Путь мести

Наруто никогда не бывал здесь прежде. Склад в самом центре селения, обычно закрытый от посторонних. Оружие для миссий выдавали по строго санкционированному Хокаге списку и только с ее разрешения. Теперь Узумаки понимал для чего все эти предосторожности. Огромное помещение тянулось длинным туннелем почти под всей Конохой. Тысячи стеллажей от пола до потолка заполненные оружием самого разного применения и срока давности. Среди привычных всему миру винтовок, автоматов, пистолетов и ножей — сотни разработок Конохи, секретных прототипов и инновационных проектов. У Наруто глаза разбегались от всего этого изобилия. Холодное и огнестрельное оружие, которое не сможет обнаружить ни один рентгеновский или металлический сканер из прочного огнестойкого углепластика, совершенно легкие и смертоносные. Погрешность в траектории выпущенной из такого оружия пули равнялась почти совершенному нулю. Недавно изобретенные бронированные жилеты. Наруто еще не довелось испробовать эту амуницию на себе: удивительно легкие и тонкие, но, судя по показателям, способны выдержать прямое попадание крупнокалиберного снаряда. Приборы дальнего, ночного и инфракрасного видения с непревзойденной точностью. Подобным арсеналом не могла похвастаться ни одна страна мира. Да, в Конохе не водилось тяжелой техники, но с тем, что имелось в запасе, только глупец не стал бы считаться с этой силой. Натренированные, привычные к ведению войны люди порой оказывались куда страшнее танков и ракетно-зенитных комплексов. К несчастью у Наруто не было времени на то, чтобы насладиться всем этим изобилием. Оставляя позади себя длинные стеллажи, Наруто углублялся все дальше, к самым последним полкам переполненным взрывчаткой. Когда-то давно люди пользовались динамитом, позже сменившимся глицерином и тротилом, пластидам. Си-4 и по сей день стояла на вооружение самых ведущих стран мира, но Коноха шагнула далеко вперед. Шиноби называли это «взрывными печатями» — тонкая пластина с огромной взрывной мощью из-за их вида. Детонатор напаивался на пластину в виде замысловатого рисунка и приводился в действие снятием ободочного контура. Как только края пластины или «печати» становились красными, оставалось не больше десяти минут, чтобы унести ноги из опасной зоны. Печати было легко носить с собой, поскольку они почти не имели веса и устанавливать даже в самые крошечные щели. То, что нужно, чтобы взорвать огромный массив скалы. Складывая в карманы «печати», Наруто не мог сдержать улыбки. Эту ночь Коноха будет помнить еще многие годы. *** Саске шагнул вперед, но вдруг замер. В кончиках пальцев родился электрический ток, будто предсказывая как легко обжечься, если не быть осторожным. Он с опаской повернул голову, желая увидеть в лице брата опровержение собственного предчувствия. Итачи стоял молча. Его взгляд точно сканировал черные стены. Саске почувствовал странный подъем, осознавая, что оказался в западне не один, но мог ли он полностью верить Итачи? — Они нашли нас. В темноте пещер Саске не увидел движения губ брата. Ему казалось, что голос Итачи прозвучал прямо у него в голове. — Что будем делать? Вопрос казался вполне рациональным с учетом того, что их всего двое. Саске медлил с ответом, не зная, какой вариант предпочтительней в данной ситуации. Впрочем, он не имел ни малейшего представления о численности противника. Шла ли речь о десятках или сотнях? Лезть в стан врага без разведки далеко не самая лучшая идея, что приходила ему в голову, но и поступить иначе он не мог. Счет времени шел на секунды. Толчок в грудь отрезвил его и мгновенно выветрил все мысли из головы. Итачи смотрел ему прямо в глаза, совершенно собранный и спокойный. — Иди