Невыносимое сегодня

Дверь за ней закрывается целые часы. Прямоугольный пласт дерева переставляет свои невидимые ноги миллиметр за миллиметром, постепенно вырывая Граймса из внешнего мира. Глаза Карла прослеживают траекторию, которую прочерчивает угол двери, задевая ворс ковра. Реакции в теле парня замедлились до непозволительной скорости, словно желая погрузить его в кому. Сейчас это кажется и не такой уж плохой идеей. Карл закрывает глаза, задерживая дыхание, отклоняет голову назад. Ощутимо сталкивается с бетонной стеной, покрытой желтоватыми обоями с выцветшими соцветиями. По черепу расходятся слабые вибрирующие импульсы, немного бодрящие изнурённый организм. Разговор с Теей прервался её уходом не больше двух минут назад. Парень не ощущает вины за свои слова. Он знает, что прав. Он точно понимает, что будет следовать своим принципам, убеждениями, этим удручающим правилам, которые написал внутри своего сознания. Они выкрашены флуоресцентными красками, чтобы напоминать о себе даже ночью, в терпких ладонях абсолютной темноты. Вина не плескается в его крови вместе с приглушёнными остатками адреналина, но присутствие других эмоций заставляет парня ещё раз приложиться затылком о стену. Последние несколько дней страх за близких ему людей не покидает своего насиженного места. После разговора с Кэрол ему больше ничего не остаётся, кроме того, чтобы ждать. Стать каменным изваянием на этом вычурно розовом ковре. Когда Граймс сообщил Кэрол о том, что произошло и почему они вернулись только вдвоём, тревога во взгляде женщины была прикрыта лишь надломившейся улыбкой. Она запретила ему возвращаться, сказав, что они справятся и скоро вернутся. Не ясно, кого она старалась убедить, себя или Карла, но вкрадчиво произнесённые слова не были похожи на стерильную вату, которой убирают сгустки крови. Скорее смысл их разговора грубой наждачной бумагой отшлифовал спокойствие парня. Он ненавидит сидеть без дела. Ненавидит быть бесполезным. И именно эти предложения выливаются на него потоками отбросов, оставляя никчёмную фигуру захлебываться в самокопании. Рядом с ним прохлаждается черепное давление в виде ненужных, ничего не стоящих мыслей о таких же мало притягательных людях. Точнее, человеке. Карл с трудом поднимается на ноги, морщась от ноющей боли, и сразу прикладывает ладонь к рёбрам. Ощущения не утихают, но это движение создаёт видимость тела, детали которого прочно соединены между собой. Граймс с шумом выдыхает сквозь зубы, только чтобы потом со свистом вновь восполнить в лёгких запас кислорода. Остро-агрессивные всполохи конденсируются каплями на стенках дыхательных органов. Его не выбьет из строя простое ножевое ранение или безнадёжные споры, где каждый из противников заходит в тупик. Не в его власти переубедить Салливан и за пределами его возможностей понять, почему Мишон рискнула поверить в нелогичность случившегося в лесу. Тея бросает в парня горстки вопросительных знаков, не давая ни одной идеально ровной точки. Карл выходит из комнаты, следуя по коридорам. Он не замечает, как его пальцы сами опираются о стены, отбивая костяшками какие-то бессмысленные звуки, не имеющие ритма, — это успокаивает на глубоком подсознательном уровне. Ему нужно найти Тею и убедиться, что девчонка не собирается делать что-нибудь необдуманное. Она состоит из противоречий. Её будто бросает из одной реальности в другую, ударяя о неоновые нити, которыми отделены две составляющие одного целого. Прошло достаточное количество времени, чтобы смириться с тем, что происходит в мире. Время не имеет формы или консистенции, и кажется, словно его много, целый чан аморфных сгустков часов и минут. Но, на самом деле, времени уже не осталось. Как долго Карлу Граймсу удастся успешно следовать за инстинктом выживания и борьбы? Кто положил на него обязанность идти за