Путь мести

Белый пол, стены, потолок, простыни, занавески на окнах и даже прикроватные тумбочки. Госпиталь Конохи не отличался изобилием красок. Стерильная чистота и свежесть. Угнетающее сияние белого. Анна ненавидела больницы с тех самых пор, как умерла ее мать и долгие месяцы, тогда еще молодой девушке, приходилось проводить в беседах с психологом. Да, кабинеты психологов сильно отличаются от больничных палат, но в сути своей именно это и представляют. Цунаде, будто издеваясь над ней, не желала отпускать Анну домой. Сама себе Анна пообещала, что забудет эту поездку как страшный сон и никогда больше не покинет пределов родного Нью-Йорка. За окном гудели люди занимающиеся разборкой бывшей стены славы. Даже для такой тяжелой работы не использовали тяжелой техники. Большие камни дробили с помощью взрывчатки и грузили в тележки, вывозя за пределы деревни. Из-за постоянного шума окна не открывали во всех домах. Анна задыхалась в четырех стенах, но ее почти не оставляли одну. Хокаге заглядывала так часто, что ненароком Анна чувствовала себя знаменитостью. Впрочем, причины были далеки от красивых картинок. Цунаде много времени проводила в разговорах с Анной. Она многое рассказывала о ее матери и тех трудностях, с которыми Юкиджи пришлось столкнуться после изобретения Биджу. Брат-близнец Юкиджи — Тамао был ярым и самым главным ее противником. Будучи рожденным на пару минут раньше своей сестры, он никак не мог смириться с ее успехом, с тем, что ему приходилось оставаться на вторых ролях. В то время как Юкиджи пели дифирамбы всей Конохой, о нем совсем забыли. Поглощенный собственной злобой, Тамао решился на рисковый шаг. Данзо хотел заполучить Биджу в собственное пользование и Тамао обещал добыть ему разработку. Устранив Четвертого Хокаге и его жену, Тамао хотел избавиться и от Юкиджи, но совместно с Фугаку Учиха она опередила его. Юкиджи создала Анну, потому что очень хотела иметь ребенка и лишь потом, в критический момент, она поняла, что Анна может стать спасением. До самой своей смерти Юкиджи верила, что Биджу может принести пользу, потому они и не уничтожили машину, а спрятали. Юкиджи уехала из Конохи и след ее затерялся. Считалось, что история с Биджу никогда больше не всплывет. Вот только Тамао думал иначе. Как Юкиджи создала Анну из своей ДНК, Тамао начал экспериментировать над собой, изменять свой геном, стараясь стать умнее. Пять лет назад Тамао начал действовать. Он решил воздействовать на Орочимару, взяв в заложники его дочь, вот только Орочимару не привык играть по навязанным ему правилам. В том же году Орочимару приехал в Коноху. После встречи с ним умер Третий Хокаге. Все посчитали это нападением на главу селения и на Орочимару объявили охоту. На самом же деле Орочимару хотел предупредить Третьего о грозящей угрозе. Сарутоби Хирузен считал, что тайна Биджу ушла в могилу вместе с Учиха и Юкиджи, он оказался не готов к таким новостям. У старика не выдержало сердце. Дальновидность Орочимару смогла предугадать развитие событий, если Биджу откроется миру. Машину создали не для этого, но когда жажда власти так велика, последствия могли быть самыми разрушительными. Впрочем, все уже позади. Машина погибла от взрыва. Воссоздать ее уже не получится ни у кого. Угроза осталась в прошлом. — (Так, это Тамао убил мою мать?) — спросила Анна, когда вся картинка сложилась воедино. Цунаде покачала головой. — (Нет. Юкиджи убил Учиха Итачи. Тогда на заправке, пока ты пряталась в машине, он рассказал Юкидже о трагедии своего клана. Юкиджи все поняла. Она просила его убить себя и тебя, но лишить тебя жизни он не мог. Не смог сделать этого и со своим братом. Перед смертью Фугаку просил убить Саске, чтобы карту к Биджу никогда не нашли. Итачи избрал собственный вариант. По его мнению, ни ты, ни Саске не виноваты в том, что сделали старшие. Вы даже понятия не имели об этом и могли жить свободно. Тайна Биджу принадлежала лишь ему, он был готов защищать ее до последнего вздоха. Однако судьба распорядилась иначе. Кто мог предположить, что именно на тебя падет выбор Саске, и что вы окажетесь в Конохе в самый разгар войны?) — Цунаде вздохнула и присела на край кровати. — (Послушай ты тогда Орочимару и