и не замечали ничего вокруг. Ловко обходя их, Гермиона прибавила шагу. Для нее время шло чересчур быстро. Солнце уже скрылось за серыми тяжелыми низкими тучами, которые как будто прижимали людей к земле. Было ощущение, что все стихло на несколько мучительных мгновений и должно вот-вот разразиться страшной бурей.       Грейнджер уже пересекла мостовую и приближалась к мрачному высокому зданию. На ее лице застыло выражение непреклонной решимости, но иногда в глазах мелькало секундное волнение. Люди обходили здание стороной и даже старались не смотреть на столь уродливое, по их мнению, строение. Оно странным образом вызывало панический страх и чувство полной опустошенности. Про него ходили жуткие легенды, которыми строгие родители пугали своих провинившихся детишек, но никто и никогда не пытался его снести и убрать с глаз мнительных горожан.       Гермиона уже скрылась во внутреннем дворе этого по-зловещему тихого здания, больше похоже на древнюю крепость, и уверенно подошла к толстой железной двери с несколькими внушительными замкАми. Она точно знала куда идет. Гермиона три раза через одинаковые промежутки монотонно стукнула по воротам. Удары глухо отозвались у нее в голове. Она мысленно досчитала до восьми, и узенькое, почти незаметное окошко отворилось, и из него донесся грубый, заржавевший голос: — Кто там? — Заместитель министра магии — Гермиона Джин Грейнджер, — потом немного помолчала и, предотвращая следующий вопрос, чтобы как можно меньше слышать этот голос, произнесла, — камера 26. В окошке она увидела, как на нее зыркнули два острых, как бритва, черных глаза, и дверь удивительно бесшумно отворилась, пропуская девушку в обитель обреченности и сумасшествия. — Хорошо, — проскрипел смотритель. — Пройдемте.       Гермиона медленно пошла за этим человеком. Ноги словно налились свинцом, и каждый шаг давался с большим трудом. Она старалась не смотреть по сторонам, а только в спину своему провожатому. Она чувствовала, что эти стены помнят всю боль, всю ненависть и жестокость тех, для кого они стали пристанищем на многие годы, и для тех, кто каждый день без устали проклинал их. — Мы пришли. У вас, как всегда, тридцать минут. Гермиона кивнула, ответить не было сил. Она далеко не в первый раз приходила сюда, но так и не смогла привыкнуть к жуткой атмосфере этого места. Смотритель придержал за ней дверь, а после того, как она вошла, плотно прикрыл ее. Грейнджер спиной услышала, как лязгнуло железо. Гермиона в который раз осмотрела каменные исцарапанные стены и маленькое решетчатое окошко, от которого почти не было света. Взгляд упал на жесткую холодную койку, на которой сидел человек и придирчиво, даже злобно посматривал на нее в оглушающей тишине. — Здравствуй.       Гермиона не узнала собственный голос: такой тихий и хриплый. Она прокашлялась. — Дверь за твоей спиной, можешь уходить.       Девушка прикрыла глаза. Ну почему он такой, и не хочет принять от нее малейшую помощь? Она же искренне старается. Гермиона решила не обращать внимания на его резкие выпады в ее сторону. — Мистер Малфой, я, как всегда, принесла вам свежие газеты, чтобы вы были в курсе событий, когда выйдете на свободу. — Я не просил. — Ты же знаешь, что я все равно бы их принесла. — Не будь стервой, Грейнджер, уходи по-хорошему. — Я не уйду. Он посмотрел на нее, вздохнул, сжал кулаки. — Зачем тебе это? Зачем ты приходишь сюда каждую неделю и напоминаешь мне о моем жалком существовании? — ему было тяжело сдерживать себя. — Зачем?!       Малфой уже стоял и ходил из стороны в сторону перед спокойно смотрящей на него Гермионой. Он подошел к стене и со всей силы ударил об нее кулаком. Через секунду Драко поморщился от боли, на костяшках выступила кровь. — Мистер Малфой, Драко, я же только хочу помочь. — Мне не нужна помощь таких, как… Он не договорил. Просто не осталось сил на эти оскорбления, все равно она поняла, что он хотел сказать. Гермиона помолчала, обдумывая следующие слова. — Драко, ты можешь сколько угодно огрызаться и оскорблять меня, но я не перестану приходить сюда.       Он посмотрел на нее колючим пронизывающим взглядом, под которым Гермиона невольно съежилась, и ее пробрала дрожь. Она списала это на сырость и холод камеры. — Я не жду того, что ты изменишься, — прошептала она, в ее голосе послышались нотки неприкрытого разочарования, — но я всегда буду надеяться на то, что, может, в следующий раз ты хоть чуть-чуть поменяешь свое отношение ко мне. — Следующего раза не будет.       Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на парня. Ему было столько же лет, сколько и ей, но он выглядел стариком. Худое лицо, ставшие бледными в этом сумраке глаза, впалые щеки. Что осталось от того парня, которого она так долго безответно любила? Ничего… Кроме его гордости и высокомерия, но пока он горд, значит, он еще не сломлен, и еще есть надежда вытащить его отсюда и вернуть ему желание жить. Дверь приоткрылась, и тот же голос сообщил об окончании свидания. Уже у самого выхода Гермиона резко остановилась и обернулась к Малфою. — Будет, Драко, будет. Я буду приходить сюда до тех пор, пока у меня не получится вытащить тебя отсюда. И я, может, потрачу на это всю свою жизнь, но не остановлюсь. А сейчас, до свидания. Я загляну через неделю.       И она вышла вслед за смотрителем.       Малфой уже девять лет подряд наблюдал, как за ней закрывается эта дверь, и каждый раз думал, что она больше никогда не откроется. И каждый раз ошибался.