ней? Следить, как за маленьким несмышлёным ребёнком, который понятия не имеет, что такое допустимое и запрещённое? Никто. Наиболее простым и привлекательным вариантом выглядит решение лечь на одну из скрипучих кроватей и убить сном несколько мучающих часов ожидания. Холодная расчётливая уверенность в том, что Тея уже покинула стены дома и теперь бродит где-то в округе, заполняет мерный стакан в голове парня. Она бы не осталась здесь. При любой удобной возможности девушка ретируется, сбегает, капитулирует, не подписывая никаких соглашений и не тратя времени на чернила. Карл запрещает себе признавать, что его беспокоит её состояние. Спустя несколько метров помещение кухни встречает косыми лучами света из открытого окна. В простом белом прямоугольнике, лишённом защиты в виде стекла, видны роскошь и опасное расточительство. Это пустая трата единиц собственной безопасности. На кухне нет ни одного человека, такое впечатление, будто все стараются успеть насладиться одиночеством и семью сантиметрами стен — единственной преградой от инфицированного города. Попытки убедить себя в том, что Тея всё ещё на участке дома, Карлом не предпринимаются. Порезанные ленты дорог сейчас, скорее всего, терпят на себе её шаги, а фасады зданий приветствуют выбитыми окнами. Найти её будет не просто, но если он этого не сделает, то вынужденные жертвы Мишон и всех тех, кто остался в нескольких квартах отсюда, будут напрасны. На мгновение Карл разрешает себе задуматься о том, что здесь не слышны выстрелы. Опираясь руками о раму, парень совершает манёвр, на которой уходит слишком большое количество энергии. Его тело выглядит жалко, подобно мешку из мёртвого хлопка переваливаясь через окно. Земля под ногами оказывается в сотню раз твёрже и грубее, когда парень приземляется, к его удивлению, на обе ноги. Корпус качает на несколько градусов в сторону, голову пробивает резкая вспышка, как бывает при сильном ударе. Тея не могла уйти далеко: на это не было ни времени, ни сил. Если он поторопится и обогнёт дом, выйдя на прилегающую дорогу, то существует ничтожно низкий процент, что Карл сможет её увидеть. Парню удаётся принять ровное положение, вытянув позвоночник и заставив колени повиноваться. Осознание того, что рядом с ним ещё две секунды назад раздавались голоса, приходит сразу же, когда образуется абсолютная тишина. Именно в этот момент Карл думает, что ненависть к самому себе не может быть ещё глубже, потому что его револьвер всё ещё закован в тонкую плотную кожу на ноге. — Ну, привет. Звук того, как промасленный металл соприкасается с тканью одежды, заучен Карлом вплоть до каждого трения нитей о спусковой крючок. Шорох пунктирными линиями врезается в районе висков. Вот она, Салливан. Стоит в четырёх метрах от него, смотря на какого-то парня, чей пистолет направлен в центр грудной клетки Карла. Желчный смех душит горло от комичности ситуации и событий, повторяющихся раз за разом. Тея стоит спиной к Граймсу, бегло осматривающему территорию, которую может охватить его зрение. То, что он не видит между кустов и деревьев замаскировавшиеся фигуры, не значит, что они здесь одни. Отголоски здравого смысла в защитном жесте приподнимают руки Карла вверх — он не испытывает желания получить ещё и пулевое ранение. — Опусти оружие, — просит девушка, смотря в упор на незнакомого парня. Она не отходит в сторону, не меняет положение тела и не удостаивает Граймса взглядом. Находясь в положении, где Карл подчинён воле огнестрельного оружия, он не спешит действовать. Все быстротечные секунды мира сейчас лежат в его карманах, давая отличную возможность оценить происходящее. Парень напротив Карла выглядит старше всего на несколько лет, но наличие тонких полосок морщин рядом с глазами толкает от одной теории к другой. Догадка-признание-истина чрезмерно сладко говорят, что теперь у