Я тебя никому не отдам.

      Гермиона сидит возле радиоприемника, раздумывая, где Рон, всё ли с ним в порядке. В какой-то степени она винит себя в том, что случилось, но что она могла сделать? Грейнджер не могла бросить Гарри, умом она понимала, что война должна уже закончиться, а для этого ей и Гарри нужно найти эти крестражи и уничтожить их. Но Рон был ей слишком дорог, чтобы не переживать за него, чтобы не думать… Нужно что-то предпринять, только что?       Рон слишком громко ушел, зачем он такое сказал? Гарри и так тяжело, он потерял слишком многое в жизни, не хватало ещё потерять друзей, она знала и понимала, что не бросит его.       Да вообще Гермиона не могла отрицать, что между ней и Гарри что-то происходило. То же самое, она чувствовала к Рону в начале, но сейчас всё иначе.       С Роном у неё началось это на 4 курсе, она тогда начала замечать косые взгляды, брошенные им. Гермиона старательно пыталась их не замечать, но не замечать, не значит не думать. Она думала, оправдывала его, себя, что это ничего не значит. Гарри также смотрит на неё каждый день и ничего. Но почему тогда под взглядом Рона она застывала, почувствовав прилив крови к щекам и не только к ним?       То, что происходит сейчас между Гарри и Гермионой… Она не могла объяснить. Всё как обычно, но по-другому. Гермионе чаще хочется прикасаться к нему, чтобы он обнял её и сидел так около огня и говорил ей приятные вещи. Но гриффиндорка каждый раз отгоняла эти мысли, понимая, что у неё есть Рон, а у Гарри — Джинни, которая ждёт его. Гермиона не могла так поступить с подругой.       Тяжёлые шаги Гарри отвлекают Гермиону от её нового потока мыслей. Она не сдержалась и посмотрела в его сторону, но резко отвернулась, заметив его взгляд на себе. По звукам она слышит как друг сел на стул. Гермиона прислушивается к радио и слышит музыку, которая делает это помещение ещё более грустным. Она поджимает под себя ноги, прижимая колени к груди, погружаясь в свои мысли.       Гарри смотрел на неё и не мог понять, как случилось, что Гермиона стала такой. Слишком одинокой. Слишком красивой. Слишком желанной.       Насчёт одиночества: да он был с ней, но в душе Гарри чувствовал, что ей этого мало, ей нужен Рон. А Гарри нужна Джинни. Он так думал, хотел, чтобы это было правдой. Но нет, он всё чаще забывал её. Думал только о Гермионе. Так не должно больше продолжаться.       Гарри смотрит на предмет своего желания и тяжело вздыхает, думая, что ему делать дальше. Первой мыслью было, что нужно поскорее снять с неё медальон. Она долго с ним ходит, поэтому грустит. А может потанцевать с ней? Развеселить, хоть чуть-чуть?       Гарри встаёт с места и идёт по направлению к подруге. Гермиона не смотрит в его сторону, но когда Гарри протягивает ей руку, она поднимает взгляд и смотрит на руку и, не колеблясь, хватает её. Гермиона встаёт и выпрямляется, Гарри прикасается к шее подруги, и по её телу прошла волна мурашек.       Гермиона стремительно прогнала от себя мысль, что ей нравятся его прикосновения. Гарри плавными движениями снимает медальон, и гриффиндорка чувствует, как становится легче.       Девушка прикрывает глаза, наслаждаясь чувством легкости, но резко распахивает, когда друг тянет её на середину их жилища. Она думает обо всем, только бы не думать, как ей приятно его прикосновение. Девушка не понимает, что собирается делать её друг.       Гарри останавливается и начинает медленно танцевать, вовлекая свою подругу. Грейнджер пытается что-то сказать, и Гарри замечает это, но чтобы она ни сказала, он не намерен останавливаться, и продолжает движение, разворачивает Гермиону и прижимается к её спине, кладя руки на талию. Он начинает немного пощипывать нежную кожу, вызывая щекотку. Её смех разрушает тишину, от чего, у Гарри появляется улыбка на лице.       