сам, — сухо протянул он, взяв на себя ответственность за решение. Саске казалось, что даже тени шевелились за их спинами и где-то впереди. Притаились за углами и в паутине на потолке. Сколько их? Сколько времени у них отнимет эта стычка? — Мы справимся вместе, — настаивал он. Итачи отрицательно качнул головой. Он уже все решил для себя. Как и тогда, когда погибли родители. Даже спустя столько лет, Итачи не собирался считаться с мнением младшего брата. — У тебя слишком мало времени, если хочешь застать ее живой, — напомнил Итачи причину, по которой они оказались здесь. — Тамао не станет ждать пока ты явишься, словно герой в сверкающих доспехах! Ему нужна Биджу, остальное его не интересует. — Но это самоубийство! — возмутился Саске. Итачи улыбнулся, прикрыв глаза пушистыми ресницами. Сейчас он казался таким близким и родным, будто в мгновение ока Саске переместился на десять лет назад, когда они еще были семьей. Как, Черт возьми! Как ему удается меняться так быстро? — Не забывай кто я, глупый брат, — прошептал Итачи. — Элитный убийца с десятилетней службой на Акацуки. Меня и одного для них будет слишком много. Саске хотелось поверить в правоту слов брата, но он не мог. И все же, Итачи был прав. У него нет такой роскоши, как лишнее время, чтобы стоять на месте. Он коротко кивнул головой и скрылся за углом, оставляя брату право решить возникшую проблему. Неприятный осадок встал комом у него в горле, но сердце грела мысль, что все это ради нее, ради Анны Чендлер. Все же фамилия Учиха шла ей куда больше. *** Металлическая дверь отворилась с протяжным скрипом, прозвучавшим, будто из преисподней, заставив Карин оторвать взгляд от скованного сонной дымкой лица Анны Чендлер. Должно быть, она не рассчитала с дозой и вколола слишком много, раз Нью-Йоркского копа так стремительно унесло в царство забвения. Впрочем, так было даже лучше. Не хватало того, чтобы в самый ответственный момент Анна Чендлер открыла глаза и все испортила. Широкоплечий мужчина, просто огромного роста и могучего телосложения, в форме АНБУ Корня, с маской ни лице, втолкал в открытую дверь Гурен. Девушка, хотя с их с Карин последней встречи прошло целых пять лет, стала еще больше похожа на своего отца. Черные волосы отросли и колкими прядями обрамляли лицо. Карие, доставшиеся от матери глаза смотрели с той же ядовитой злобой, что выражал и взгляд Орочимару. Сейчас она выглядела не лучшим образом: исхудала, казалась запуганной и подавленной, но ненависть к отцу отражалась все с той же отчетливостью на тонком лице, что и прежде, стоило только увидеть отчужденное и холодное лицо отца. Карин не имела понятия о том, что случилось между этими двумя, но все то время, что она провела с Орочимару — Гурен ненавидела его. — Что ты здесь делаешь?! — презрительно выкрикнула Гурен, и ее хрипловатый от длительного молчания голос, взорвался в пространстве. Орочимару отвернулся, словно и не желал ее видеть. — Работаю, — сухо, свистяще отозвался он. — Рад, что с тобой все хорошо. — Да, пошел ты к черту! — нрав Гурен нисколько не изменился за эти годы. Карин помнила, как пять лет назад Орочимару пришло письмо на электронную почту с сообщением о том, что его единственная дочь пока побудет гостьей некоего Тамао. И, если Орочимару хочет увидеть ее живой, ему следует принять выгодное сотрудничество. Орочимару никак не отреагировал, во всяком случае, внешне это не отразилось, но вся деятельность Орочимару резко сменила свою направленность. Карин закусила губу. Она все еще не знала, можно ли верить изворотливому Змею, на которого работала столько лет? Совершенно случайно, Орочимару застукал ее за передачей сообщения Саске по закодированному