каждого подростка есть подобные черты. Страх пронзил стремительной зрелостью каждого. Голова парня закрыта тёмно-синей замшевой кепкой, одежда ничем не отличается от того, что надето на любого другого функционирующего человека. Тея переносит вес на правую ногу, надеясь встать перед глазами парня, и Граймс слышит её просьбу, сказанную гораздо тише. — Пожалуйста, Стоун, опусти оружие. — Карл, прислушиваясь к чёрствому одностороннему диалогу, анализирует территорию на наличие рычания или рокочущего хрипа ходячих. — Он не представляет опасности. Чёрта с два он не опасен, но это замечание остаётся тлеть в голове Карла. Парень, которого Салливан назвала Стоун, внимательно изучает Граймса. Он быстро проходится глазами по его фигуре, исследуя на наличие другого оружия, помимо кобуры на ноге. Твёрдый кожаный материал давит на бедро Карла своим бессмыслием, будто насмехается. — Кто это? — спрашивает Стоун и не сводит с лица Карла прищуренный взгляд, беспрепятственно преодолевая плечи девушки. Он выше Граймса, но не приоритет в росте дает незнакомому парню ощутимую фору. Карл хочет ответить. Жаждет, чтобы его голос звучал спокойно и без пренебрежения, подвешенный где-то на уровне выжженной земли. Однако громкие удары с другой стороны дома обрывают его напускную холодность. Чьи-то кулаки натыкаются на препятствие в виде двери и посылают по всему дому и прилегающему к нему двору агонию скрежета и глухого шума. Дыхание скачет кривыми на графике лёгких, когда Граймс разворачивается к главной двери, несмотря на прожигающую в его спине невидимую точку от дула пистолета. Шаги получаются быстрыми и широкими, плечи парня сотрясаются от каждого соударения подошвы о землю. Он не задумывается о том, что это могут быть ходячие, чужаки или остатки людей из Терминуса, хотя все факты указывают на то, что этот вариант стоило бы рассмотреть. Перед тем, как завернуть за угол дома, Карл разворачивается, продолжая делать неровные заплетающиеся в траве шаги. Он кивает головой в сторону, и лезвие его голоса вспарывает образовавшуюся тишину: — Вы идёте со мной.

***

На деревянном полу до сих пор видны свежие капли крови. Они тянутся длинной переливающейся дорожкой, отражающейся опасно-красным сигналом. Комната, в которой находится Карл, содержит в себе слишком много людей и недостаточно много квадратных метров. На никчёмных остатках свободного пространства повисает тяжёлое гнетущее безмолвие, и никто не решается его прекратить. Они вернулись. Эти слова буквами скачут в голове парня, и выглядят неподобающе ярко и радостно. Облегчение, пледом опустившееся на плечи Граймса, к сожалению, пропитано кровью. Бордовые, смазанные в некоторых местах капли принадлежат Диксону. Как только Карл обогнул дом, то увидел, как отец, закинув руку Дэрила себе на плечи, помогает тому передвигаться. Его буквально перетащили через порог здания, помогая слепо ориентироваться в коридорах. Как чуть позже рассказал Гленн, очередная пуля, выпущенная с балкона, срикошетила и зацепила бедро арбалетчика. Рана не смертельная, можно сказать всего лишь царапина, но у Карла нет этой глупой силы, чтобы произнести подобное. Один из людей его группы ранен, его кровь отпечаталась на подошве обуви каждого из присутствующих, а у них нет никакой малейшей имитации плана. Карл осматривает сквозь влажные от пота пряди волос осунувшиеся лица и ждёт, когда Рик начнёт говорить. Он должен начать, должен произнести хотя бы что-нибудь. Состояние людей зависит только от того, как Рик Граймс повернёт течение общих настроений. У противоположной стены, метрах в трёх от парня стоят Тея и Стоун. Карл бы удивился или пришёл в странное негодование от того, что оба подчинились и теперь стоят здесь. Ещё недавно они стояли в самом дальнем углу на первом этаже и оживлённо спорили: парень старался чего-то добиться от