посчитай убийцами матери Акацуки, тебе никогда не пришлось бы побывать в Конохе). Анна понимала это и сама. Саске заманил ее в Коноху по собственной прихоти, угрозами и обманом. Он сам не знал, что все так обернется. Не знал, какие тайны поднимет на поверхность их приезд, но: что сделано — то сделано и обратного пути уже не было. Почему-то, даже после того, как открылись все тайны, Анна не могла поверить, что Саске старался обеспечить защиту ее семьи, пока они были здесь. Что Карин и Суйгецу несли вахту, тайно охраняя покой Хизер и Чака. Все это настолько не вязалось с его словами, что она просто не в силах была даже предполагать подобное. — Sasuke koko ni subete no jikan. (Саске все время здесь), — будто невзначай сказала Цунаде, пристально смотря в глаза Анны. — Kare mo surīpu jōtai ni, rōka o nokoshimasen. Watashi wa kare ga anata o tsutaeru tame ni nanika o motte iru to kakushin shite imasu. (Он не уходит из коридора даже для того, чтобы поспать. Уверена, ему есть, что сказать тебе). Анна лишь покачала головой. Она не была готова к встречи с ним. Последний раз она сказала, что не желает его видеть. — Watashi wa kojin-teki ni Uchiha Itachi to hanashi o shitai to omoimasu. Watashi wa hontōni nani ga okotta no ka kare kara manabitai to omotte imasu. Me de watashiwomite, kare no hahaoya ga shini kare ni tazuneta to iu, to katei! (Я хотела бы поговорить с Учиха Итачи лично. Хочу от него узнать, что случилось на самом деле. Пусть, глядя мне в глаза, скажет, что мать просила его о смерти!) — Sore wa anata no kenridesu. (Это твое право), — согласилась Цунаде и погладила ее по руке. — No wa, anata ga ko no tame ni nanigadekiruka mite mimashou. (Посмотрим, что можно сделать для этого). Теперь Анне оставалось лишь ждать и гадать. С тех пор Цунаде не заходила, уже второй день. Дверь открылась и в палату вошла Сакура. Ее розовые волосы прекрасно подходили к зеленым глазам и делали ее похожей на дуновение весны: легкое и воздушное. Анна не видела ее с той ночи в гостинице, когда убежала. Сакура не вызывала у нее приятных воспоминаний. Да и чувствовать себя мрачной тенью в сравнении с ее яркостью было крайне неприятно. — Думаю, нам нужно поговорить, — неуверенно протянула Сакура, убрав волосы за ухо. Скромная и застенчивая, в белоснежном халате. Какое притворство. Анна не хотела даже слышать ее голоса, но Сакуру это не остановило. — То, что ты видела в гостинице — подстава. Учитель Какаши был уверен, что вы с Саске работаете в паре и несете в себе угрозу для Конохи. Он видел, как Саске смотрел на тебя на балу, тогда и созрел этот план. Мне жаль, что стала причиной вашей ссоры, я лишь выполняла приказ. Анна не смотрела на нее, но слова Сакуры лились так правильно, что казались искренними. Насколько ужасно, наверно, быть частью Конохи. — Ты любишь его? — зачем задала этот вопрос, Анна и сама не знала. В сознании рисовались противные образы того, как Саске и Сакура занимались той же страстной любовью, граничащей с безумием, какая была у них. Сакура встряхнула головой, заставив волосы скрыть пунцовое лицо. — Не знаю, — после длительного молчания призналась она. — Саске долгое время был чем-то большим для меня. Чем-то, что я никак не могла объять руками. Я постоянно думала о нем и верила, что смогу его изменить, но это не правда. Нет, дело не в том, что он не способен измениться, а в том, что у меня никогда не было такой власти над ним. Саске — вольная птица, он летает на таких высотах, которые мне не постичь никогда. Наверное, все эти годы я занималась лишь тем, что утешала себя. Я так увязла в своих мечтах, что не заметила, когда переросла их. Когда-то я любила Саске и думала, что он тоже любит меня, но я не видела всей картины. Саске всегда было плевать на меня, Наруто… Хотя, нет, Наруто был для Саске другом и соперником в одном лице. Но большая часть Саске принадлежала лишь его семье, его старшему брату, на которого Саске так стремился походить. Я была слишком глупа, чтобы набраться храбрости и открыть глаза. Сакура запнулась и тихо рассмеялась, не скрывая горечи в голосе. — Когда он уходил из Конохи, я пыталась его остановить. Боже! Я говорила, что сделаю для него все, лишь бы он остался! Все! Что