Bon Appetit

      Эбигейл открыла глаза и недоумённо заморгала. Она и не заметила, как заснула. Несмотря на то, что лежала она на холодном бетонном полу подвала, ей было тепло и уютно. Подняв голову и оглядевшись, она разрешила данную загадку: девушка лежала на мягком толстом шерстяном одеяле, которое кто-то заботливо обернул вокруг неё.       Этим кем-то, естественно, оказался Ганнибал, который примостился рядом, усевшись спиной к стене и вытянув свои длинные ноги. Его глаза были закрыты, видимо, он тоже заснул. Места на одеяле ему не хватило, и Эбигейл не хотелось, чтобы доктор подхватил простатит.       - Доктор Лектер… — громко прошептала она. Девушка покосилась на лежавшего поодаль прикованного Питера, но тот вообще не реагировал на внешние раздражители. Под его головой натекла небольшая лужица кровь, преступник мелко дрожал и еле слышно бормотал что-то невнятное. Если ему не оказать медицинскую помощь как можно скорее, ублюдок непременно умрёт. Но это беспокоило Эбигейл меньше всего…       - Доктор Лектер… Ганнибал… Ложитесь рядом! — девушка подвинулась и расправила край одеяла, теперь на нём доставало места для двоих.       Ганнибал помотал головой, прогоняя сонливость, и принял её приглашение. Он лёг рядом с ней, они оба теперь лежали на боку, глядя в глаза друг другу.       - Эбигейл, я думаю, мы вместе пережили достаточно, чтобы ты могла перейти на «ты» — слабо улыбнулся Лектер. Девушка кивнула в ответ, закрыла глаза и крепче прижалась к Ганнибалу своим молодым горячим телом. Даже через одежду он чувствовал её мельчайшие изгибы и округлости. Ганнибал вдохнул запах её волос: такой волшебный, такой чарующий… Пахло душистой земляникой и лесными травами. Её запах… он такой вкусный! Раньше он бы с огромным удовольствием запёк её печень в бобах, но теперь… она гораздо ценнее для него живая.       Вскоре собственное тело Ганнибала начало реагировать на присутствие девушки. Лектер всегда ставил превыше всего грех чревоугодия, но это не значило, что он пренебрегал похотью… Перемены в жизни Ганнибала были стремительны. Если в Уилле он увидел возможность дружбы, то в Эбигейл возможность… чего? любви? Теперь Эбигейл гораздо ближе к нему, чем Уилл когда-нибудь будет! Теперь их с ней союз скреплён кровью. Он больше не одинок, и никогда не будет.       Эбигейл почувствовала, как что-то горячее и пульсирующее упирается ей в бедро. Она знала, что это. Девушка открыла глаза и встретила холодный внимательный взгляд Ганнибала. Его серые глаза словно пронзали ей душу. Она несмело придвинулась и поцеловала его в губы. Робко и очень неумело, но он ответил на поцелуй.       Через несколько минут они оба уже были обнажены. Ганнибал деловито разделся и нежно, заботливо снял одежду с Эбигейл, словно ребёнок, раздевающий свою любимую куклу. На ней остался лишь шарфик, скрывающий шрам и покрытый его собственной кровью.       Когда Ганнибал оказался сверху, он заметил, что девушка дрожит.       - Всё хорошо? — прошептал он.       - Я… Я… Папа запрещал мне с кем-либо встречаться, у меня никогда не было…       - Я знаю, — улыбнулся Ганнибал. — Если хочешь, поднимемся наверх, в спальню. Или вообще отложим до той поры, когда ты будешь готова…       - В спальню? Зачем? — недоумённо спросила Эбигейл.       Лектер красноречиво кивнул в сторону подвала. Действительно, мрачная обстановка и пятна крови не придавали месту даже легчайший флёр романтики.       - Нет, я хочу здесь! — твёрдо сказала Эбигейл, её глаза упрямо сверкнули. — Моя мама говорила, что неважно, «где», главное — «как» и «с кем».       Её глаза увлажнились, когда она вспомнила убитую мать.       - А как же этот? — Лектер указал подбородком на лежавшего неподалёку Питера, чьи окровавленные глазницы слепо уставились на них.       - Пусть «смотрит» … — горячо прошептала Эбигейл, и в этом шёпоте явственно чувствовался сладковатый яд ненависти.       Ганнибал вошёл в неё решительно, одним резким толчком. Эбигейл закусила губу и застонала от боли, чувствуя, как он с хрустом продирается через её девственные ткани, ощущая, как кровь пульсирующим потоком потекла по её девичьему лону. Это было совсем не так, как в глупых девчачьих романах, там описывалась «сладостная боль удовольствия». Сейчас же Боль и Удовольствие существовали в унисон, одновременно друг с другом, но с каждым новым толчком Удовольствие всё явственнее перевешивало Боль… Она смотрела ему в глаза и хотела, чтобы он никогда-никогда не останавливался.       Ганнибал проникал в девушку всё глубже и глубже, он ласкал её нежную грудь своими тонкими пальцами, словно играл на терменвоксе. Иногда он опускал голову и покусывал розовые бутоны сосков, и у него не возникало ни малейшего желания сжать зубы покрепче… Её кровь на его члене — это символ рождения новой жизни, их совместной жизни. Муки родов — всегда боль и кровь… Ганнибал и Эбигейл. Почти анаграмма. Казалось, от их разгорячённых тел идёт пар, так яростно они ощущали всей кожей холодный воздух подвала. Но им было плевать: внутренний жар не давал им замёрзнуть.       Они быстро вспотели, покрывшись тончайшим слоем испарины, но когда Ганнибал покрывал поцелуями её лицо, он ощущал на губах солоноватую влагу слёз, не пота. Она лежала под ним: прекрасная, гордая, обнажённая. Истинная Леди Годива.       Несмотря на то, что он был намного опытнее, Ганнибал не мог больше сдерживаться, он кончил. Во время мига наивысшего удовольствия ему почудилось, что лицо девушки перед ним утопает в крови. Это было лицо его давно умершей сестры. Он сморгнул, и видение исчезло. Лектер продолжал ритмично двигать бёдрами, и вскоре Эбигейл под ним тоже задрожала от оргазма. Их горячие тела, казалось, слились воедино, как и их души, и ничто на всём белом свете теперь не смогло бы их разлучить. Ганнибал заплакал, и впервые за долгие годы на его глазах стояли слёзы в то время, когда не играла оперная музыка…       Их соки смешались, и каждый почувствовал, что впустил в себя частичку другого, словно в подарок.

***

Двенадцать часов спустя       - Эбигейл, возьми соусницу, пожалуйста. Мясо почти закончилось тушиться, надо подать гарнир и зелень! — крикнул Ганнибал из кухни.       - Я надеюсь, таким он мне понравится больше… — задумчиво уставилась на духовку, где готовилось мясо, вошедшая в комнату Эбигейл. Не считая перевязанной левой кисти, ничто в её облике не напоминало о вчерашнем происшествии. Пронзительная трель звонка и стук в дверь заставили девушку вздрогнуть, она чуть не уронила соусницу на пол. Ганнибал прижал палец к губам, выбрал нож побольше да поострее и медленно пошёл к входной двери.       Эбигейл с бьющимся сердцем тоже взяла нож и сжала рукоять покрепче, затаив дыхание. Она с облегчением выдохнула, услышав из прихожей:       - Уилл! Какой приятный сюрприз… Ты как раз к ужину.