Салливан, низким голосом внушая ей не самые приятные факты. Оружие у Стоуна изъяли, хотя и потратили на это несколько минут. Он недовольно сопротивлялся, отказываясь оставаться беззащитным среди десятка незнакомых людей, и Карл не может осуждать его за это. Хотя все рецепторы и инстинкты говорят о том, что за этой парой стоит присматривать. Их нахождение здесь уже свидетельствует о том, что кто-то из этих двоих видит выгоду в подчинении. Глаза людей перемещаются по комнате: от пола и стен до натянутой спины Рика. Парень видит лишь профиль отца, но этого достаточно, чтобы подтвердить своё предположение. Мышцы на подбородке, у носа и края губ нервно сокращаются, оповещающими огнями предупреждая о том, что отец зашёл в тупик. Его собственный лабиринт, сплетённый из трупов, столкнул старшего Граймса со стеной. — Нам нужно найти Бэт, — наконец оповещает он, будто случайно озвучив свои размышления. Бэт. Бэт Грин, которая находится в несносной неизвестности на протяжении нескольких дней, а всё, что может сделать группа — это смотреть на скорлупу не выстроенного плана. — Придётся разделиться, — говорит Рик и трёт рукой спутанную бороду. Спутанную от времени и свежей крови, забившей поры. — Кто-то останется здесь, с Дэрилом, ещё часть направится к больнице, а остальные в Вашингтон. Это решение возводит надгробие былому молчанию. — Но у нас нет необходимого количества оружия и провизии. Разделяться сейчас как минимум нелогично, если судить по тому, как всё обернулось. — Заканчиваются запасы медикаментов, а ближайшие населённые пункты, в которых возможно найти аптеки или больницы в пяти милях к югу от сюда. — Не меньше троих человек должны будут остаться, чтобы следить за состоянием Дэрила и охранять Джудит. Мы не можем распыляться на несколько направлений. Какая-то свихнувшаяся часть сознания Карла абстрагируется от разговора. Парня привлекает пара напротив него. Стоун, кажется, не пытается слушать или понять смысл обсуждаемого вопроса. Он смотрит на Тею, которая сжимает пальцы вместе и вновь царапает кожу рядом с ногтями. Желание передёрнуть плечами от этого действия топчется рядом и дышит в затылок. Стоуну приходится наклониться и пододвинуться ближе, чтобы опустить воротник рубашки девушки. Салливан переставляет ноги, чтобы уйти от прикосновения, и сталкивается с Мегги. Губами бормочет извинения, но не поднимает взгляд к Грин, позволяя полушагам вернуть её на прежнее место. Испытывающие глаза Стоуна не выражают удивления или хотя бы наигранной обиды — в них безмолвно хромает неизвестная Карлу эмоция. Участок шеи девушки находится под пристальным осмотром стоящего рядом с ней парня. Она поправляет мятый воротник, прижимая его ровной стойкой к коже, но пальцы с него не убирает. Щипает торчащие из него нитки и машинную строчку, словно пытаясь вспороть ткань. — У нас нет других вариантов. Сейчас самое важное найти Бэт. — Все в комнате отчетливо услышали не произнесённую фразу, от которой сворачивался желудок, разъедая сам себя. Найти Бэт, если она всё ещё жива. Найти её тело. Найти ходячий труп. Найти хоть что-нибудь, избавившись от неизвестности. Гленн крепче прижимает к себе Мегги, которой плохо удаётся держать непринуждённое выражение лица. Её воспаленные веки, припухшие от бессонницы и слёз, часто опускаются, закрывая поблёкшие радужки глаз. Грин, кажется, более худой, чем пять или семь дней назад, хотя Карл не уверен, что возможно сбросить вес ещё больше. Девушка до болезненно-правдивого смысла тает, как выброшенный на дорогу снег. — У нас есть день, максимум полтора, пока ходячие бродят в трёх кварталах отсюда, — громким шёпотом, смотря на каждого не более секунды, вслух размышляет Рик. — За это время необходимо сформировать группы, найти хотя бы часть всего необходимого и переправить тех, кто останется, выше по улицам, к