Гермиона и Гарри кружатся в непонятном танце, просто веселясь. Гарри прижимает Гермиону к себе и вдыхает аромат её волос. Она, конечно, это заметила, но не подала вида, Гермиона просто прижалась к его плечу.       Что-то произошло в тот момент, никто не использовал магию, но такое ощущение, что между ними прошло заклинание. Такое сильное, что она отстранилась от друга, проверив никого ли нет в их палатке. Гермиона перевела взгляд на Гарри, который, не отрываясь, следил за движениями подруги. Она прекрасна.       Эта мысль вертелась у него в голове. Когда у него появились такие мысли, он сам не знал. Возможно, тогда, когда она осталась с ним, выбрала его, хотя он ожидал совсем другого. Или вообще на Святочном балу, когда увидел её, спускавшуюся по лестнице в великолепном платье, и тогда он понял, что его подруга красива настолько, что он уже не думал о ней, как о той девчонке, которой она была, когда они встретились.       До сих пор, всплывает её точёный силуэт, уложенная прическа, несмелая улыбка, брошенная ему и то непонятное чувство, когда он увидел, как к ней подходит, не кто иной, как Виктор Крам. Что он в тот момент только ни чувствовал. Удивление и стыд и, чёрт возьми, ревность! Откуда она могла там взяться? Секунду назад он смотрел на Чжоу Чанг и с каждой секундой он жалел, что находится не рядом с ней. А сейчас Гарри думает о том, что он не рядом с Гермионой, он расстроен этим фактом. — Что ты так на меня смотришь? — смутившись, спрашивает Гермиона. — Я только сейчас понял, насколько ты красива, — выпалил, не подумав Гарри. Её лицо покрылось румянцем, Гермиона заправила выпавший локон за ухо. — Ты мне льстишь, — ещё сильнее краснеет подруга. Гарри не знает, что двигало им в тот момент, но он притянул её ближе, да так, что Гермиона ненадолго потеряла ориентацию.       Парень долго смотрел на её лицо, красивые губы, золотисто-карие глаза, маленький нос. Гарри перевёл взгляд снова на губы, и поддавшись желанию, прикоснулся своими, пробуя её губы на вкус.       Она сначала не поняла, что вообще произошло. Но начав отвечать на поцелуй друга, Гермионе пришло осознание того, что они творят. Она отрывается от друга, пряча глаза. — Мы не должны… — начинает она говорить в пол. Гарри поднимает её за подбородок и заглядывает в глаза, возможно, ища там что-то. Но ничего не найдя, кроме, как смущения, снова целует её. Гермиона упирается в его грудь маленькими руками, которые сложила в кулачки. — Гарри… — шепчет она, в перерыве от поцелуев. — Прошу… — Гермиона, о чем? Неужели ты сама не понимаешь, что между нами теперь не просто дружба? — задаёт он вопрос, который терзал его всё это время. — Гарри, я не знаю… А как же Рон? Джинни? — спрашивает она. Гарри прикасается к её лбу своим, они дышат в унисон, боясь сбиться. — Значит, ты признаешь, что с нами что-то не так? — игнорирует парень её вопрос. — Глупо это отрицать, а ты знаешь, что я не совершаю глупостей, — Гермиона вложила в эту фразу двоякий смысл, но Гарри воспринял это на счет того, что они собираются делать дальше, ну, то есть о том, что Гарри хочет сделать. — Нужно же с чего-то начинать, — Гермиона улыбается и мотает головой, её лицо становится мрачным, Гарри хочется ударить себя за свою несмелость. Он так хотел ей всё сказать, но не знал, как это сделать. Как ей донести всё, что он чувствует? — Герм, у меня ощущение, что я… люблю тебя, — выпаливает Гарри, отчего Гермиона застывает в ужасе. — Нет! Ты любишь Джинни, не меня, — утверждает подруга, Гарри это приводит в ярость. — Хватит! Хватит решать за меня. Почему тогда я всегда думаю о тебе, когда, по-твоему соображению, должен думать о ней?! Почему я каждый раз, засыпая, думаю, как было бы хорошо, чтобы ты спала рядом, прижимаясь ко мне, слышать твоё дыхание?! — О чём ты…? — не договаривает она, так как до неё дошло, почему он стонет по ночам.       