Невыносимое сегодня

Погружаясь в себя, не забудь, что это похоже на зыбучие пески. Тея должна сосредоточиться. В метре от неё раненый человек, который несколько минут назад нуждался в помощи и самоконтроле девушки. Она готова дать всё что угодно, кроме собственной стойкости и спокойствия. Карл Граймс мог погибнуть от потери крови. Как много он уже потерял? Нить или игла могли быть недостаточно хорошо продезинфицированы. Велик риск заражения, вероятность которого явственно мелькает перед глазами. Голос парня уже ни первый раз пытается прорваться через раскалённое молчание сознания девушки. Оно дремлет, спит и не желает бодрствовать, потому что не догадывается, что происходит. Тея видит свои руки. Ей кажется, что это именно они, именно эти костяшки она пересчитывала один-два-три дня назад и именно этих пальцев касался Гарет. Всё это принадлежит ей, присоединено к костям и суставам, но Тея не понимает, как найти спасительный компромисс. Её тело в отчаянии. Оно не знает, является ли угроза настоящей или воображаемой. Тея выныривает в реальность и видит, как руки пытаются оттереть тканью следы крови с кожи. Она до жжения трёт между пальцами, пытается очистить трещинки и складки на ладонях, чтобы избавиться от этого липкого ощущения. Девушка задаётся вопросом, почему кожа на костяшках, покрасневших и грубых на ощупь, ещё не кровоточит. Дёрганые движения прекращаются, когда из её рук аккуратно вынимают ткань. Карл делает это так, чтобы избежать контакта с самой девушкой. — Достаточно, — говорит он, а Тею удивляет неожиданная мягкость в его голосе. Никакого осуждения, неприязни или обвинения, только тонкая попытка понять и проникнуть в ситуацию. Шагнуть в глубину, но не настолько далеко, чтобы возросло давление в лёгких. Не находя ничего другого для поддержки, Тея переплетает пальцы, царапая кожу вокруг ногтей. Она не знает, куда отвести взгляд и спрятать лицо, и вдруг понимает, что завидует внутренним органам, похороненным от любых глаз. Парень кидает пропитавшуюся кровью ткань в сторону кровати, но голову не отворачивает, продолжая стоять на месте. Собирается что-то сказать, разбавив их молчаливый диалог ещё одним громким вопросом. Вопросы губят. Тея просто хочет быть уверенной в том, что когда уйдёт, ничего не изменится. Воздух останется влажным и холодным, земля наполненной отходами, а люди не вспомнят о её существовании. Их глаза не должны запоминать губы, нос и пальцы девушки. Правду никто не любит. Она словно человек, наречённый обществом «ненужным». Одинокое и лишнее существо, у которого украли лицо вместе с языком и губами. Как ответить на вопросы, которые обнажают людское несовершенство и «неправильность». Это словно экзамен. Заучиваешь наизусть материал, готовясь до головной боли и рези в глазах, а в момент сдачи не знаешь, как объяснить, соединить и сформулировать сотни отрывков предложений. Тею никто не поймет, так говорит её внутренний голос. Она завалила экзамен на соответствие установленным стандартам. Об этом вопит прожитое время. Ногти поддевают отслоившуюся кожу, неприятно колют ободранные места, но это помогает Тее отвлечься. Она старается не упасть, когда сверху её рук неожиданно ложится пара ладоней. Две кисти, десять пальцев, десятки сотен неровных линий опускаются на неё, плавя суставы. — Карл, — говорит она, слыша, как слова звучат слишком безразлично. — Пожалуйста, не трогай меня. Он не добрый соседский мальчик через дорогу. Он не выполняет её просьбу, не торопится отступить и уйти от компании девушки. Взгляд не может сойти с шершавых ладоней, которые медленно разводят её руки в стороны. Оцепляют палец за пальцем, не допуская, чтобы она снова зацепилась за это движение. Тея решается поднять голову и встречается с лицом незнакомца. Она не знает этого парня, это не может быть Карл Граймс, чью рану она зашивала три с половиной минуты назад. На его лице почти не заметная в растворяющейся темноте улыбка. Едва уловимый поднятый один уголок губ, создающий ассиметричную линию. Только теперь Тея понимает, как близко он стоит. Сейчас Карл скажет, чтобы она остановилась. Он спросит, в чём дело. Он убедит, что всё в поряд… — Спасибо. Карл отпускает её руки, когда Тея прекращает попытки вытащить их самостоятельно и снова соединить. Всё не так. Это отличается от времени, проведённого в Терминусе среди едко-сладких улыбок и угроз, покрытых слоем мёда. Каннибалы, все они играли в свою собственную игру, создавая псевдоимперию с порядками рабовладельческого