окраинам города. — И кто же останется? — тут же спрашивает Саша, с частицами случайного вызова в голосе. Никто не хочет бездействовать, но также все осознают необходимость вынужденного заточения. Карл видит, как у отца дёргается кадык, когда он сглатывает и размыкает губы. В таком состоянии он находится несколько секунд, в течение которых рот двигается по миллиметру. Это едва заметно, но Рик словно репетирует, отбирая верный ответ. — Это решим позже, — не позволяя голосу обречённо осесть, произносит мужчина. — Сейчас у вас есть время отдохнуть и для самих себя решить, к какой группе собираетесь присоединиться. Можете идти. Стопы людей размеренно выводят своих хозяев к выходу. — А вы останьтесь. — Граймс младший слышит голос Мишон, которая до этой фразы оставалась абсолютно тихой и безмолвной, будто выпавшей из реальности. Женщина обращается к стоящей у стены паре, а по её тону становится ясно, что отказ она слышать не намерена. Стоун выпрямляется, на шаг отходит от стены и кладёт руки в карманы. Поворачивает голову к Тее, козырьком кепки указывая на дверь, выпускающую последних свидетелей начатого разговора: — Иди, я обо всём позабочусь. Девушка черпает серебряной чайной ложкой остатки уверенности, и по её не моргающим глазам видно, как упрёк и недовольство отказываясь от необходимости быть озвученными отчетливо прослеживаются в атмосфере. Стоун удерживает на себе взгляд Теи, однако она первая прерывает обвиняющий зрительный контакт, сильнее сминая ткань воротника. Мысленно пререкается сама с собой и, наконец, направляет своё внимание на Рика Граймса. Вопрос о позволении покинуть комнату не звучит, но ясно различим каждым находящимся в помещении. Рик кажется слегка растерянным от этого внезапного проявления покорности со стороны девушки, поэтому лишь через две секунды утвердительно кивает, махая тремя полусогнутыми пальцами. — Всё в порядке, — мало оптимистичным тоном говорит Стоун, видя, что она продолжает сомневаться в том, чтобы оставить парня здесь одного. — Мы просто поговорим, не так ли? Он словно случайно обращается к Рику, задевая глазами Мишон и Карла. Никто не спешит утвердительно ответить на его вопрос, но девушка решает последовать совету приказу парня и, опустив голову, покидает комнату. А Граймсу вдруг становится легче уговаривать лёгкие перерабатывать кислород. — Во-первых, скажу, что Тертея вкратце рассказала мне о случившемся, поэтому я предполагаю, что вы хотите от меня и сестры, — как только за Теей закрывается дверь, говорит парень. Он звучит до смешного уверенно, без единой унции страха или чувства самосохранения. — А во-вторых, необходимо сразу разъяснить одну вещь — склада, с чем бы то ни было, нет. Это заявление перекрывается другим фактом, который кажется Карлу неправильно весомым. Он ничем не отображает на лице замешательства при слове сестра. Ворошит воспоминания, хватаясь за тот кадр, где девушка сухо говорит о существовании своего брата. По её бесстрастно-затравленному состоянию было трудно сказать, допускает ли она мысль о том, что её родной человек жив или более не представляет собой ничего «живого». — Имя? — строго, с заметным недовольством спрашивает Мишон, настороженно и с большей внимательностью смотрящая в лицо парня. — Стоун Салливан. — Вот оно что, — тянет Рик. — Ты его знаешь? И вновь всё идёт по кругу. Эффект благодаря причине дефективен. Кажется, так ему сказала Тея? Именно таким сейчас себя воспринимает парень — неполноценным, разваливающимся на части электрическим прибором, которому теперь здесь нет места. Карл без слов и особых эмоций на лице, не дослушивая то, что говорит Стоун, разворачивается по направлению к двери. Он удивлён, что фамилия Салливан не анаграмма лжи и всех прилегающих синонимов. Скрип запылившихся петель, смазанных временем и запустением, прерывает брата Теи, и