каналу. Она знала, что код Саске взломать не сможет никто. Похоже, знал это и Орочимару. Он никогда никому не верил полностью и был прав. Карин думала, что это будет последним, что случится с ней в этой жизни, но Орочимару поразил ее, попросив передать Саске, что они отправляются в Коноху по общему делу. Получил Саске сообщение или нет, Карин не знала. В любом случае, вскоре все выяснится. Если послание нашло своего адреса, то с минуты на минуту Саске откроет двери. — Теперь вас все устраивает, доктор? — лысина Тамао поблескивала от крупных капель пота в тусклом свете, а голос его стал еще более услужливым. Орочимару помедлил, прежде чем повернуться к нему. — Отпусти ее и я начну, — потребовал он, не слишком надавливая. Впрочем, интонации Орочимару всегда были обманчивы и Карин почувствовала это, когда в груди противно дрогнуло. Тамао рассмеялся. — Как закончите, так и отпущу, — пролепетал он. Чем больше Карин наблюдала за ним, тем больше этот округлый человек напоминал ей евнуха. — Мне нужны гарантии, доктор. Орочимару ничего не ответил, только хмыкнул, словно это должно было выражать его согласие. Он приблизился к столу, на котором лежала Анна Чендлер. Она еще не отключилась полностью. Веки подрагивали, точно она пыталась разглядеть сквозь пелену сна все происходящее. Карин понимала, что она слышит их голоса, может даже понимает, но уже ничего не могла бы предпринять, чтобы освободиться. Да и как? Скрывая собственную нервозность, Карин взглянула на циферблат наручных часов. Оставалось не больше пяти минут. Если Саске не появится, кто знал, чего стоило ожидать. В одном Карин была уверенна, Орочимару сам жаждет разобрать Анну Чендлер по органам. В руке Орочимару сверкнул острый скальпель. Что же, это будет быстро и не больно. Никакой анестезии, лишь снотворное, достаточно мощное, чтобы заглушить боль, а потом уже будет все равно. Орочимару склонился над еще живым телом, небрежно отбросив волосы в сторону. О гигиене он не заботился, да и к чему лишняя трата времени. Карин видела, как зажмурилась Гурен, тонкие руки которой сжимали стальные наручники и жесткие кулаки громилы. Орочимару сделал первый надрез, выпустив темную кровь из прорези. Анна лишь слабо дернула пальцем, на большее ее сил уже не хватало. Карин, которой должно было ассистировать, только и могла, что смотреть на часы и считать оставшиеся секунды. Внезапно рука Орочимару дрогнула, а оглушительный крик Гурен заполнил уши. Карин схватилась руками за голову, едва не подпрыгнув на месте. Скальпель неслышно упал на каменный пол. Возле двери, по полу, растеклось море крови, и она фонтаном брызгала на стены из отрезанной руки громилы. Он бросил Гурен, отчаянно пытаясь зажать рукой рану. Он только мычал, но уже ничего не мог поделать. В считанные секунды он истек кровью и грузно упал на пол, прямо у ног смертельно бледного Тамао. Тот потрясал своей лысой головой, от чего тряслись его круглые щеки. Гурен бросилась в угол и забилась в нем, не переставая оглушительно кричать. Она никогда не могла переносить вида крови. Казалось, что все происходящее, забавляло только Суйгецу. С его лица не сходила самодовольная улыбка. Орочимару глухо рассмеялся, и в царившем шуме этот смех различил каждый. У Карин мурашки промчались по спине, а руки похолодели, будто из нее всю кровь вытянули. — Тамао-кун, — грациозно, раскачиваясь при каждом шаге из стороны в сторону, Орочимару направился к лысому мужчине. — Не уж-то ты думал, что сможешь управлять мною? Тамао только и мог, что бессильно хлопать ресницами, огромных от ужаса глаз. Чем только забавлял Орочимару. — Ты… Ты… — заикаясь от злости и страха, рычал Тамао. — Ты не выйдешь отсюда