общества. Последний раз к её рукам прикасался только Гарет. — Не за что, — произносит она, чувствуя, что это не тот ответ, который стоило дать. Уголок его губ не опускается, но Тея больше не может видеть лица Карла. Развернувшись в сторону открытого шкафа, он начинает перебирать слои одежды. Быстро сменяющий друг друга шелест тканевых стопок говорит о его торопливости. Она слышит, как Граймс тихо прокашливается, и Тее кажется, что плечи парня приподнимаются, когда он делает вдох. Проходит невесомое количество времени, прежде чем Карл задает вопрос, ложащийся на полки шкафа: — Салливан, ты боишься крови? — Нет. Тея видит, как он кивает сам себе, продолжая стоять к ней спиной. — Ты убивала людей? — произносит Карл следующий вопрос, который мгновенно всплыл в голове Теи, но уже сказанный голосом Рика. Девушка сглатывает. Сжимает края рубашки. — Нет. — Ты боишься убить живого человека? Нет. Она боится того, что ждет её потом. — Да, — вырывается у неё задушенным шёпотом. Это лживый ответ, который противоречит её убеждениям. Именно такой ответ парень хочет услышать? Тея понимает, что он проверяет её. Именно так ответил бы нормальный каждый человек? Смех Карла звучит холодно, невесело, отчего она хочет передёрнуть плечами. В его глазах ирония и сочувствие. — Значит, пришло время перестать, — коротко отзывается он, поворачивая к ней лицо и напряжённо смотря в глаза. С особой осторожностью просунув левую руку в плотную кофту на молнии, Граймс прицепляет фонарь к кобуре. Проводит правой ладонью по рёбрам, наверное, пытаясь хоть как-то уменьшить ужасное зудящее ощущение и жжение, которое акцентирует на себе всю его выдержку. Он наклоняет голову, указывая на дверь и говорит: — Пойдём, наше время закончилось.

***

Здание нужного дома приближалось особой медлительностью. Карлу и Тее повезло, что те люди, стоявшие рядом с местом их временного укрытия по пути сюда, ушли. К сожалению, это не облегчило путь до квартала. Преодолев последние метры до двери, ведущей на задний двор, Карл останавливается, опираясь рукой на тонкие облупившиеся перила. От Теи не скрылось, насколько тяжёлым и затрудненным стало его дыхание, а движения более медлительными. Несмотря на это, Граймс продолжал упорно идти вперёд, оставляя позади людей Терминуса и несколько восставших. Тея стоит за спиной парня, не зная, что ей следует сделать. Желание предложить помощь стоит рядом со здравым смыслом, но она понимает, что Карл откажется от любой поддержки не только с её стороны, но и любого другого человека. Сильный и гордый — слова, которые выгравированы на стенках его черепа. Девушке приходится сжать руки в кулаки и завести их за спину, спрятав под полами рубашки. Если Тея попытается что-то сделать, то подобие негласного перемирия, установившееся между ними, может быть нарушено. Карл расправляет плечи, стараясь держать спину прямо, и подходит вплотную к окну. Пытаться открывать дверь бесполезно, так как с противоположной стороны поставлен как минимум шкаф или стол. Стучать также довольно глупо — это лишь привлечёт нежелательных мертвецов. Карл совершает те же манипуляции, как и с предыдущим домом, и поднимает оконную раму. Скрежет посылает мурашки по позвоночнику, но Тея приказывает себе сохранять самообладание и внимательно смотреть на окружающую местность. Все тихо. Тишина внутри самого дома кажется более жуткой, чем безмолвие наступающего рассвета снаружи. Идущий впереди Граймс успевает сделать всего четыре шага по широкому коридору, прежде чем ему навстречу выходит высокая массивная фигура. Тея застывает на месте, а глаза неосознанно различают очертания увесистого предмета в его руке. Вдруг фигура меняет положение, выпрямляясь и будто выглядя слегка озадачено. — Карл? Почему вы?.. Что прои… Голос знаком Тее. Приглушённый, немного тихий тембр человека, который опрометчиво поверил её словам. Удивительный и непонятный. Граймс даже не вздрогнул от внезапного появления Тайриза перед ним. Его рука не дернулась к пистолету, а ноги не отступили назад, подальше от появившейся преграды. — Где Кэрол? — мгновенно спрашивает он, обрывая мужчину и не реагируя на собственное имя. — О-она с Джудит. — Тайриз немного потеряно разыскивает ответ на вопрос и отходит в сторону, когда парень начинает быстро обходить его. Карл не спрашивает, в какой именно части дома находится женщина, он сразу следует на второй этаж. Тея словно прирастает к кафельным плиткам, которым выложен коридор. Эта женщина, Кэрол, кажется, именно