Каждую ночь подруга слышала, как друг стонет и бормочет что-то невнятное. Она думала, что это связано с кошмарами, да с чем угодно! Гермиона даже думала, что ему снится секс с Джинни, она думала, что он скучает по ней. Но на самом деле всё не так. Он мечтал о Гермионе, каждую ночь, на протяжении нескольких недель, он думал о своей лучшей подруге, в не совсем приличном контексте, да что там скрывать, совсем в неприличном!       Гермиона кусает нервно губу, в голове всё переворачивается, и она решительно забывает обо всем и просто бросается на шею Гарри и начинает его страстно целовать. Боже, сколько он ждал такого поцелуя с её стороны!       Гарри поглаживает спину подруги, опуская руки всё ниже, Гермиона под такими ласками тонет в глубине своих чувств. Внизу живота образовывается непонятный клубок желания, такого страстного и в то же время неправильного. — Гарри… — шепчет гриффиндорка в губы друга, от этого у Гарри просыпается невероятное желание, он подхватывает лёгкое тело Гермионы, она обхватывает ногами его талию, теперь он запрокидывает голову, чтобы целовать её. Но Гермиону всё устраивает, она берёт лицо Гарри в свои ладони, поглаживая большим пальцем его щеки, которые покрылись недельной щетиной, но ей всё равно.       Гарри не в силах сдерживать себя: он сажает Гермиону на стол, но не выпускает из своих объятий, он так же исследует каждый миллиметр её рта, будто помечая.       Гермиона уже положила свои маленькие ручки на его грудь, пытаясь стянуть свитер, который ей явно мешал насладиться другом полностью. Гермионе стоило большого усилия, чтобы сделать это. Её руки тряслись, в голове плыла мысль: «Это мой первый раз! Боже, что же я делаю?!»       Гарри трясло от нетерпения и в то же время ему было страшно. Гермиона первая у него в этом плане, и парень не знал радоваться этому или нет. В одно время он хотел её, именно свою подругу, которая помогала ему все эти годы, была рядом, но в то же время он боялся, что всё пройдет плохо, и она разочаруется, если не хуже: будет жалеть. Как же он боялся сделать что-то не так. Но по тяжёлому дыханию подруги и шёпоту его имени можно понять, что ей пока всё нравится.       Гермиона провалила задачу снять тяжёлую тряпку с тела друга и принялась снимать с себя рубашку: это она уж точно не провалит. Как только тряпка упала на пол, Гарри прильнул к шее подруги и начал оставлять мокрые следы на ней, а иногда и посасывал кожу, зная, что там останутся следы.       Да. Он нарочно это сделал, чтобы каждый раз, смотря на неё, вспоминать эти моменты, так как он думал, что они первые и последние в его жалкой жизни. И снова, да. Он чётко был уверен, что его жизнь никчёмна. А почему ему думать иначе? Потому что, все его родственники мертвы, кроме тех, которые живут на Тисовой улице? Потому что, он видел собственными глазами, как убили его крестного, которого он обрёл и сразу потерял? Или потому что его хочет убить самый Тёмный маг Волшебного мира?       