живым! За этой дверью целая армия моих людей! — Ты уверен в этом, Тамао-кун? — полюбопытствовал Орочимару, не скрывая усмешки. — Ты говорил, что все продумал и распланировал. Но так ли хорошо ты знаешь братьев Учиха? Ответить, однако, Тамао так и не успел. Меч Суйгецу оказался быстрее, стремительно разрезав воздух, сокрушительной мощью обрушился на голову толстяка. Тамао широко распахнул глаза, не успев даже понять того, что с ним произошло. Его голова еще долю секунды держалась на плечах, а после кубарем покатилась по каменному полу, словно мяч, оставляя за собой кровавый след. Орочимару быстро повернулся к Карин. В глазах его горело нетерпение и беспокойство. — Поднимай ее, Карин! — потребовал он, направляясь к дочери. Гурен забилась в угол и была настолько напугана, что крики ее давно переросли в бессвязную истерику. Карин торопливо опустошала ампулы препаратов. На глаза ее навернулись слезы. Она не могла поверить в то, что Саске подвел ее, подвел, когда был так нужен. Что станет дальше? Все усилия окажутся напрасными, если Орочимару закончит начатое. Карин с трудом понимала, что вообще происходит, но была готова на все лишь бы помочь Саске, лишь бы быть нужной ему. — Уходим! — скомандовал Орочимару, поднимая Гурен с пола. Она перестала кричать, но все еще тряслась, как осиновый лист. Карин подумала, что Гурен до ужаса боится вида крови. Удивительное явление, с учетом того, кто являлся ее отцом. Орочимару подтянул Гурен к себе, придерживая за плечо. Суйгецу открыл двери, чтобы позвать Джуго, но так и застыл на месте, широко разинув рот. — Suigetsu wa, bōru ni norimasu! (Суйгецу, пошевеливайся!) Суйгецу шагнул назад, пятясь от двери, разведя руки в стороны. Желтые глаза Орочимару опасно сузились. — Suigetsu wa, (Суйгецу), — шипящий голос заполнил всю комнату. — Watashitachiha, purei suru jikan ga arimasen! Soretomo, konoha anbu no subete ga watashitachi no nochi ni kitashitaidesu ka?! (У нас нет времени на игры! Или ты хочешь, чтобы все АНБУ Конохи явились за нами?!) Карин недоуменно смотрела на дверь, не имея сил отвести карих глаз от двери. Что-то было не так, и она чувствовала это. Предчувствие подтвердилось почти сразу, когда из темноты зияющего дверного проема показалась фигура Саске. Черная одежда почти сливалась с темнотой, и только бледное лицо мерцало в слабом свете. Его глаза пылали гневом, и Карин подумала, что никогда прежде не видела у Саске такого взгляда. Он всегда казался равнодушным и холодным, даже когда они вместе были в Лондоне. Ночь в отеле, забыть которую у Карин не хватит сил. Даже тогда, после столь необходимой им обоим разрядки, лицо Саске не изменилось, а взгляд его был направлен не на Карин, а вглубь собственного сознания. Казался опустевшим и далеким. Теперь же в Саске вспыхнул тот огонь, который он столько лет подавлял в себе. Конец его тонкого меча уперся в горло Суйгецу и тот не мог произнести ни слова, лишь шумно сглатывал слюну. — Отойди от стола, Карин, — холодный голос Саске произвел на нее сокрушительный эффект. Ноги Карин подкосились от страха, который теперь вселял в нее Саске. — Отойди от нее, Карин! Она шагнула назад, во все глаза смотря на Саске. — Это не то, что ты думаешь, Саске, — голос ее дрожал. Карин поняла, что ее послания Саске не получил, а в таком состоянии его невозможно переубедить. Лучше подчиниться его воле, но как поведет себя Орочимару. Карин сделала еще шаг назад, не отрывая взгляда от Саске. В коридоре разносились страдальческие стоны Джуго. Кажется, он был тяжело ранен. Нет, Саске не станет слушать, не сейчас. — Ты все же добрался сюда, Саске-кун, — прошипел Орочимару. Карин мысленно выругалась. Старику следовало