она способна по молекулам сложить безопасность и уют вокруг себя. Только это лишь одна сторона маски, скрывающей за мягкой парчой и украшениям обратную. Женщины справляются с предоставленной жизнью лучше многих правительственных солдат. Тайриз, больше ничего не говоря, разворачивается и уходит вглубь коридора. Вскоре его удаляющиеся шаги слышны на лестнице. Рядом больше нет людей. Даже напрягая слух, Тея не услышит тихие разговоры или перешептывания, звуки шагов или звон металла. Она различает лишь громкое биение сердца. По ощущениям, оно покрывается трещинами от навалившейся тяжести осуждений и обвинений. Ей необходимо найти укрытие. Надо спрятаться и оставить всех людей, которые захотят с ней поговорить в ближайшие несколько часов. Тея не признается себе, что это последнее чего она по-настоящему хочет. Первая попавшаяся комната в коридоре не привлекает внимания девушки. Опираясь рукой о стены, она идёт дальше, упираясь в лестницу, и поворачивает налево. Последние двери на этом этаже пахнут одиночеством и отсутствием гостеприимства. Тея открывает крайнюю дверь в самом углу, мысленно умоляя, чтобы она оказалась пустой. Глаза узнают очертания мебели, но постепенно благодаря слабому серо-синему свету из окна, девушка убеждается, что здесь никого нет. Только вещевой мешок и несколько вещей разложены на небольшом диване. Скорее всего, здесь остановился кто-то из тех, кто сейчас надеется выжить. Это разных два мира. Чувствуя себя детским сморщенным шариком, лишённым воздуха, Тея отступает от двери и оседает на пол рядом с диваном. Ковер под её ладонями глубже и мягче, чем любая кровать. Длинный толстый ворс заставляет тонуть и не желать спастись от его лап. Тёмно-розовый, почти вишнёвый цвет материала погружает комнату в подобие полумрака и терпкости. Слишком мягкий, слишком удобный. Напоминает жизнь несколько лет назад. Тея перебирает одной рукой ворсинки, откидывая их то в одну, то в другую сторону. С истекающими минутами в помещении становится всё светлее. Кажется, в комнате прошли месяцы, когда Тея улавливает громкие быстрые шаги за стеной. Дверь распахивается спустя ровно три секунды. В дверном проёме стоит Карл, эмоции на лице которого стремительно сменяют друг друга. Это выглядит непривычно и странно. Он двигается чуть более резко, с постепенно остывающей злостью в действиях. — Салливан, — с долей облегчения бросает Граймс, словно убеждаясь, что это действительно она. Кисть, сжимающая дверную ручку, расслабляется, а с фигуры парня спадает напряжение. Он подумал, что она сбежала. Это чистейший бред — Тея поняла, что пытаться уйти сейчас сравнимо самоубийству. Девушка не может знать, о чём говорил парень с Кэрол, но вся суть диалога вращалась вокруг убийства Гарета. В этом она уверена. — Как они? — Тея сдерживает в себе больше вопросов, чем озвучивает: что вы планируете делать? Покинете ли это место? Собираетесь ли оставить остальную часть группы или нет? Ей хотелось сбежать из этого дома, крича и воя от того, что вопросительные сгустки слов и фраз душат её недостатком ответов. Карл проходит внутрь комнаты, не до конца прикрывая дверь. — Держатся. Преодолев пару метров, он садится на пол. Его взгляд направлен на структуру краски на стене и, не сводя с неё глаз, он размыкает губы: — Не хочешь поговорить о том, что произошло в лесу? — А что-то случилось? — Тея усиленно делает вид, что в комнате больше никого нет. — Могу рассказать занятную историю, как нас едва не убили, и ты вызвалась геройствовать. Тея хочет вернуться в железный контейнер и собственными руками запаять дверь. — Я не хотела впутывать вас. Рассматривая комнату, Карл непринуждённо, с лишней порцией иронии отвечает: — Уверен, что так и было. — Разглядев помещение, он оставляет взгляд на Тее, смотря на неё с сожалением: — Мы уже давно увязли в этом по самое горло, поэтому нет причин для волнения. Саркастичная ухмылка изгибает его рот, хотя все черты лица остаются расслабленными. На них лежит полное умиротворение, хотя в произнесённых словах слышны гранулы смеха. Печального, тяжёлого и не вызывающего улыбку смеха. Карл выдыхает через приоткрытые губы, прислоняя голову к стене, сгибает одну ногу, а пальцы собирает в замок, кладя на живот. На скуле Граймса сокращается мышца, когда он морщится от не унявшейся боли. Тея чувствует себя причастной к его мучениям. Она не замечает, как накрутила на палец две длинных ворсинки, и они теперь врезаются в кожу. Грудная клетка Карла ровно