Да, он был уверен, что его жизнь никчёмна. Возможно, в ней есть смысл, но Гарри его не видел или просто не хотел. Для него в данный момент лучом надежды на недолгую, но счастливую жизнь, являлась она. Девушка, которая тонет под его ласками и стонет в губы, когда он прикасается к её груди. — Нужно от этого избавиться, — зачем-то произносит Гарри, охрипшим от возбуждения голосом. Гермиона поняла, о чём он говорит и, заводя руки за спину, расстёгивает чёрный бюстгальтер. Через мгновенье он оказывается на полу, и Гарри открывается прекрасный вид на подругу. Маленькие груди с набухшими сосками, тонкая талия и упругий живот. Гриффиндорец не заметил, как в открытую пялится на грудь подруги, Гермиона, заметив это, краснеет. — Это не честно: ты стоишь полностью одетый, а я нет. Нужно это исправить, — Гермиона не понимает, откуда в ней эта решительность, но она подходит к другу и нежно целует его в губы. Теперь её руки не дрожат, и она спокойно снимает с него свитер и откидывает его непонятно куда. Его тело было худощавым, но подтянутым, видно было, что в этом помог ему квиддич. Без тренировок он был бы просто худым, без этого пресса и накаченной спины.       Гарри, не разрывая поцелуя, снимает с подруги джинсы, для этого ей нужно было слезть со стола. Теперь она была на уровне с ним, Гермиона меняется местами с Гарри, и теперь он прижат к столу, она немного надавливает на грудь и прикусывает губы, от чего парень просто зажигается, как спичка.       Он прильнул к груди подруги и начал её мять, язык прочерчивал контур её соска, сначала правого, потом левого. Гермиона издала стон, который неожиданно вырвался из её рта. Она сильнее надавила на грудь парня, так, что он упал спиной на столешницу, и Гермиона оказалась сверху. Она несмело прикасается губами к его прессу, проводя дорожку языком от него до груди, Гарри прикрывает глаза от наслаждения, а Гермиона не знает, что делать, но в мозгу всплывают непонятные образы, которые она где-то уже видела.       Она прикасается к штанам друга, рукой чувствует, что он уже возбуждён, отчего Гермиона немного теряется, но Гарри не замечает, так как он растворяется в прикосновениях подруги.       Гарри чувствует, как ему стало легче, он не понимает в чём дело, глаза сами скользят вниз. Гермиона стянула с него штаны, теперь она взялась за свои. Гарри приподнимается и перехватывает руку подруги, она поднимает взгляд и заглядывает в зелёные глаза друга. Парень встаёт и целует её в губы так страстно, что Гермиона забывает как дышать. Гарри расстёгивает пуговицу и ширинку у штанов подруги, гриффиндорка подставляет шею для губ друга и получает несмелые прикосновения. Гермиона притягивает парня за затылок, чтобы чувствовать всё, не упустить ни единого заряда молнии, которые исходили из губ Поттера.       Она хотела рвать и метать, как же Гермиона жаждала его, её тело просто пахло желанием. Гарри опускается на грудь девушки, она разворачивается и садиться на стол, чтобы ему было удобнее.       Господи, даже в такие моменты она думает об удобстве друга, чтобы ему было хорошо. Гермиона обхватывает талию парня ногами и притягивает его ближе, так чтобы чувствовать его возбуждение. Её руки перебирают волосы друга, когда Гарри прикусывает сосок, Гермиона даже выдирает волос. — Прости, — шепчет она в его ухо. Он поднимает голову и заглядывает в её глаза, они несколько секунд смотрят тупо друг на друга. — Я люблю тебя, — повторяет он снова. Гермиона целует парня, оставляя его признание без ответа. Она не верила в его слова, думала, что это просто возбуждение говорит за него. Гарри гладит её бедра, раздвигая её ноги всё шире. Гермиона просовывает руку под резинку трусов, но резко убирает, нащупав там его возбуждённую плоть. — Не стесняйся…, — шепчет он, Гарри прокладывает дорожку поцелуев от ключицы и вверх, дойдя до мочки уха, он прикусывает её и нежно шепчет: — Ты можешь делать с ним всё, что захочешь.       Глаза Гермионы засияли, она не знала, почему она так рада этому пошлому предложению. Когда она стала такой?       