я могла сделать для него?! Вернуть ему семью? Оживить родителей и стереть из памяти весь ужас, что ему пришлось пережить? Я лишь хотела, чтобы он не бросал меня, потому что он был моей мечтой. Лишь теперь я стала достаточно мудрой, чтобы понять свои ошибки. Не отрекаться от боли нужно, а пройти сквозь нее. К несчастью, я не могу похвастаться трагическим прошлым, и едва ли могу понимать, что значит терять близких людей. Самой большой моей потерей был Саске, и тогда мне казалось, что мир рухнул. Я была так глупа! Я ничего не могла для него сделать и не понимала, насколько больно и отвратительно смотреть на привычные лица, счастливые в то врем, как ты остался совершенно один. Я была глупа, — она снова вздохнула, будто слова отнимали у нее жизненную энергию, но после на ее лице появилась вымученная улыбка. — Люблю ли я Саске? Несомненно, до сегодняшнего дня. Но я люблю того Саске, который позволяя мне верить в мои заблуждения и мечты. Его больше нет, а значит, я могу считать себя вдовой. Нынешний Саске слишком сложный для меня, я не смогу понять его и сделать счастливым. Но ты должна знать еще кое-что, — теперь Сакура смотрела прямо в глаза Анне и с лица ее исчезла вся задумчивая болезненность, с которой она говорила о Саске. — Ни о ком он так не переживал, как о тебе. Ни ради кого он не был готов рискнуть жизнью, бросаясь в логово врага без оружия и поддержки. План и разведка одно из основных условий успеха. У Саске не было ничего, он лишь знал, что тебе грозит опасность и слепо бросился на помощь. Ни ради кого он не был готов торчать в больнице безвылазно, пока девушка не соизволит обратить на него свой взор. Я люблю Саске, он навсегда останется в моем сердце и никто другой не займет это место, но Саске любит тебя. Это видно всем, но не тебе. Я не мастер отношений, но, думаю, он тоже не безразличен тебе, потому тебе так тяжело его простить. Анна не нашлась, что ответить. В искренности Сакуры можно было не сомневаться. Рассказывать о собственной боли весьма сложно, тем более говорить это той, кого считаешь врагом, но… Была в словах Сакуры истина, которую прежде Анна не замечала или не хотела замечать. Она гнала от себя эти мысли, потому что была уверенна в абсурдности собственных импульсов. Саске нравился ей, куда больше, чем просто нравился. Когда она влюбилась в него, Анна не могла дать четкий ответ, но та ночь, считать которую привыкла ошибочной, была настоящей. С искренними чувствами и желаниями. Они оба хотели этого и хотели бы продолжать. Они были супругами три дня, но как правильно все это было. Ночь в Конохе самое удивительное время. Густой туман устилает землю, будто стараясь скрыть от любопытного глаза. Становится так тихо, что без труда можно услышать стрекот сверчков, крик зазевавшейся птицы, бурчание неосторожной лягушки. Ночь в Конохе не похожа на ночи в Нью-Йорке, где даже с заходом солнца невозможно открыть окно из-за шума миллионов машин на проезжей части. Такого покоя, как в Конохе, не найдешь ни в одном уголке мира. Это единственное по чему стоит скучать. Зная, что в ближайшие дни покинет Коноху, Анна старалась впитать в себя как можно больше этой звенящей тишины за окном. Внезапно поднявшийся ветер принес с собой запах свежескошенной травы, прелых листьев и его. Фигура в черном появилась на карнизе, по ту сторону оконного стекла. Анна не удивилась этому. Данную встречу она ждала с нетерпением. Будто сомневаясь, он все же шагнул в раскрытое окно. Учиха Итачи — человек знающий ответы на все вопросы. Быть может, именно он принесет ей успокоение и силы, чтобы отпустить прошлое. Жажда мести способна изматывать, но куда труднее лишиться ее. — Цунаде сказала, что ты хотела меня видеть, — даже сейчас, когда самое страшное было позади, Анна не могла определиться, как относиться к этому человеку. Если Сакура говорила о сложности Саске, то она и представить не могла, насколько сложен его старший брат. На самом деле, Итачи не для чего было удовлетворять ее просьбу о личной встрече, но он пошел на этот шаг. Где-то в глубине сознания, тонкое чутье подсказывало Анне, что он не станет таиться и теперь и честно ответит на все вопросы. — Для чего? Анна сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Сложно набраться храбрости и услышать ответ от человека, спустившего курок пистолета тем роковым днем. Анна чувствовала внутренний трепет и полную не готовность к этому разговору. Сердце сжалось от боли. Он смотрел матери в глаза в последний миг ее жизни. Наверное, Анна хотела услышать, что Юкине, или Юкиджи, беспокоилась о ней и хотела передать, что любит… К несчастью, Анна знала, что именно сказала ее мать перед смертью: «Убей и ее»! Холодок пробежался вдоль линии позвоночника. — Это правда? Правда, что ты убил мою мать по ее просьбе? — наконец, задала она вопрос. Итачи пристально смотрел ей в глаза, будто читая во взгляде ее готовность узнать правду. — Да. Но, ты уже знаешь об этом, — заключил он, поспешно добавив: — Для чего именно ты хотела встречи со мной? Глаза Анны застлали слезы. Губы подрагивали и она едва находила в себе сил, чтобы не разрыдаться. Сминая нервными пальцами белоснежные простыни, Анна мечтала забыть все, что узнала за эти дни. Чего она ожидала услышать? Учиха Итачи не выразил даже сочувствия по поводу ее утраты. — И каково это? — дрогнувшим, но полным злости голосом, спросила она. — Каково это — забрать человеческую жизнь?! — Легко, — спокойно, как и прежде, отозвался он. Анна стиснула зубы, лишь бы не рычать и не броситься на него с кулаками. Естественно, он все понимал. Понимал, что вгоняет в ее сердце ржавый кинжал, распарывая старые раны, но даже не пытался смягчить удара. Честность ли? Или же полное равнодушие? — Человек — существо хрупкое и отнять его жизнь весьма просто. — Ты чудовище! — не сдержалась Анна, схватив подушку и бросив в обидчика. С легкостью дикой кошки, Учиха отступил в сторону ровно на один шаг. Подушка пролетела мимо и достигла стены, свалившись на пол. Анна выдохнула, успокаиваясь. — Если это так просто, тогда почему я еще жива? Почему ты не убил и меня, как она того просила? Итачи раздумывал над ответом и молчал. На долю секунды что-то теплое отразилось в глубине его глаз. Анна уже подумала, что Итачи не так жесток и черств, чтобы убивать детей. В любом случае, она была уверенна, что он скажет именно это. Но, и это она заметила у Саске, Учиха никогда не говорят того, что ты от них ждешь. — Ничего личного, Анна. Если бы я убил тебя, то пришлось бы убить и своего брата. Скрипя зубами от бессильной злобы, Анна с огромным трудом заставляла себя смотреть ему в лицо. Лицо убийцы ее матери. Нет, не его голос она слышала тем днем. Не он говорил о просроченном долге. Он говорил по телефону. Его черные глаза смотрели на нее с презрением и разочарованием. — Я найду тебя, Учиха Итачи, и ты предстанешь перед судом за убийство гражданки США! Ты понесешь самое суровое наказание, я об этом позабочусь! — Анна знала, что ее угрозы пусты, но она не могла промолчать. Не сейчас, когда он смотрел с полным равнодушием на ее муки. Внезапно, на лице Итачи расплылась улыбка. — Ни одно наказание в мире не сравнится с суровостью испытываемых мною мук, но, спасибо за предложение. В любом случае, ты не найдешь меня, пока я этого не захочу. А тогда мне будет уже все равно. Он посчитал разговор оконченным и направился к двери. Его присутствие в Конохе уже не являлось тайным, так что и скрываться не было смыла. Он сможет стать невидимым, даже оставаясь у всех на виду. Едва его рука коснулась ручки, Анна поняла, что еще не все вопросы заданы. Был ли в этом умысел Итачи? Заставить ее выйти из себя и забыть о главном. — Стой! — окликнула она его. Итачи медленно обернулся, демонстрируя полное отсутствие интереса к ее вопросам. — Все, что случилось в Конохе, случайность? Так сказала Цунаде. Никто не мог предположить, что Саске и Анна найдут друг друга и окажутся в Конохе именно в это время. Никто ли? — В мире нет ничего случайного, — голос Итачи прозвучал будто приговор. — Все поддается исчислению. — Но ты помогал мне! Давал ответы на вопросы, помогал двигаться в правильном направлении! — Анна все не могла понять, что за игру затеял Итачи, но в его причастности больше не сомневалась. — Помогал ли? Нет, — его черные глаза блеснули. — Я лишь направлял тебя в том направлении, которое было выгодно мне самому, а через тебя и Саске. Все можно