Граймс мысленно царапает в голове образ того, как отец и Мишон провожают его слегка растерянными, с молчаливым укором взглядами. Карл не может понять, почему горькое, обволакивающее изнутри послевкусие от встречи с этим человеком коптится на уровне пустого желудка. Ему хочется покинуть те четыре стены. Парень бесцельно идёт по коридору, по которому гуляют приглушённые разговоры. Каждый по-своему обсуждает одну и ту же тему, чьё содержание готово нанести удар в живот. Спустившись на первый этаж, Карл начинает прислушиваться к голосам в комнатах. Наконец, не полностью закрытая дверь одной из жилых-обитаемых комнат подсказывает парню местонахождение Мегги, чья слабая речь остаётся без должного ответа. Тихий невнятный лепет поднимает руку Карла, позволяя ему заглянуть в помещение. Девушка вместе с Джудит устроилась в одном из кресел, обезопасив себя массивными деревянными подлокотниками. — Тебе следует отдохнуть, — назидательно, с излишней серьезностью произносит Граймс, привлекая к себе внимание Грин. Джудит сейчас сравнима с ампулой успокоительного для Мегги — девочка разрешает гнетущим мыслям ненадолго отступить, а её телу расслабиться. — Я не знаю смогу ли я заснуть, — честно признаётся она, поправляя выцветшую, когда-то ядовито-красную кофту Джудит. Веки девушки часто опускаются, стараясь убрать сухость и резь от усталости, но она продолжает настойчиво приводить девочку в идеально аккуратный вид, выполняя все эти навязчивые действия с каким-то маниакальным усердием. Парень подходит ближе, пока не протягивая руки к сестре, давая Мегги самой сделать выбор. — Я посижу с ней, а ты иди и постарайся поспать хотя бы пару часов. Ладно? Рот Грин дрожит, отчего ей приходится в ненастоящем размышлении прижать внешнюю сторону пальцев к губам. — Мегги, пообещай, что попробуешь отдохнуть, — просит Карл, смотря ей в глаза и почти вынуждая её кивнуть. Граймс подходит к девушке, бережно забирая из её рук сестру и слегка приподнимая малышку, чтобы удобнее посадить её на предплечье. У двери Мегги последний раз оборачивается, виновато поджимает губы и исчезает в бесконечности коридора. Только после того, как она оставляет их вдвоём, Карл садится в глубокое кресло, занимая опустевшее место. Джудит перемещается на его колени, а её одежда снова приобретает десятки волнообразных складок. Граймс не уверен, как долго находится в комнате, но в какой-то момент слышит скрип половиц. Человек за дверью не спешит проходить дальше, Карл мог представить, как неизвестный держит ладонь на холодной дверной ручке и не решается войти. Сердце отбивает два удара и впускает Тею, которая плотно прислоняется к поверхности двери, в комнату. Если она что-то и хотела сказать, то Карл опережает её глупым вопросом, возникшим в голове при виде девушки: — Так значит, твоё полное имя Тертея, да? Серьезно? Её скулы, уже очищенные от разводов крови и грязи, становятся всего на несколько тонов светлее, чем застиранная кофта Джудит. Девушка переступает с ноги на ногу, сомневаясь в правильности своего поступка, заключающемся в приходе в эту комнату. — Замолчи, — беззлобно выдыхает она, размыкая губы. — Хорошо, — уступчиво кивает Карл, быстро отступая от попытки задеть её. — И какое же у тебя тогда второе имя? Марта? Или Элизабет? Может, что-то более экзотическое? По её дрогнувшим бровям и линии рядом с уголком рта, парень понимает, что Тея собирается покинуть комнату и бросить очередной разговор на стадии доработки. Однако в голосе Карла она находит искренний интерес, лишённый фальши. Ему действительно хочется услышать ответ, и именно его он ожидает услышать, когда в течение нескольких секунд вглядывается в её реакцию своими льдисто-ясными глазами. — Э-это имеет значение? — сдаётся она, избегая прямых ответов и лавируя между предлогами и союзами. — Просто интересно. Парень