промолчать, а не усугублять ситуацию. — Выходит, Тамао был прав, и ты пришел сюда не один. — Это не твое дело, — рыкнул Саске, вытягивая руку с зажатым в ней пистолетом в сторону Орочимару. Дуло уперлось старику прямо в лоб, хотя Саске не удостоил его и единого взгляда. Карин опустила глаза, разглядывая длинные тени на каменном полу. Никогда прежде она не чувствовала себя столь беспомощной и напуганной. Могла ли она убедить Саске в том, что они на одной стороне? Впрочем, она не была уверенна на счет Орочимару. Думая о том, как выйти из затруднительного положения, Карин не придумала ничего лучше, чем проявить свою позицию. Пока Саске был занят Суйгецу и Орочимару, она смело шагнула вперед и ввела иглу шприца в капельницу Анны. В ту же секунду прогремел выстрел, сизая дымка наполнила комнату, а резкий запах пороха забрался в нос. Карин застыла на месте, бессмысленным взглядом бегая по стенам. — Я сказал тебе отойти, — напомнил Саске. Карин будто очнулась в этот момент, но ничего не смогла сказать, прислушиваясь к собственным ощущениям. Она была цела, но страшно испугалась. Пуля пролетела мимо ее головы и застряла в каменной стене. — Это антидот, — пояснила она, едва голос вернулся. Саске и сам едва понимал, что собирался сделать. Убить их всех или оставить в живых? Соблазн был слишком велик. К тому же, он понятия не имел, что Орочимару успел сделать с Анной. «Ему нужны ключи от Биджу!» — голос Итачи ворвался в голову сам собой. С огромным усилием, Саске отогнал его, не желая думать о том, что стало с его старшим братом. Было ли у них время, чтобы поговорить нормально, Саске не имел понятия. Карин судорожно моргнула и поправила очки, привычный жест с головой выдававший ее нервозность. — Я лишь хотела ее разбудить. — Разбудить? — Саске не верил. С его позиции отчетливо виднелся порез на груди Анны, и от этой картины кровь стыла в жилах. Все чувства Саске были направлены лишь на то, чтобы спасти ее жизнь. Ни о чем другом он не мог думать. — Да, — подтвердила Карин. — Мы не трогали ее! Это спектакль! — Спектакль? — саркастичная усмешка исказила красивые губы Саске. Его взгляд скользнул на огромный резервуар, заполненный питательной жидкостью. Итачи был прав на счет этого, возможно, как и на счет всего остального. — Я и вижу. — Говорю же, ты все не так понял, Саске! — голос Карин сорвался в нетерпеливой истерике. До этого времени она и не подозревала, насколько упрямым мог быть Саске Учиха. А ведь она всем ради него пожертвовала, ничего не прося взамен, лишь бы быть рядом с ним. И как он не понял до сих пор, что она безумно его любит? — Мы ждали тебя! Я отправила тебе сообщение! Саске молчал. Последняя ночь выдалась для него слишком тяжелой и насыщенной. Произошло много всего. У Саске не было времени проверить ноутбук. Но он не мог слепо поверить Карин. — Мне не нужны ключи от Биджу, Саске-кун, — на помощь Карин пришел Орочимару, поглотив все внимание Саске собственными словами. — Это не моя война и не я ее начал. Я ученый, а не террорист, в отличие от Акацуки. — Акацуки! Ты ставил на них опыты! Ты превратил людей в монстров! — гнев Саске распалялся с новой силой. Глаза его пылали. — Это тебе твой брат сказал? — прошипел Орочимару, стараясь скрыть рвущийся наружу смех. — Не стоит верить всему, что говорит Итачи. На его совести куда больше крови, чем ты можешь себе представить, пусть он и не причастен к смерти твоей семьи. Итачи далеко не так невинен, как заставил тебя думать. — Ты исследовал мой геном, чтобы найти Биджу, — напомнил Саске. Сейчас его не интересовало то, кем был Итачи на самом деле. Саске хватало того, что брат был с ним рядом. Простит ли он его или нет, Саске еще не