Глейдер из Бейкон-Хиллс.

***

      Дождь лил как из ведра, застилая все вокруг серой непроглядной стеной, мешая разобрать дорогу. Но Скотту все же удалось добраться до нужного места. Он припарковал свой байк и снял шлем. МакКолл ждал Стайлза. Он должен был с ним поговорить, он должен понять, что произошло. Сегодня Скотт узнал секрет Стайлза. Ему рассказал Тео, а должен был рассказать Стайлз, но он не сделал этого. Почему? Он должен был услышать это от Стайлза.       Все так сильно навалилось. Скотт устал. Он больше не может помогать всем, он не может спасать всех, это непосильная ноша. Особенно когда твой лучший друг делает противоположное. МакКолл помнил, как ногицуне, поселившийся в теле Стилински, убивал всех вокруг, но тогда Скотт даже не думал винить в этом друга. Он понимал, что Стайлз не в состоянии себя контролировать. Но сейчас… Сейчас это сделал именно Стайлз. Сам. Сам убил человека. И это совершенно не укладывалось в голове. Сквозь пелену дождя Скотт увидел свет, исходящий от знакомых фар…       Стайлз вышел из машины. Он был такой же мокрый, как сам Скотт. Парень начал рассказывать что-то о джипе и ремонте, но Скотт его совсем не слушал, он лишь смотрел на своего друга, пытаясь понять, кого он видит перед собой сейчас. — Скотт? — МакКолл опомнился, только когда слегка озадаченный Стайлз приблизился к нему.       Альфа не смог выдавить из себя ни слова, он лишь молча протянул другу ледяной инструмент. А дальше все как в тумане. Стайлз начал оправдываться, но Скотт не понимал. Стайлз не должен был убивать его, есть и другие выходы, никто не должен убивать. Стилински был зол, он нервничал и кричал. Говорил, что это была самозащита. Но при самозащите не дробят череп до состояния каши. Это жестокость, это гнев, а не самозащита.       Дождь с силой бил по асфальту, а в голове Скотта звучало лишь одно: «Скажи, что веришь мне». Но Скотт не говорил, потому что не верил. — Скажи, что веришь мне, — Стайлз сказал это с напором, пытаясь приблизиться. А Скотт, увидев гаечный ключ в руках друга, невольно сделал шаг назад. — Нельзя убивать людей, ты это понимаешь? — только и смог выдавить МакКолл.       Лицо своего бывшего лучшего друга Скотт запомнит надолго. Он запомнит, как отчаянно дрожал его голос: «Скотт, скажи, скажи, что мне сделать, чтобы все исправить». Но он не мог ничего исправить. МакКол больше не мог доверять Стайлзу…