незаметно пожимает плечами, стараясь не беспокоить наложенный шов. Натяжение нитей, стягивающих два лоскута кожи, мутят сознание, и Граймс верит, что именно оно причина того, почему он и Салливан ведут непринуждённую беседу. На одно мгновение толщиной не больше паутины они забывают о случившемся между ними разговоре. Карл швыряет былые предположения, разбивая их химические цепочки на одинокие составляющие. Резче, чем планировал, он, зная, что девушка не ответит, сообщает: — Твой брат сейчас очень умело лжёт о том, что ты всего лишь блефовала, и никакого склада не существует. — Карл отрывает глаза от макушки сестры и из-под прядей волос, с лёгким наклоном головы, смотрит на девушку, следя за её реакцией. Ему необходимо знать, как поменяются черты её лица, какой жест она сделает, или как часто начнёт моргать и отводить взгляд. Хотя бы что-нибудь, что расскажет правду вместо неё. — Думаю, у него это хорошо получается. — Даже не пытаешься отрицать? — А тебе есть до этого дело? — бесшумно говорит Тея, заставляя себя шевелить губами и не передавать их дрожь голосу. — Сколько грубости в твоём голосе, Салливан. — Парень качает головой, придавая тону беспечной наигранности и вымышленного обвинения, которые выглядят сейчас слишком нелепо. — Разве ты думаешь не об этом же? — Граймс вопросительно смотрит на девушку, не пытаясь ответить или придумать ответ. Замечая его непонимание, Тея поясняет: — Ты тоже спрашиваешь себя, почему продолжаешь разговаривать со мной. Мы можем обойтись без взаимодействий. Тебе стоит ещё немного не обращать на меня внимания, после чего мы уйдём, и больше никому из нас не придётся терпеть присутствие друг друга. — Уйдете вы или нет, зависит от того, что решит Рик. Тея слабо усмехается и начинает бесконечно застёгивать и расстёгивать пуговицу на рукаве рубашки. Джудит беспокойно двигается в руках Карла, будто стараясь уйти от его широких ладоней. Парень немного дует ей на волосы, от чего короткие тонкие пряди взлетают вверх, опускаясь в хаотичном порядке. Девочка забывает о руках, которые ещё четыре секунды назад представляли препятствие, и вертит головой, пытаясь понять, что только что произошло. Карл не способен сдержать улыбки, смотря на безнадёжные попытки сестры развернуться. Поглаживая большим пальцем ткань крохотной кофты Джудит, парень поднимает голову. Салливан очень пристально смотрит на ребёнка на его коленях, хмурит брови с каким-то неясным выражением лица. Она вдруг отворачивается, словно упрекнув себя за долгое разглядывание, и, наконец, отпускает манжет с многострадальной пуговицей, прикладывая перевязанную ладонь к шее. Внезапно Карлу кажется, что она считает собственный пульс. — Это всё, о чём говорил Стоун? — Не знаю. Я оставался там ненамного дольше тебя, — нейтрально констатирует он, делая вид, что не замечает её напряжения. — Возможно, тебе стоило послушать, что он сообщил твоему отцу. Узнать всё необходимое Граймс может лично у Рика, если на то потребуется причина. К тому же отец сам расскажет нужную информацию, когда решит, что она требует огласки. Выражение лица Теи меняется с нечитаемого на задумчивое, и парень не уверен, что понимает эти изменения. Вскоре он слышит её голос, обращающийся к нему. — Мистер Граймс? — Что, дорогая? — мгновенно отвечает Карл, придерживаясь комично официальной манеры разговора. Девушка набирает воздух в лёгкие и вместе с выдыхаемым потоком произносит: — Думаешь, мы смогли бы стать друзьями? — После того, как ты меня залатала, я обязан на тебе жениться. — Я серьезно. Карл впервые задумывается над чем-то подобным. Он спрашивает себя снова и снова, а желание вцепиться в волосы и с силой потянуть вниз грузовиком сбивает с графитно-белого безопасного участка. Парень снова заглядывает ей в глаза. Смотрит дольше, чем следует, и спрашивает: — А ты бы этого хотела?