Гарри, не теряя времени, опускает руку вниз, проникает под последнюю вещь Гермионы и нащупывает маленький бугорок, руки сами надавливают на него. Гарри понял, что ему мешает бельё подруги, поэтому он резко его разорвал. Как только порванная тряпка падает на пол, Гарри прикасается к губам подруги и оставляет страстный поцелуй, его руки возвращаются к своему делу. Гермиона громко стонет и, от бури нахлынувшей в низу живота, выгибает спину. Парень чувствовал её влагу, отчего его возбуждение становилось всё ярче. Она мокрая из-за меня, я довёл её до этого состояния.       Его мозг выдал эту фразу с такой бешеной скоростью, что он уже не замечал её в своих мыслях. Гарри продолжает надавливать на клитор, поглаживать половые губы и проникать пальцем в неё. Оргазм Гермионы не заставил его ждать, он нахлынул быстро и так сладко, что она упала на столешницу от нехватки сил. Это чувство она не забудет никогда.       Гарри решил, что он ещё не наигрался с ней, и поэтому скромно прикасается языком к её горячей плоти. Гермиона вспыхивает с новой силой, она так задрала ноги, что они уже находились на плечах Гарри, но его это не затруднило, он чувствовал, как она надавливает стопами на его плечи от наслаждения и расценивал это в пользу себя.       Гермиона чувствовала такой жар, там, где Гарри двигал языком. Это чертовски хорошо. Но вдруг, он остановился, и она почувствовала неудовлетворение. Гарри поднимался губами всё выше, она держится за край стола, боясь упасть. — Не расслабляйся, это ещё не всё, — шепчет он ей в ухо и внутри у Гермионы всё ликует от его фразы.       Гарри отрывается от неё и снимает с себя боксёры. Гермиона ничего не видит, она просто закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего, а чувствовать всё.       Она чувствует на себе тяжесть его тела, и ей так приятно. Он нежно касается её губ, готовя её к новым ощущениям, Гарри знает, что первый раз для девушки бывает не самым приятным, но он готов сделать всё, чтобы для Гермионы он был самым лучшим. — Я аккуратно. Обещаю, — Гермиона кивает и прикасается к его губам. Гарри последние секунды молится, чтобы всё прошло замечательно. Он видел, как она сильнее зажмурилась, боясь того, что последует далее. Гарри целует её закрытые глаза и резко входит.       Гермиона истошно кричит, такой боли она никогда не испытывала. Она слышит, как Гарри извиняется. Они ещё несколько минут лежат неподвижно и Гермиона почувствовала облегчение. — Всё хорошо. Продолжай, — выдавила она. Гарри кивнул и начал медленно двигаться.       Гермиона чувствовала всё в этот момент, как будто все лучшие чувства человека соединили в единое и только Гарри своими толчками выдавал его.       Гарри медленно двигался, боясь, что подруге будет больно или неуютно, но она громко стонала и шептала его имя. Боже, ЕГО! От этого сносило крышу. — Гермиона, — шепчет Гарри в ухо любовнице. Он не верил в то, что может применять это слово к подруге, но ему это жутко нравится.       Гермиона ничего не слышит, просто чувствует, как Гарри входит в неё глубже и глубже, каждое его движение сопровождается новой волной приятного чувства внизу живота. Гриффиндорка сама повела бедрами навстречу Гарри, и парень зарычал от нового ощущения. Гермиона поняла, что она всё сделала правильно. — Гарри. О Боже, Гарри! — кричит Гермиона, она приподнимается и хватает за плечи парня, он прижимается к груди девушки. Парень задвигался быстрее, стол двигался вместе с ними, Гермиона попыталась подстроиться под ритм парня, и ей это удалось. Не сразу, но удалось. И из-за того, что теперь они вместе двигались, в унисон, ощущения были невероятные. Они тяжело дышали, издавали непонятные звуки. — Гарри, я хочу сверху, — вдруг выдавливает из себя Гермиона. Гарри раскрывает глаза и всматривается в лицо подруги, в её глазах ни тени сомнения.       