знал, но лед в сердце треснул. Треснул из-за нее. — Я давно нашел Биджу, Саске-кун, — прошипел Орочимару, прикрыв желтые глаза. — Но это не моя война и она мне не интересна. Тамао наивно полагал, что может управлять мной, удерживая в плену мою дочь, но у него ничего бы не вышло. С другой стороны, и ты, Саске-кун, нашел ответы на многие вопросы, что не давали тебе покоя столько лет. Сейчас мы не враги и я готов помочь тебе. — Я не собираюсь верить твоим словам, — предупредил Саске. Орочимару пожал плечами. Он ждал именно этого ответа. Неожиданно каменный пол под ногами пошел большими волнами, а с потолка посыпалась пыль и крошки камня, а следом уши сдавил вакуум. Карин схватилась за голову, а Гурен едва не упала, испытав очередной приступ паники. Несколько секунд никто не мог понять, что произошло, и только Орочимару, не скрывая улыбки, поглядывал на потолок. — Похоже, он сделал то, о чем мечтал столько лет, — прошипел Змей. Саске недоуменно посмотрел на него. Орочимару понял, что о своих планах Итачи не сказал ему ни слова. — Уничтожил Биджу. У нас осталось мало времени, если хотим уйти незамеченными. Саске не совсем понимал смысл слов Орочимару, впрочем, последние часы он мало что понимал в целом, но одно знал точно: взрыв такой мощи, что, даже находясь глубоко под землей, они почувствовали его, должен был поднять ужасную бурю в самой Конохе. АНБУ придут в движение и совсем скоро будут здесь. Орочимару был прав — пора уходить. Но и доверять Орочимару, пусть и в критической ситуации, было бы верхом безумия. Впрочем, Саске совершил достаточно безумных поступков этой ночью. Отточенным движением руки он убрал меч в ножны. Пистолет продолжал смотреть единственным глазом дула между бровей Змея, готовый выплюнуть тяжелую пулю в любой момент. — Мы уходим, — твердым голосом заверил Саске. — Я забираю Анну, и мы уйдем. Кто шелохнется — умрет! Ему никто не ответил. Выражения лица Саске говорило о серьезности его намерений. Этого было достаточно. Только Орочимару фыркал и тихо посмеивался, будто предвидел все заранее. Карин жевала губы, не замечая, что глаза ее наполнились слезами. Саске указал ей пистолетом в дальний угол, заставив повиноваться. Ему казалось, что даже ее тень, касающаяся Анны, наводит на нее порчу или смертельное проклятие. Карин подчинилась. — Саске, — ее голос дрожал от слез и понимания того, что Саске потерян ею. — Я не предавала тебя. Я всем ради тебя пожертвовала! Саске не стал ее слушать. Слова Карин нисколько не трогали его душу, да и осталась ли она у него? Саске подошел к столу, вырывая провода мониторов и капельницы. Какой хрупкой и беспомощной она была в этот момент. Удивительно, как три дня способны изменить жизнь. Саске помнил, что сказал ей в первый день в Японии, сразу после приземления. Она нисколько ему не нравилась тогда, теперь же Саске был готов рискнуть собственной жизнью и целями, ради нее. А может, он лгал сам себе, лишь бы не отвлекаться на посторонние мысли? Она единственная, кто не попал под его чары и так слепо отстаивал свои интересы. Она единственная, кто был настоящей рядом с ним. Она такая же, как и он — мстительная. Саске обернул ее простыней и крепко прижал к груди, словно надеясь, что звук его жарко гоняющего по сосудам сердца сможет ее разбудить, и поспешил покинуть катакомбы под скалой. Больше ему нечего было делать в Конохе. И Саске надеялся, что это последний день, когда он ступит на землю проклятой деревни! У самой двери он остановился, и бросил уничижительный взгляд на Орочимару. — Вам не стоило втягивать ее в это! Орочимару рассмеялся громче, от чего даже стоны Джуго за дверью перестали быть слышны. Бедняга Джуго, он так яростно