Часть 4
«Лестница здесь, девять шагов до заветной двери А за дверями русская печь и гость на постой Двое не спят, двое глотают колеса любви Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое глотают колеса любви Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? .. Час на часах, ночь, как змея поползла по земле У фонаря смерть наклонилась над новой строкой А двое не спят, двое сидят у любви на игле Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? А двое не спят, двое сидят у любви на игле Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? .. Нечего ждать, некому верить, икона в крови У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой А двое не спят, двое дымят папиросы любви Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? Двое не спят, двое дымят папиросы любви Им хорошо, станем ли мы нарушать их покой? .. Если б я знал, как это трудно — уснуть одному Если б я знал, что меня ждет, я бы вышел в окно А так — все идет, скучно в Москве и дождливо в Крыму И все хорошо, и эти двое уснули давно А так — все идет, скучно в Москве и дождливо в Крыму И все хорошо, и эти двое уснули давно»
И вдруг я осознала. Сегодня же я увижу ее, смогу посмотреть ей в глаза, обнять ее… Или, как всегда испугаюсь, буду прятаться по всему зданию, лишь бы не встретиться с ней глазами? Спустя какое-то время я подходила к своему корпусу, зашла в гардероб, повесила пальто и уже намеревалась направиться к выходу, как вдруг кто-то схватил меня за руку и я почувствовала до боли знакомый аромат духов. «Господи, это что, она?» — По моему телу пробежала мелкая дрожь, но повернуться и посмотреть ей в глаза я не решилась. Я так и стояла, глядя в противоположную сторону. На глаза накатывали слезы, и я постаралась вырвать руку и убежать, но у меня не получилось. «Незнакомец» лишь сильнее сжал ее, отчего резкая боль пронзила моя запястье и я вскрикнула. — Аккуратно! Мне же больно! — уже перейдя на крик, вспыхнула я. — А таблетки глотать тебе не больно было? А доводить себя до такого состояния? О чем ты вообще думала? — она немного ослабила хватку, и я слышала, как дрожит ее голос. — Сегодня, после занятий ко мне в кабинет. И это не обсуждается. — кинула она и поспешила уйти. «Твою мать» — пронеслось в моей голове. — «Что я наделала, она же меня убьет нахрен». Все занятия я просидела пропутавшись в своих мыслях. Мои одногруппники старались узнать, что произошло, где я была и прочую лабуду, до которой им «было дело». Я лишь кивала головой или кидала банальные фразы типа «Болела», «Плохо себя чувствовала». Я ждала окончания занятий, чтобы наконец увидеть ее, но боялась. Боялась, что она все поняла и сейчас пошлет меня, сказав, что так не должно быть и что ей нет дела до моих чувств. Наконец, звонок с последней пары прозвенел и я выбежала из аудитории направившись к ее кабинету. Я резко дернула ручку на себя и открыла дверь. Она сидела за своим столом и что-то тщательно выводила ручкой в журнале. Она обернулась и посмотрела мне в глаза, жестом указывая, что я могу присесть рядом. Я последовала ее совету и устроилась рядом опустив голову. — Солнышко.. — нежно шепчет моя любимая и берет мою руку в свою ладонь. — Зачем? Это все из-за меня, да? Я продолжала молчать, уставившись в грязный и изляпанный жвачками светло-коричневый линолеум. — Пообещай мне, что больше никогда так не поступишь? Слышишь, обещай мне! Ни звука. Тогда она аккуратно подняла мое лицо за подбородок и я увидела слезы в ее глазах. «Что это, что это? Она плачет из-за меня?» — словно криком отразилось в сознании. — Я обещаю. Не плачьте. Я обещаю. — едва слышно прошептала я и заключила возлюбленную в объятья. Я не знаю, сколько мы так просидели, но когда я подняла на нее свой взгляд, я увидела странный огонек в ее глазах, добрую и ласковую улыбку. — Пошли домой, котенок. — сказала она и поцеловала меня в щеку. — Конечно. Пойдемте.