***

      После времени, проведенного, деля свое тело и разум с ногицуне, Стайлз сильно изменился. Стилински понадобилось много времени, чтобы хоть как-то прийти в себя. Многие месяцы парня преследовали кошмары, ему снилось, как он убивает ни в чем не повинных людей. Он часто просыпался ночью в холодном поту, но уже не кричал, как раньше. Стайлз решил не беспокоить отца. Ему и так многое пришлось пережить из-за непутевого сына. Поэтому Стайлз лишь крепче обнимал Малию, каждую ночь пробирающуюся в его комнату, и пытался заснуть.       И вот жизнь, казалось бы, начинает налаживаться: друзья, девушка, — все рядом. Никаких паранормальных явлений, никаких убийств. А впереди последний учебный год, который Стайлз планировал провести без новых происшествий. Но все изменилось… — Вот черт! — Парень с силой захлопнул дверь джипа.       Выдохнув, Стайлз попробовал завести мотор. По стеклам бил сильный дождь, а по телу бежали ручейки холодной воды, спускавшиеся с волос. Эта машина начинала надоедать. Она ломалась на каждом углу. Вот и сейчас. — Ну давай же… — Стайлз еще раз попробовал завести голубой джип.       На этот раз у него получилось. Он ехал на встречу со Скоттом, пробираясь сквозь стену дождя. Глаза напряженно всматривались в дорогу, а руки со всей силы вцепились в руль. Последнее время Стайлз чувствовал, что срывается при малейшей возможности. Да еще и эти сны вернулись. Только теперь они происходят и наяву. Только теперь в них он и Донован.       Стайлз понимал, что виноват. Он понимал, что убил. Но это была самозащита. Он не хотел. У него не было выбора. Стилински постоянно повторял это, пытался убедить себя. Он не виноват. Но это чувство. Оно угнетало, загоняло в угол. Он уже давно хотел поделиться этим со Скоттом. Но не мог. Не мог найти нужных слов. Боялся.       Стайлз подъехал к назначенному месту. Скотт был уже там. Стилински сразу обратил внимание на состояние друга. Он выглядел как-то странно. — Скотт? — Стайлз посмотрел в глаза другу, пытаясь понять, что происходит.       МакКолл потянулся в карман. Ключ. Окровавленный ключ. «Он все знает», — мысль появилась в голове, словно взрыв, уничтожая все вокруг. Волна жара растеклась по всему телу. Стайлз совершенно не знал, что делать. Не знал.       Скотт начал задавать вопросы, а у Стайлза на них ответов не было. — Ты убил его? — эти слова — словно внезапный удар.       Стайлз пытался объяснить. Это была самозащита. Донован пытался убить его. Он пытался убить его отца. Стилински отчаянно надеялся достучаться до друга. Но Скотт не понимал. Он заладил свою пластинку, не желая слушать Стайлза.       Тогда Стилински перешёл на крик. Он не понимал Скотта. Неужели жизнь этого гада была важнее жизни Стайлза? Это была самозащита. Он не хотел. Он не мог по-другому. Он простой человек без способности исцеляться. У него не было этого чертова выбора. Хотя нет. Выбор был: или он, или Донован. Он не мог по-другому. Но Скотт не слышал. Он не хотел слышать.       Тогда Стайлз остановился. Он посмотрел в глаза друга и увидел там лишь непонимание. Стилински хотел подойти ближе, он не хотел ничего плохого, не собирался применять ключ, что держал в руках. Но Скотт отшатнулся. Отшатнулся, как будто Стайлз был убийцей, нападающем на него. Второй удар. Удар, заставивший потерять равновесие. — Скотт, скажи… Скажи, что мне сделать, чтобы все исправить? — Стайлз видел, как все рушится, как рушится дружба, но он пытался, пытался все исправить.       Но Скотт был неумолим. Он ушел. Ушел, оставив Стайлза одного.       Стилински всегда был рядом, когда Скотту требовалась помощь и поддержка. А сейчас помощь и поддержка нужна была Стайлзу. Но Скотт оставил его. Оставил его одного…       Стилински чувствовал себя беспомощным мокрым котенком, брошенным на произвол судьбы жестоким хозяином за незначительный проступок.       Ему было холодно. Холодно, страшно, больно. Если бы он мог все вернуть. Забыть. Начать все заново. Начать жизнь заново…

***

      Стайлз не особо помнит, как добрался домой. Он был не в себе. Джип остался на полпути к дому, дымящийся, разбитый. Так же себя чувствовал парень, лежа в кровати. Он не мог уснуть. Просто лежал. Лежал, смотря в потолок. Завтра ему предстоял разговор с отцом. Сегодня он дежурит.       Стайлз повернулся на бок в надежде увидеть Малию. Но ее не было. Она уже давно не заявлялась к нему посреди ночи. Стайлзу ее не хватало. Выдохнув, парень отвернулся от окна. Брошен. Всеми брошен.       Стилински уже начал засыпать, когда услышал странные звуки за спиной. На долю секунды он подумал, что это Скотт. Но обернувшись, Стайлз понял, что ошибся. — Какого черта?! — только и успел сказать сын шерифа.       Сильные руки прижали парня к кровати, а в нос ударил резкий запах. Перед потерей сознания Стайлз увидел двух людей в странных масках. «П.О.Р.О.К.у он определенно подходит», — пронеслось уже в темноте…