просчитать, Анна Чендлер. И вашу встречу, и решение Саске. — То есть, ты заранее знал, что так случиться? — последний вопрос остался без ответа. Итачи одарил Анну тяжелым пристальным взглядом и вышел из палаты. «Все поддается исчислению». — Слова Итачи прочно засели в ее голове и эхом отражались еще долгое время после его ухода. Он все знал, планировал многие годы, чтобы достичь желаемого результата. Когда он задумал это? Десять лет назад? Когда Тамао убил клан Учиха, а Итачи стал хранителем Биджу? Когда стрелял в ее мать, не испытывая жалости и сострадания? Когда примкнул к Акацуки и вынудил Орочимару покинуть организацию? Знал ли он тогда, что, гонимый мечтой об обладании Биджу, Тамао направится за помощью именно к Орочимару? Что Орочимару сможет найти ее, а Саске захочет всех обойти и это приведет их в Коноху? Что из всего этого клубка причин и следствий было случайным стечением обстоятельств, а что частью плана Итачи? — Черт тебя дери, Итачи! — прорычала она, так и не найдя ответа. *** Без стука, Какаши открыл двери в зал заседании в резиденции Хокаге и вошел внутрь огромного помещения. Посреди комнаты, окруженный стульями с высокими спинками, громоздился стол, рассчитанный на сотню человек. Всю его поверхность заполняли искореженные взрывом куски металла. Именно для этого, Хокаге и вызвала его. — Sore Biju? (Это Биджу?) — спросил Какаши, указывая на стол. Цунаде кивнула головой. — Gareki kara chūshutsu suru tame ni kanri shite iru korera no danpen. (Те фрагменты, что уже удалось извлечь из-под завала). — Ko no baai, soreha dōsa shimasen fukugen shimasu. (В таком случае, восстановить ее не получится), — с досадой протянул он. Цунаде вновь с ним согласилась. — Anata wa sore ga sakusei sa reta mono no tame ni, shitte imasu ka? (Ты знаешь, для чего ее создали?) — Цунаде присела на край стула и вопросительно взглянула на Какаши. Он не нашелся с ответом. За годы безуспешных поисков Биджу обросла легендами. — Naibu funsō ya naisen no wakai no tame. Burazā wa ani ni hansuru toki. Biju kara gasu o funmu suruto 15-bu inai ni anata wa hantaisoku no ishiki ni eikyō o ataeru koto ga dekiru hitsuyō ga arimasu. Kono mashin wa, ōku no inochi o sukuu koto ga dekimasu. Aku no te ni ochita baai shikashi, soreha, haruka ni hakai suru koto ga dekimasu. Soshite, sono-te no koto wa ima dewa, watashi wa kangaete imasu. (Для урегулирования внутренних конфликтов, гражданских войн. Когда брат идет против брата. Стоит распылить газ из Биджу и в течении пятнадцати минут можно воздействовать на сознание противоположных сторон. Эта машина могла спасти множество жизней. Однако, она могла и погубить куда больше, если бы попала не в те руки. А в чьих руках она теперь, я не имею понятия). — Anata wa, hokage-sama, nani o imi suru nodesu ka? (Что вы хотите этим сказать, Хокаге-сама?) — Какаши выглядел удивленным и сбитым с толку. Цунаде испустила тяжелый вздох, потянувшись за бутылкой саке. — Kenkyūshitsu kara no senmonka wa, korera no furagumento wa Biju debaisu no ichibude wanai koto ga wakarimashita. Hotondo no baai, -sha wa nagaiai, osoraku, kesshite nakatta, konoha ni itte, to sa rete imasu. (Эксперты из лаборатории установили, что эти обломки не являются частью устройства Биджу. Скорее всего, машины уже давно нет в Конохе, а, может, и никогда не было). — Anata wa doko no kuruma Uchiha Fugaku Itachi wa itte inai koto o iitaidesu ka? (Вы хотите сказать, что Учиха Фугаку не сказал Итачи, где находится машина?) — Matawa (Либо), — Цунаде отхлебнула саке прямо из горлышка бутылки, поморщившись, — Kanojo no koyubi no mawari ni watashitachi no mawari no Itachi. Biju no DF to shite, kare wa kuruma ga mieru yō ni teishi shita futatsu no mondai o kaiketsu shinakereba narimasendeshita. Mazu, daijamaru o tsukuru tame ni teikyō sa Aoyama Tamao o torinozokimasu. Kare ga ikite sentaku sa rete iru koto o kakunin shinakatta baai wa daijamaru wa, bitoku ni fukeru koto wanaishimasendeshita. Shikashi, kare wa Sasuke no kyōdai no nochi ni iku to, karera wa anata no hōhō de anata o nokoshite inaidarou koto o shitte imashita. Sore wa itachi no tame ni daijamaru no tame no anzende hitsuyōdeshita. Daini ni, Itachi wa Biju ni, subete no rigai