Я тебя никому не отдам.

      После того, как Гарри и Гермиона провели ночь вместе, между ними была невидимая стена. Гермиона не смотрела в сторону друга, даже избегала его. Она боялась своих чувств, ей это всё казалось неправильным. Гермиона чувствовала, что она ещё сильнее привязалась к Гарри, её ещё больше тянет к нему.       Теперь, когда она знала, что такое настоящее наслаждение, и что её друг может доставлять его, Гермиона не могла не думать о сильных руках парня, его разгорячённой коже, как он ласкает её, доставляя тем самым незабываемые ощущения.       Гриффиндорка мотает головой. Всё, нужно отвлечься, она берёт в руки первую попавшуюся книгу.       Девушка сидела и разглядывала сказки, которые Дамблдор оставил ей после своей смерти. Она просматривала уже знакомый текст, и на первой страницы её заинтересовал знак нарисованный чернилами. Он не вписывался в страницу, видно было, что его нарисовали. Гермиона была уверена, что это не руна.       Возможно, это магический иероглиф?       Гермиона достаёт из своей сумки справочник, но, пролистав его сначала до конца, не обнаружила похожий знак. — Гермиона! — слышится радостный голос друга. Сердце Гермионы участило ритм, она отложила все книги и начала смотреть в сторону бегущего к ней друга. — Ты была права насчёт снитча. Они обладают телесной памятью, только я свой первый снитч поймал не рукой, я чуть не проглотил его.       Парень быстро преодолевает препятствие в виде камней и садится напротив подруги. Гермиона не отрывает глаз от парня, она даже не заметила, как он протянул ей снитч. Гарри чуть не вкладывает его в руки подруги, только тогда она оживает и начинает изучать запись на золотом шарике. — Я открываюсь под конец, — прочитала она вслух. — Что, по-твоему, это значит? — спрашивает друг, она мимолетно кидает на него взгляд, но потом снова начинает рассматривать мячик. — Я не знаю, — спокойно отвечает, она размышляет о том, говорить другу о неизвестном знаке, или это необязательно, но она всё-таки решает рассказать. — Я тоже кое-что нашла.       Гермиона тянется к книге, а Гарри пересаживается к ней, от его близости руки потеют, и сердце гонит кровь быстрее. Девушка сдерживает всё в себе, чтобы не накинуться на парня. Неужели так будет всегда?       Гриффиндорка раскрывает книгу, где находится этот непонятный знак, и указывает пальцем на него. — Я сначала думала, что это глаз нарисован, а сейчас что-то сомневаюсь. Это не руны, и в магических иероглифах её нет. Знак выполнен чернилами, он не является частью книги, кто-то нарисовал его.       Гарри всматривался в этот знак и не мог понять, почему он ему знаком. Где он его видел? Проходит ещё секунд десять, и парень понимает, где он его встречал. — Он был на шее отца Полумны, на свадьбе Билла и Флёр, — Гарри всматривается в лицо подруги, ожидая от неё реакции. — Зачем кому-то рисовать его в детской книжке? — озвучивает вопрос мучавший и его, и её.       Наступает тишина, никто из них не знает, что говорить дальше. Гарри долго думал, что же им делать дальше. С войной, с крестражами, с их…влечением. Ответа, конечно, он не знал. Но у неё была идея и желание кое-куда отправиться, теперь нужно было уговорить подругу. — Гермиона, — от его голоса гриффиндорка немного вздрагивает. Боже, как она любит слышать её имя из его уст. Особенно тогда, когда он шептал его ей в ухо, сдерживая стоны. Как же тогда было хорошо, почему сейчас же так тяжело? Почему она просто не может прикоснуться к нему? Провести рукой по его руке и взять ладонь в руки? Интересно, а он думал о ней, снилась ли она ему?       Да, снилась, да так, что Гарри ненавидел себя за эти сны, ругал, чуть ли не бился головой о стену. Хотя, какие стены? Они живут в палатке. Ну, тогда о камни.       Неужели тебе не хватило? Прошло всего несколько часов, а ты хочешь ещё. — Я хотел бы побывать в Годриковой впадине. Я там родился, там погибли мои родители, — Гермиона, конечно, не это хотела услышать, всё, что угодно, но не это. — Там он и будет тебя поджидать, он знает, что это место значит для тебя, — она встаёт и собирает книги с камней. — Для него оно значит не меньше, Гермиона, — опять её имя и опять столько теплоты, даже сейчас, когда ей тут не место. — Сама-Знаешь-Кто чуть не погиб там. Согласись, разве не идеальное место, где можно спрятать свой крестраж?       Гермиона выпрямляется и видит, что Гарри встал и стоит напротив неё и заглядывает ей в глаза. Её немного пугает, что их мысли схожи, она размышляла на днях о том, где ещё можно было спрятать крестраж, и ей в голову всё время лезла мысль, что, возможно, именно там находится крестраж, но она боялась за него, за Гарри, ей уже было наплевать на себя, ей важно было сохранить жизнь другу, который стал для неё чем-то большим. — Это очень опасно, Гарри, — произносит она. — Хотя я хочу признать, что сама хотела отправиться туда.       