сопротивлялся сдаче оружия, что поплатился за это собственной жизнью. Саске знал, что через час желудочный сок из открытой раны проникнет в ткани брюшной полости и растворит их полностью. — Втягивать ее?! Нет, Саске-кун! Нет… Анна была частью Биджу всегда, еще до того как ты стал частью карты. Она была создана ради этого дня! Саске не ответил. Больше им говорить было не о чем, но Орочимару знал, что при любом другом случае Саске убьет его, и рука у него не дрогнет. *** Над Конохой ярко светило солнце. Лучи его пробивались сквозь листья густых деревьев и слепили глаза. Саске щурился. Он почти ничего не видел перед собой, не видел и сотни масок АНБУ, что направили на него свое оружие. — Руки вверх! Подними их так, чтобы мы видели твои руки! Саске узнавал голос Какаши и не мог сдержать смеха, почти сумасшедшего. Как глупо все это, должно быть, выглядело со стороны? Однако мысли Саске были далеки от Конохи и настойчивого голоса Какаши. Он думал о брате, которого так и не встретил на обратном пути. Не нашел и тела в том узком коридоре, где покинул его и где остались лежать десятки изрезанных тел. Итачи ушел, не сказав куда. Саске понимал, что эта была последняя их встреча и больше она не повторится. Печально, ведь Саске надеялся, что они смогут решить свои проблемы. Как бы Саске не злился на Итачи, он по прежнему оставался его старшим братом и единственным близким человеком. — Поднять руки! Опусти тело на землю! Живо! «Тело», — Саске саркастично ухмыльнулся. Они думают, что он убил ее? Какой бред твориться в их головах? — Брось тело, иначе будем стрелять! — Какаши терял терпение. Он даже мысли не допускал о том, что Саске мог измениться. Что стало с ним? Что заставило его стать таким черствым и недалеким? Какаши даже не догадывался, как сильно Саске успел полюбить свою жену, Анну Чендлер. — Daremoga tachimasu! Anata no buki o oroshi! (Всем стоять! Опустить оружие!) — властный голос Хокаге будто выдернул Саске из-под толщи воды. Где-то в глубинах сознания он уже смирился с тем, что его убьют прямо здесь. — Kakashi wa, teishi shimasu! Koko ni watashi no tame ni wa Sasuke! (Какаши, прекрати! Саске здесь по моему распоряжению!) В эту ночь произошло слишком много всего, так что Саске чувствовал смертельную усталость. Его тело привыкло к нагрузкам, но вот нервная система оказалась не подготовлена. Еще в самом начале обучения шиноби детей учат скрывать чувства и отвергать их. Лишь холодный разум и сознание приводят к победе. Саске впервые так переживал и боялся с тех самых пор, как увидел Итачи в крови на пороге собственного дома. — Sasuke! (Саске!) — Цунаде прикоснулась к его плечу с почти отеческой любовью. — Anʼna o okimasu. Wareware wa sore o shirabete, subete ga junjodearu koto o kakunin suru hitsuyō ga arimasu. (Опусти Анну. Мы должны осмотреть ее и удостовериться, что все в порядке.) Саске повиновался беспрекословно. Все кончено? Он не верил в это. Коноха еще готова была защищать его, будто часть себя? *** С огромным усилием Анна раскрыла глаза. Шум десятков голосов стоял в ушах, подобно навязчивому звону стаи комаров. — Все нормально. О ней не стоит беспокоиться. — А рана на груди? Они вскрыли ее! — Нет, это всего лишь царапина. Ее нужно обработать и только. Повторяю, все с ней в порядке. Туманные образы расплылись перед глазами. Яркий свет болезненно выжигал радужку. Анна моргнула, пытаясь сфокусироваться на очертаниях лиц. Хокаге Конохи и Саске… — Анна! — он склонился к ней так сильно, что Анна ощутила жар его дыхания на собственной коже. — Анна! Нет, это уже слишком. — Саске Учиха, — голос ее был хриплым и глухим, будто она не говорила несколько лет. — Я не хочу тебя больше видеть.