kankei-sha o settoku shinakereba naranakatta to, -sha ga hakai sa remasu (Итачи обвел нас вокруг пальца. Как защитник Биджу, он должен был решить две проблемы, чтобы машину прекратили искать. Во-первых, избавиться от Аоямы Тамао, что предоставил сделать Орочимару. Орочимару никогда не стал бы пускать в ход силу, если бы не был уверен, что выберется живым. Но он знал, что следом идут братья Учиха и они никого не оставят на своем пути. Это было безопасно для Орочимару и необходимо для Итачи. А во-вторых, Итачи должен был убедить все заинтересованные в Биджу стороны, что машина уничтожена). — Dono yō na. (Что же), — Какаши присел рядом с Цунаде, безучастным взглядом пробежавшись по разорванным обломкам металла. — Kare wa seikō shi, sonogo, sarani. Itachi ga shitte iru baai wa doko Biju — sore o shitatameru koto wa arimasen. Watashi wa kare o shitte imasu. (Ему удалось и то, и другое. Если Итачи знает, где Биджу — никогда не признается в этом. Я его знаю). -Watashi wa kare o kanzen ni shinrai sa reru koto wa arimasen. (Я никогда не верила ему полностью), — буркнула Хокаге, не скрывая досады в голосе. — Soshite, watashi wa kare ni tsuite tadashikattadesu! (И была права на его счет!) — Kare wa watashitachi o michibikimashita. (Он нас провел), — поддержал Хокаге Какаши, все же испытывая восхищение перед смекалкой Итачи. *** Анну впервые выпустили из палаты и позволили побродить по зданию госпиталя. Не слишком радужная перспектива, но лучше сидения в четырех стенах. Анна не скрывала своего недовольства и тем, что врачи Конохи относились к ней как к смертельно больной. Она чувствовала себя прекрасно, не считая душевных терзаний и вспоротых сердечных ран. Он был здесь. Как говорила Цунаде и Сакура. Никуда не уходил. Всклокоченный, уставший. Лицо покрыла щетина, а взгляд черных глаз потух. Стоило Анне вывернуть из поворота коридора, Саске тут же поднялся на ноги, точно специально поджидал ее здесь. Анна замерла, с опаской поглядывая на него и не желая подходить ближе. — Нам нужно поговорить, — сразу перешел к делу Саске. Он торопился, возможно, скрывая нервозность, а может потому, что успел обдумать каждое свое слово. Анна не ответила. Она не была готова к этому разговору и все еще не могла решить, что же их связывает. Что он мог сказать ей сейчас? Попросить прощения? Анна лучше многих знала, что извиняться Саске никогда не станет, слишком гордый у него нрав. — Ты сказала, что не хочешь видеть меня, поэтому я ждал. — Ждал? — Анна не удержалась от колкой усмешки. Смешно смотреть на него в таком состоянии, будто мальчишка на выпускном экзамене, трет ладони, вспотевшие от страха. Вроде и выучил все, но все равно страшно. — Чего ждал? Что я все обдумаю и забуду? Напомнить, что ты угрожал моей семье и шантажом заставил меня подыграть тебе? Эти несколько дней были худшими в моей жизни! — Жаль, — с досадой отозвался Саске. Он смотрел только на нее, прямо в глаза, будто ничего вокруг не существовало. Должно быть, именно так смотрят на дорогого сердцу человека, вот только это не про Учиха Саске. Анна ждала любых слов, но следующие повергли ее в шок: — Потому что для меня это были самые лучшие дни. Мне не приходилось лгать, говоря о тебе. Не приходилось ущемлять себя. Считать тебя своей женой было приятно. Я не лгал, когда говорил, что ты смогла изменить меня. Удивительно, сколько всего может измениться за пару дней, но я ни о чем не жалею. Саске подошел ближе, медленными шагами, прощупывая почву ее выдержки, и взял Чендлер за руку. — То, что произошло между нами той ночью… Это не было частью плана. Я так чувствовал и чувствую. Я должен был сказать тогда, но струсил. Честно, испугался собственных мыслей и отверг их как инородные… — он умолк, переводя дыхание. Анна внимательно рассматривала его лицо, осунувшееся, бледное с темными кругами под глазами. Он действительно просидел здесь все это время? Анна считала это глупостью, однако собственные чувства кричали от восторга. В уголках бездонных глаз Саске мелькнула надежда. Совсем крошечная, но такая живая. — Если бы у меня была такая возможность, я никогда не выпустил бы твоей руки. Анна не сдержала улыбки. Насколько неуместно звучали все эти слова. Нет, это