Тебе же это нравится?!

С жуткой головной болью и острой болью где-то в районе желудка я открываю глаза. Передо мной белые стены, капельницы и медицинские халаты, а на стуле рядом с моей койкой располагается мама, с опухшими от слез глазами. Резкая боль ударяет в виски, как только я открываю веки и, издав истошный стон, пытаюсь приподняться, но с силой падаю обратно.  — Мамааа, — корчась от боли шепчу я. — Водыы.  — Сейчас, доченька, сейчас. Она быстро соскакивает со своего места и выбегает из палаты. Через пару минут она возвращается со стаканом воды и с незнакомым мне мужчиной в халате.  — Как себя чувствуешь? — спрашивает он меня. — Чего ж ты мать-то не жалеешь? Молчу, отвернувшись к стенке, но слышу всхлипы своей матери.  — Господи, главное, что жива, — слышу ее голос, понимая, что она рыдает.  — Мама, мамочка, прости меня, — еле выдавливаю из себя эти слова, а у самой по щекам текут слезы. — Я больше так не буду, прости!  — Ладно, дамы. Разбирайтесь, а я попозже зайду, — сказал доктор и улыбнулся мне. Мы обе молча кивнули ему и он удалился, оставив нас вдвоем.  — Давно я здесь? — спросила я первая, не выдержав напряжения в воздухе.  — Вторую неделю. - Что? Какой сегодня день?  — Вторник. Ты зачем это сделала? — взяв меня за руку спросила она. — Ты вообще представляешь, что я пережила за все эти дни?  — Мама, прости, — шепчу я и крепче сжимаю ее руку.  — ТЫ ведь больше не будешь так делать, правда?  — Не буду, честное слово!  — Хорошо. Я тебе верю. - Мам, а что на учебе? Никто не знает?  — Приходила твоя одногруппница. Вика, кажется, просидела у тебя пол дня и ушла.  — Блин. Значит все теперь знают, что со мной, — с досадой констатировала я.  — А то ты думала, что такое останется тайной? О чем ты вообще думала, когда делала это? У тебя вообще мозги есть? — срываясь на крик спросила она. Я лишь отвернула голову и зарыдала. Я не знала, что ответить, не знала, как поступать дальше, что мне говорить и делать, как я объясню своей поступок, той, которую люблю, как мне смотреть ей в глаза после этого, и самое главное, будет ли она теперь общаться со мной, или посчитает душевно больной?