Парень целует нежно девушку в губы, и они перекатываются. Хорошо, что стол большой, а так бы они упали на пол, и момент был бы испорчен.       Парень улёгся на стол и ждал, пока Гермиона устроится сверху. Она медлила, не зная, как подступиться, вдруг она обхватила рукой плоть парня, Гарри, как измученный зверь, издаёт рык. Девушка начинает двигать рукой вверх-вниз, наращивая темп.       В голове Гермионы проходят непонятные мысли, но все они крутятся около того, что ей нравится вот так доставлять ему удовольствие.       Гриффиндорка проводит рукой по ноге парня, поднимаясь выше. И когда она оказалась на уровне с другом, начала нежно целовать парня, при этом устраиваться поудобнее на нём. Гермиона набрала побольше воздуха в лёгкие и сама села на возбуждённый орган парня. Было больно, но уже не так, как в первый раз.       Гарри захрипел от новой волны возбуждения. Гермиона помедлила, чтобы привыкнуть к тому, что она сидит на члене друга. Избранный чувствовал её возбуждение и немного дёрнул бедром, Гермиона сквозь зубы издала хрип. — Прости, — шептал парень. — Нет, так было хорошо, — Гермиона упала на грудь парня и начала целовать каждый сантиметр его тела. — Можешь, повторить?       Гарри, ничего не ответив, начал насаживать её на себя всё быстрее. Гермионе пришлось выпрямится так, чтобы угол между ними был прямым. Ей так стало легче, и ощущения были острее. Гриффиндорка в определённый момент поняла, что не может больше так сидеть, поэтому начала подстраиваться под Гарри. Они нашли общий ритм, их тела встречались и расходились, оставляя жар.       В этот момент они были счастливы, что они находятся в безлюдном лесу, где их никто не слышит. Их стоны раздавались по всей палатке и выходили на улицу. Как же им повезло, что никто не проходил рядом. Да, их не видно, но их крики и стоны услышали бы точно.       Вдруг Гермиона поняла, что больше не может сдерживаться, возможно, сейчас всё закончится, она остановилась, Гарри сразу же посмотрел на неё. — Что такое? — запыхавшись, спрашивает он. В голове витала мысль, что он сделал, что-то не так. — Не хочу, чтобы это закончилось, — шепчет она. Гарри усмехнулся и привстал, теперь они сидели в обнимку, но Гарри не выходил из неё.       Гермиона понимала, что нужно закончить начатое, она начала прогибать спину, в этот момент они стали единым целым. Гарри опустил руку и начал ласкать клитор подруги. Гермиона незамедлительно начала откликаться на его ласки, её вагинальные мышцы то сжимали член парня, то ослабляли. И через несколько таких манипуляций гриффиндорка кончила, Гарри сделал ещё несколько движений бёдрами и излился в девушку. Всё это сопровождалось громкими криками и царапанием спины друга.       Они просидели в обнимку несколько минут, и Гермиона слезла с друга. Гарри поморгал, и начал укладывать в голове то, что было сейчас. Его глаза искали палочку, чтобы наколдовать плед и укрыть девушку. Но она не нуждалась в этом, Гермиона привстала и стала натягивать одежду. В её руке уже оказалась палочка, и она убрала беспорядок, который они устроили. Кровь со стола, разбитую лампу и порвавшуюся одежду. Все это время она не смотрела на друга, и Гарри начало казаться, что она сожалеет. Он подошёл к подруге и остановил её, держа за плечи. — И что нам делать теперь? — шепчет первая подруга. Она обхватила парня за талию, прижимаясь к груди. Сейчас ему было хорошо, десять минут назад ему было хорошо. Как же хочется, чтобы и через год, они вот так стояли, и им было хорошо. Но Гарри переживал, что если кто-то узнает о том, что она стала самой большой его слабостью, что теперь она его Ахиллесова пята… Нет, он не хотел думать об этом сейчас. — Не знаю, — он приподнял её подбородок и впился в нежные губы. — Знаю одно: теперь я тебя никому не отдам.