был не тот Саске Учиха, которого она знала. Интересно, это Сакура научила его говорить высокопарные речи, чтобы произвести впечатление на девушку. — Ты только что признался мне в любви? — с сарказмом спросила она. Саске хмыкнул в ответ. — Знал, что не сработает. Мы плохо знаем друг друга. У нас не было времени познакомиться ближе, но я хочу узнать тебя всю. У нас общая боль и мы сможем понять друг друга. Впервые Анна услышала именно то, что ожидала от него. Секундное замешательство слетело, точно шторы с глаз, стоило ему обхватить ее лицо ладонями. Она знала его больше, чем могла представить. Знала его взгляд, его мысли, его запах. Без этого дальнейшая жизнь казалась бы адской мукой. Однако Анна не была готова дать ответ сейчас. Слишком многое случилось за одну неделю и это перевернуло ее жизнь с ног на голову. Чендлер точно знала, что ей вновь потребуется помощь психолога, чтобы придти в себя. — Прости, но я не готова говорить на эту тему. Саске отпрянул, точно получил оглушительную пощечину. В глазах промелькнуло то самое выражение, которое Анна так хорошо знала — желание отомстить. Должно быть, Саске большого труда стоило сказать эти слова и отказа он не ожидал. Гордое самолюбие, уязвленное самым болезненным способом, требовало реванша. — Дай мне время, — продолжила Анна, прекрасно понимая, что, если не скажет этого сейчас, будет жалеть о содеянном всю оставшуюся жизнь. — Я позвоню, как буду готова. — Хорошо, — Саске кивнул головой и поспешно удалился. Глядя на его спину, глаза Анны наполнились слезами. Она хотела рыдать в голос, но не могла. Казалось, он навсегда покидает ее жизнь. Спустя двадцать четыре часа взятая на прокат «Камри» везла Анну в центральный аэропорт Токио, дабы больше никогда не возвращаться в Коноху. За рулем сидел Какаши, занимая на протяжении всего пути свою пассажирку разговорами и шутками, что у него выходило весьма скверно. Анна его не слушала и была полностью поглощена собственными мыслями. Больно осознавать, насколько слабыми существами являются люди. Лишь только почувствовав опасность, забираются они в прочный панцирь, стараясь сберечь остатки собственной личности. Насколько уязвимыми мы оказываемся! Учиха Итачи был прав, отнять жизнь очень легко, а вот прожить отведенное тебе время достойно — невыносимо сложно. Что стало с Саске и куда он делся, Анна не знала, но верила, что однажды, когда она наберет его номер, он обязательно ответит. Три года спустя. Через стандартные жалюзи на стол падал рубленными пятнами свет яркого августовского солнца. Попадая в него листы бумаги делались омерзительно белыми и выжигали глаза. Анна щурилась, проклиная жару и солнце, ища прохлады под потоком горячего воздуха офисного вентилятора. Аномальная жара этого лета привела к тому, что даже система охлаждения всего полицейского участка накрылась. В обжигающем воздухе отчетливо читался запах пота и усталости. Не таким свое возвращение из отпуска она видела. Впрочем, едва ли это могло испортить ей настроение. Анна стремилась как можно скорее разобраться со старыми делами и сдать отчеты, торопясь домой к ужину. — Анна, тебе посылка! — детектив подняла голову, отрываясь от своего занятия. Ослепленные солнечным светом глаза не сразу отыскали в темноте офиса силуэт секретаря Мэган. Маленькая, почти на голову ниже Анны, она была удивительно полной для своих хрупких костей. — Спасибо, — поблагодарила Анна, едва на ее стол опустилась коробка, завернутая в ярко-красную оберточную бумагу с золотистыми звездочками. Своими размерами коробка не поражала, потому Анна предположила самое худшее. «Если это кольцо, — думала Анна, пока Мэган торопливо возвращалась к своему рабочему месту, — я вышибу из него все мозги»! Однако в коробке оказалось вовсе не кольцо. Черная птица из кварца, аккуратно посаженная на широкую булавку, говорила о том, что это была брошь. Рубиновые глаза птицы горели в лучах жаркого солнца, словно бы свет исходил из их недр. Кое-где, по контуру черной тушки, виднелись следы серебристой патоки. Удивительное изящество, но слишком мрачное. Впрочем, это было как раз в его стиле. Анна взялась за сотовый телефон и тут же нажала кнопку быстрого вызова. — Ты где? — Появились