Гарри от услышанного бросило в дрожь, он был рад. Рад, что их мысли совпадают, парень сжал кулаки от радости и хотел уже кинутся обнять подругу, но что-то сдерживало его. Гермиона направилась в сторону палатки, Гарри, чуть ли не подпрыгивая, шёл за ней. — Вполне вероятно, что там спрятано что-то ещё, — вдруг в голову Гермионы лезут интересные догадки. А что, если меч там? Это место и вправду очень многое значит. — Что? — спрашивает Гарри. Гермиона разворачивается и смотрит на друга. — Меч, — мягко отвечает она. Гарри никак не мог понять, откуда у неё эта сдержанность? Он бы на её месте убил бы себя за такую недалёкость. Почему он сам об этом не подумал? Да потому, что он уже об этом и забыл. Ему важно найти крестражи, а что дальше с ними делать, Гарри даже и не думал. — Это родина основателя Гриффиндора, разве есть лучшее место для того, чтобы спрятать его? Я думаю, Далмболдор подумал об этом. Он хотел, чтобы меч попал к тебе, а не Министерству, так что..., — Гермиона замолчала, а Гарри не мог поверить, что он настолько глуп. Почему именно ему выпала это доля? Вот Гермиона умная, начитанная, она больше подходит для этого. Но Гарри понимал, что она слишком хороша. Ей тут не место, она просто этого не заслуживает. — Гермиона, — шепчет Гарри. Девушка рассматривает парня и замечает, что его челка криво подстрижена, а это её рук дело. Она подходит ближе и дотрагивается рукой до его лба. Гарри еле хватило сдержанности, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. — Даже не проси меня больше тебя стричь, — она собирается уже уходить, но Гарри перехватил её руки и притянул к себе. — Ты отлично справилась, — шепчет он ей в губы. Гарри хочет заглянуть ей в лицо, но она всё ниже и ниже опускает голову. — Гермиона, нам надо будет поговорить о том, что случилось, хочешь ты того или нет.       Гермиона знала, что им нужно всё выяснить, но она хотела услышать всё от Гарри, чего хочет он? Если скажет, что всё это было случайность, просто нужда, то она переживет. Ей будет тяжело, Гермиона очень расстроится, но сможет пережить, это будет намного легче, чем, если он скажет, что это что-то значит. — Скажи лучше ты, — шепчет она. Девушка боится заглянуть в глаза друга. — Я уже вчера всё сделал и сказал, — он подходит к ней ближе, приподнимает за подбородок и нежно прикасается к губам девушки. — Я тебя никому не отдам, поняла? Ни Рону, ни кому-то ещё.       Его дыхание обжигает её лицо, она кивает и уходит в палатку. Дыхание спирает, и она оседает на пол, такого она не ожидала. Голова разрывается на несколько частей, ей хочется убежать ото всех, побыть одной, просто всё обдумать. Иногда одиночество спасает от запутанной ситуации. Но никто не даст ей побыть в одиночестве, да и опасно сейчас. Ей никуда не деться от друга, да и что скрывать — она и не хочет уходить. — Всё хорошо? — раздаётся над головой. Гермиона поднимает голову и смотрит на Гарри, он садится рядом и берёт её руки в свои. Гриффиндорка несколько секунд не отвечает, но потом в ней что-то переворачивается, как будто проснулась…совесть? Она выдёргивает свои руки и встаёт с пола. — Нет, не хорошо. Ты вообще подумал о Роне? О Джинни? — спрашивает девушка у друга. Он опустил голову, ища ответа. Гермиона сразу поняла, каков будет ответ. — Нет, не подумал. — А давай подумаем вместе? Вот представь, — она снова садится рядом с ним. — Нам придётся вернуться в Хогвартс рано или поздно, а там будет Джинни, что ты будешь делать? М?       Парень несколько секунд неотрывно смотрел на девушку. Она задавала такие вопросы, на которые он не знал ответов, но ему так хотелось убедить её, что всё будет отлично, и они выкрутятся, но, к сожалению, не знал, как это сделать. — Вот видишь, ты не знаешь, как и я. Так что будет проще, если мы закончим всё это, — произносит Гермиона. Последние фразы дались ей тяжело, но она понимала, что так будет легче. В первую очередь ей. В этот момент она была эгоисткой. Гермиона часто задумывалась над тем, что, если бы она была эгоисткой, было бы проще. Она сейчас бы не прогуливалась по запутанному лабиринту своей души, а просто жила для себя. Но чёртово воспитание не давало воплотить её мысли в жизнь.       Я не смогу       У Гарри вертелась одна мысль, и она казалась всё отчётливей. Она произнесла это. Чёртовы буквы, которые сложились в эти слова. Ему хотелось разбить каждую вещь в комнате, но он просто ушёл, перед этим коротко кивнув.       Он вышел из палатки, оставив свой силуэт расстроенного человека, она чувствовала себя необычно.       Гермиона, признай, тебе паршиво. Зачем ты всё скрываешь?       Спрашивала она себя, ударяя по лбу. Как бы она хотела вернуть друга, Гермиона не сделает этого, так как ей важна дружба с Джинни и ей важен Рон, а для них она готова пойти на такую жертву.