приподнимается. Молчание в комнате сохраняется недолго. — Догадываешься, почему ушли только мы вдвоем? — Подозреваю, что вы хотите от меня того же, что и каннибалы, — честно озвучивает она самый первый вариант из списка в голове. Граймс без смущения кивает. — Однако мы не знаем, что именно хотели люди Терминуса, — протягивает он, словно заставляя себя разговаривать. — В этом вся ирония. Когда вернётся Рик и остальные, тебе придётся всё объяснить. Всё решено помимо воли самой девушки. Отсрочка это лишь, а не лекарство. — Больше ничего нельзя было сделать, — вырывается у неё так быстро и тихо, что Тея не уверена, сказала ли она что-нибудь. Это глупый «день сурка», в котором Тея слышит одни и те же предложения. — И это не было геройством. Вы могли погибнуть, и я п-просто… должна была что-то предпринять. Парня забавляет её ответ, но девушка недостаточно слепа, чтобы не заметить, сколько усилий он прилагает, чтобы не смеяться вслух. — Я благодарен тебе за это, — безмятежно признаётся Карл, не выражая каких-либо лишних эмоций, в то время, как его глаза полны уже привычной надменности. — Звучит подло, но это позволило случиться тому, что случилось. Тея проводит ногтем по запястью, оставляя короткую красную полосу. — Только кое-что здесь не сходится. — Карл сохраняет голос ровным. — Ты сама говорила, что защищать других и жертвовать собой бесполезно. Я понял это. Ты была достаточно красноречива, чтобы объяснить свое мнение, — произносит Граймс, а девушка слышит, как он не скрывая издевается над ней. — У меня всего один вопрос: почему? Почему-почему-почему… …ты сама себе противоречишь? Пригвождённая к розовому ворсу ковра тысячами возможных ответов, Тея сохраняет молчание. Они не слышат друг друга и сталкиваются, как две противоположные Вселенные. Помертвевшими губами, девушка просит: — Хватит. — Ты же понимаешь, что здесь не существует героев. Есть только люди, которые убивают, чтобы прожить ещё один день в этом грёбанном мире. И знаешь, — он останавливается, словно переводя дыхание и всего мгновение обдумывая собственный ответ, — меня это устраивает. Я согласен убивать ходячих и жить в вечном страхе перед тем, что меня ждёт. Во всяком случае, я не буду мёртв. — Разве это жизнь? — роняет Тея на резком выдохе безнадёжности и непонимания. Её брови приподняты, фразы обвиваются вокруг горла. — В отличие от тебя, я не веду себя, как последний эгоист. — Карл кажется разочарованным, и предметом его разочарования является Тея. — У меня есть младшая сестра, которой всего лишь год. Она родилась в этом месте и, когда вырастет, видя разрушенные здания, будет считать это обычным явлением. Хруст рвущейся плоти не будет казаться ей чем-то особенным и омерзительным. Девушка обвивает себя руками, цепляясь пальцами за локти. — Неужели этого ты хочешь для Джудит? — бормочет она, чувствуя, как от каждого слова на губах трескается тонкая сухая кожа. С этим вопросом Карл ломается. Ломаются его стойкость, терпение, хладнокровие. Раскалываются на части рот и остатки сил, а Тея мысленно восхищается и спрашивает, как части тела Граймса ещё не рухнули на пол. — Нет, — с отчаянием почти шепчет он, а на губах совсем слабая улыбка, в которой неимоверно много боли. — Это последнее, что бы я желал для неё. Но рядом с Джудит будет отец, я и все те, кто останется с нами. У неё будет семья, которая не позволит ей погибнуть. — Семья, такое красивое сочетание букв, — эхом отзывается она, уже не чувствуя злости от слов парня, только бессилие и то, как слёзы скребут горло. Она поднимается на ноги, а Карл не перестаёт смотреть на неё, мучая одним взглядом. Не произнося ни слова и не смотря в его сторону, девушка выходит из комнаты. Дом преобразился под светом солнца, но Тея исключает этот факт из головы, двигаясь к окну, с помощью которого они проникли внутрь. Оно всё ещё не закрыто или забаррикадировано, поэтому девушке не составило особого труда выбраться наружу. Свежий воздух — это всё, что ей сейчас нужно. Огромное количество прозрачного пространства, заполняющего собой каждую уязвлённую клетку. Тея чувствует себя полностью опустошённой и виноватой. На секунду ей кажется, что тело испещрено сквозными дырами от пуль, срикошетивших о её прошлое. Странно, что сердце не сочится кровью между рёбер. В нескольких метрах позади неё раздается громкий шелест веток и листьев. Она стремительно разворачивает тело, рука уже тянется к ножу, но озвученное с недоверием имя пригвождает стопы к земле: — Тертея?