неотложные дела, но обещаю, что к ужину буду дома. На обратном пути заеду в магазин, куплю лосося и вина. Его забота поражала. Кто бы мог подумать, что Учиха Саске станет готовить. Анна не сдержала легкого смешка. Все не должно было закончиться так. По возвращении из Конохи, Анне потребовался почти год, чтобы разобраться в себе и том, кем на самом деле была ее мать. Стоило утрястись страстям и Анна с головой ушла в новое дело, совершить которое, казалось жизненно важным. Она собиралась разыскать и арестовать Учиха Итачи за убийство гражданки США. Найти его, впрочем, оказалось категорически невозможно и тогда Анна стала думать. Для Учиха Итачи главным человеком в жизни был и остается его младший брат. Набирая номер Саске, она хотела просить лишь о помощи в поисках. Она думала, что смогла пережить то влечение, что испытывала к нему и что он давно о ней забыл. Однако первая встреча, спустя почти два года, дала ясно понять, что чувства никуда не делись. Все привело к тому, что неделю назад они оба отправились в Вегас где и поженились в комнате страха одного из казино. Анна не стыдилась этого поступка, но на работе распространяться не спешила. Ей казалось, что стоит признаться коллегам, что она состоялась как женщина, они тут же утратят к ней всякое уважение. — А что? Что-то случилось? — Саске заметно нервничал. В рабочее время она не звонила ему. Не хватало времени или обстановка была неподходящей. Саске задевало за живое ее упрямое молчание об их отношениях, но вечерами, в их совместной квартире на Манхеттене, Анна принадлежала только ему. — Я же просила тебя: никаких подарков, — прошипела в трубку Анна, оглядываясь по сторонам и убеждаясь в том, что коллеги заняты своими делами. — Не понимаю, о чем ты? — серьезно спросил Саске. Анна фыркнула. — О той брошке, что мне доставили на работу. Она изумительно красивая, но это не могло подождать до вечера? — в динамике телефона раздался визг покрышек, когда автомобиль резко затормозил. — Я ничего не посылал, — твердо сказал Саске. — Может, у тебя появился поклонник? Ревновать Саске не умел. Скорее он впадал в ярость от которой было тяжело избавиться. Но Анна уже научилась отвечать ему достойно. — Ты знаешь много людей, которые дарят девушкам черных птиц?! — язвительно спросила она, намереваясь вывести Саске на чистую воду. Ответа не последовало. — Саске? Анна заволновалась. На дорогах могло случиться все, что угодно. Тем более что компания Саске занималась не самым безопасным бизнесом. — Черная птица? — не своим голосом спросил он. Анна испытала удивление столь резкой смене его настроения. — Да. Ворона, кажется, с красными глазами. А что? — Саске снова молчал, чем пугал Анну еще больше. — Саске, что происходит? Ты меня пугаешь. — Он знает, — прошептал Саске. — Итачи знает. — Что? — Анна утратила дар речи. Третий год она пыталась отыскать его, напасть хоть на крошечный след. Саске тоже. Но Итачи всегда на шаг впереди. Даже знает о том, что они женаты теперь. — Эта птица — семейная реликвия. Еще прадед подарил ее своей жене. Так и повелось. Я думал, что она исчезла в Конохе, но ошибся. — Так, он поздравил нас? — недоумевала Анна, следя за тем, как солнечные блики играли в красных глазах вороны. Странная птица для семейной реликвии. Почему не канарейка или лебедь? Голубь, в крайнем случае. Почему именно ворона? — Это пожелание долгих лет, — с облегчением протянул Саске. Анна знала, что Саске простил брата, хотя и был обижен за столь долгий обман, но и не отнимал у нее права наказать Итачи за убийство. Оно было совершено: непреложный факт, который невозможно вычеркнуть из истории. И Анна знала, что стоя в комнате страха, пока священник в костюме ожившего мертвеца их венчал, Саске хотел, чтобы его старший брат был рядом. Возможно, он и согласился помочь ей с поисками только ради того, чтобы вновь его увидеть. Сейчас ему было спокойно. Брат думает о нем, наблюдает. Саске знал, что Итачи гордится им и его решением. Во всем мире у Саске был лишь старший брат, неизвестно где, конечно, но был. Теперь у него есть жена, Учиха Анна, которая не позволит ему вновь провалиться в одиночество и тьму. — Жду тебя дома, к ужину, — добавил он. — Люблю и скучаю.