***

      Хлопок оповещает о совершённой трансгрессии, Гарри открывает глаза и видит белый снег под своими ногами, который разлетелся из-за их перемещения.       Их руки были сплетены, так как это нужно было, но ни один не мог отрицать того, что им нравилось это, но Гермиона понимала, что она опять встаёт на грязный путь, поэтому выдёргивает руку.       Гарри пытался успокоиться, ему было тяжело находиться здесь, он проходит вперед и видит, что Гермиона незамедлительно пошла за ним.       Гермионе стало не по себе от атмосферы, которая витала здесь, на неё нахлынуло осознание того, что они в большой опасности, особенно в своем обличьи. Гриффиндорка оглядывается назад и замечает, что от их шагов остаются следы на снегу. — Боже, мы не подумали об этом, посмотри, мы оставляем следы. Нужно их замести, тем более мы не выпили оборотное. Всё-таки надо было это сделать, — размышляла Гермиона вслух, доставая палочку. — Нет, не надо было, — Гарри отрешённо отвечает и рассматривает дома, которые расположены около них. Как же ему было тяжело сейчас на душе. Каждая клетка билась в истерике от осознания, что тут произошло страшное событие, из-за которого они сейчас с Гермионой стоят тут.       Гермиона замечает, как её друг печален, вопросов она не задает, так как тут и дурак догадается в чём дело. Она отходит в сторону и бросает взгляд на дом, который был увешен гирляндами. Она обдумывает сколько они уже так скитаются и понимает, что сегодня необычный день. — Гарри, — подходит она к другу, он поворачивает голову и внимательно смотрит на неё. — Сегодня сочельник. — Разве сегодня? — сомневаясь, уточняет он. Девушка кивает в знак согласия и друг разворачивает голову и направляет свой взгляд вперёд, он падает на кладбище, которое находится рядом с церковью.       Гарри быстрым шагом направился в сторону церкви, Гермиона пошла за ним. Когда они оказались посреди могил, молодые люди начали искать надгробие с именами "Поттер". Гермиона пошла чуть правее, Гарри левее. Гермиона осматривала всё внимательно, не упуская ничего, её взгляд падает на один камень, она смахнула с него снег и увидела, что это могила, имя было нечеткое, она смогла прочитать только: «Игнотус». Её взгляд упал ниже и наткнулся на знакомый уже знак, она провела пальцами по нему. — Гарри… — зовёт девушка парня, она осматривает местность, ища его, но, увидев как парень стоит около камня опустив голову, она поняла, что он нашёл, что искал.       Шаги становились громче, Гарри поднял голову и смотрел на источник звука, Гермиона подходила медленно и грустно улыбнулась, когда друг поднял на неё взгляд. На белом мраморе были грубо высечены имена. Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года       Гермиона обошла могилу и встала рядом с другом, она внимательно всматривалась в строчки, которые были написаны на камне.       Рука сама потянулась к его, она крепко сжала его руку. В этот момент его взгляд был прикован к роковым надписям. Ему было ужасно тяжело на душе, будто этот камень с именами родителей положили внутрь его, и он должен нести его всю жизнь. Возможно, это так. А возможно, просто это место так действует на него. — С Рождеством, Гермиона, — грустно поздравляет Гарри подругу. Она поворачивает голову в его сторону, её рука поднимается вверх и за подбородок обращает его лицо к себе. Гермиона нежно прикасается к его губам, вкладывая всё, что она чувствовала. Скорбь, дружбу и любовь. — С Рождеством, Гарри, — она произносит это ему в губы и кладёт голову ему на плечо.       Гарри понимал, что она сделала это просто, чтобы поддержать, чтобы утешить, но ему не помогло, даже когда они уходили, когда Гермиона обнимала его за талию, ему было гадко на душе. Ничто не вернёт ему родителей, поэтому он понимал, что должен жить ради них. Он должен победить Волан-де-Морта и будет жить ради неё.